Хозяйка хищной космической оранжереи (СИ)

Остановившись, мы поймали на себе их печальный взгляд.
Как-то даже обидно за них стало: носились по джунглям, приехали с добычей, так еще и к котлу приставили.
Выбравшись, мы обошли катер и направились к нашему хрону. Таким злым я его еще никогда не видела. Четкая темная полоса на щеках, глаза ярким серебром пылают.
Жуть просто… в фартушке.
Я взглянула на нашу полевую кухню и тут же различила запах супчика.
  
— И что, Риме, здесь произошло?
— Я ее убью, — ровно произнес он. — Просто возьму и пристрелю эту богатенькую тварюшку. Изжарю! Ненавижу… как же я ненавижу этих богатеньких доченек толстосумов. Ненавижу… убереги меня боги от такой…
— О, как тебя проняло, друг, — Лукер мягко забрал у него бластер. — Дай это пока мне. Сначала тебя отпустит, а то реально будешь труп в джунглях ныкать и душещипательную историю смерти этой кендалийки сочинять. Что она тебе сделала?
Хрон затряс головой. Длинная челка упала на глаза, придавая ему совсем мальчишеский вид. Он странно дернулся и вдруг потянулся ко мне, обнял и прижал к себе. Его било мелкой дрожью.
— Риме, — голос Лукера стал строже.
— Мне ничего, но им… Как она орала на них, когда девочки вернулись, а вас нет. Эта злость. Даже ненависть. Ко всему… всем… Она ненавидит все вокруг себя, отравляет собой воздух.
Его руки сжали меня крепче. Хрон тяжело дышал, уткнувшись носом в мои волосы.
— Я ее пристрелю, — шептал он. — Избавлюсь от гадины…
— Тихо, Риме, — я мягко погладила его по голове. — Это же Соели, и она не твоя проблема. Ты встретишь добрую и мягкую девочку, которая будет безумно тебя любить. А эта кендалийка — лишь ничего не значащий эпизод в твоей жизни. Не слушай ее эмоции. Не надо. Они тухлые. Слушай вон близняшек.
— Они растеряны, — пробормотал он. — Обижены очень. Злятся. Но не на вас. А еще они очень боятся проиграть. Им, как и тебе, нужна эта победа. Она для них важнее, чем для этой твари. Намного важнее.
Я тяжело вздохнула.
— Понятно, что она им нужна, — усмехнулся Мити, — иначе не шли бы с секатором наголо на неизвестный им куст. Знать бы, зачем она им? Что даст? Может, мы можем предложить большее?
— Не знаю, братец, — голос Риме упал до шепота. — Я вам суп приготовил. А девочки голодные… Я слышу их голод. Слишком много эмоций.
Он выпустил меня из объятий и неуклюже слез с капота катера.
— Пойдем, я тебя отведу в палатку, — Лукер приобнял его за плечи. — Отлежишься немного. Мы пока разгрузимся. Знал бы ты, от каких цветочков мы сегодня сваливали. Закачаешься.
— Жуткие? — хмыкнул хрон.
— Голодные, брат. И они очень уж хотели получить свои консервы с нами внутри. Петуния, разлей по тарелкам наш ужин и помоги ребятам. А я с Риме немного побуду.
Я кивнула, понимая, что плохо с нашим хроном. Лукер, видимо, переживает, что тот сорвется и наделает бед.
Как-то оставлять его после такого одного страшно стало.
Я побежала было к кухне, но решила, что сначала нужно разобраться с контейнерами в багажнике. Поэтому, развернувшись, понеслась к Дупелу и Мити.
Оттащив цветы под навес, мы плотно укрыли их тканью, больше для того, чтобы Соели не смогла понять, что вообще у нас там посажено. В самый центр я запрятала ящик с библисом, предварительно нарезав черенки и воткнув их в грунт.
Все это время я поглядывала на палатку, где сидели Риме с Лукером.
— Да в порядке все будет, — прошептал Дупел. — Они вроде и не особо всегда ладили, но когда наши хроны начинают психовать, Лукер — единственный, кто быстро гасит их гнев. Он у нас в семье всегда был за миротворца. Мы пацанами передеремся, а он потом ходит, примиряет воинствующие кланы.
— Ага. Помню, Далама привезли, так он вообще в штыки нас всех воспринимал. Считай, мы домашние мальчики, для него — чужие, непонятные. У него уже приводы были, а мы пистолетики из конструктора собирали, — Мити тихо засмеялся. — Лукер тогда с ним первый подружился. Нет, ну сначала подрались, конечно. До крови, по правильному, а потом вместе наказание отбывали от амашей наших. Так что не переживай, Петуния, сейчас наш Риме в норму придет.
Мне стало легче. Лукера я с такой стороны не знала. О нем все больше как о гуляке говорили. Но в семье очень уважали и ценили, и с этим не поспоришь. Теперь я понимала за что.
— Он самый добрый, да? — спросила тихо, словно некий секрет выведывала.
— Да, — Мити кивнул. — Он тот, к кому идут за помощью. И он еще ни разу никому не отказал.
— И поэтому мне сейчас помогает? — эта мысль меня расстроила.
— Э нет, — прошептал мне Дупел на ушко со спины. — Нас, Петуния, даже не спросили, хотим мы лететь сюда или нет. Просто стребовали должки за оказанную некогда помощь. И прежде чем ты надуешься, скажу, что зря Лукер с нами так жестко — все бы и так поехали. Даже Ари собирался, но по срокам на вахту не успевал. Так что здесь у братца личное.
Мне полегчало. Даже настроение приподнялось.
Ну конечно же, потому что ребята добровольно бы поехали, а не потому, что у Лукера здесь дела сердечные. Нет, ну, конечно же, совсем не по этому.
— Петуния, хватит стоять с придурковатой улыбкой, есть давай! — опустил меня с небес на землю Мити. — Ночью будешь так мечтательно на Лукера смотреть, а пока где тарелки?
— Жрать охота, а она тут вздыхает томно! — припечатал меня Дупел и все так же на ушко.
— Не было такого, — проворчала я. — Все придумали!
— Ага-ага, — загоготали сакали.
  
