Хозяйка хищной космической оранжереи (СИ)

Открыв рот, зыркнула на выход.
А он его уже и закрыть успел, отрезая меня от ребят.
— Страшно, Петуния? Теперь-то точно заметишь мое присутствие рядом. И уже никак не получится игнорировать.
Засопев, я вскинула подбородок.
— Это тебя так доставало, да? А что так? Не пала, как остальные, к твоим ногам или что