Глава 44
 
Мы поужинали. Напротив, в лагере Соели, близняшки продолжали сидеть над котелком. Обе откровенно клевали носом в землю. Похоже, они готовили сразу на два дня.
Я стояла у палатки и наблюдала за ними.
— Знать бы, что движет кендалийками. Такое упрямство чего-то да значит, — за спиной появился Лукер.
Положив ладони на мои плечи, ощутимо сжал. И если еще совсем недавно я и сидеть с ним в одном катере не могла, то сейчас воспринимала это прикосновение как-то даже обыденно.
— Устала? — его дыхание коснулось моих волос.
— Не то что бы, — негромко прошептала, — скорее вдруг открыла для себя, что не столь самостоятельная. Все не так, как казалось там, на Залфа. Сложнее и опаснее.
— Справимся, Пети, у тебя будет твой грант, обещаю.
— А что будет у тебя, Лукер?
Вот зачем спросила? Сама себя же в смущение и загнала.
— Ты, — он тихо засмеялся, — у меня будешь ты. И даже больше. Я стану любимым зятем тэу Розы. Потому как и цветы дарил, и на свидания на природу приглашал. И разных плотоядных тварей от тебя гонял. Полноценные ухаживания.
Подумав немного, я прыснула со смеху.
— Лукер, на свидание с братьями не приходят, — поддела его.
— А я, может, один стесняюсь, — кокетливо заявил он.
За нашими спинами, в палатке Риме и сакали, раздался гогот.
— А вы там вообще сидите тихо, — рявкнул на них Лукер. — Еще посмотрим, что там за традиции у кендалиек.
Кони наши резко смолкли.
— Риме как? — спросила совсем тихо, чувствуя, как он осторожно прижимает меня спиной к своей груди.
— Достала она его, — его голос стал грубее. — Если еще раз повторится — вызову Далама. Эта тварюшка, что засела напротив, и своих изведет, и наших. Пойдем спать, Петуния.
— Раздеваться будешь? — испуганно выдала.
— Конечно, и за тобой подглядывать, честное слово!
— Ты невозможен! — возмутилась, но в палатку пошла.
Как раздевается орш, пыталась не смотреть. Нет, ну взгляд, конечно, туда ускользал, но я одергивала себя.
Оставшись в подштанниках, Лукер увалился на спальник и взял свой планшет. Что-то принялся печатать.
— Нуму пишешь? — спросила зачем-то.
  
— Угу, — пробубнил он.
И снова тишина. Такая тяжелая, неловкая.
Недолго думая, я нашла контакт Камелии и сама застучала пальцами по экрану.
«Сестренка, привет. Мы снова в палатке с Лукером вместе. Как бы день тяжелый был, и поговорить хочется, но о чем?»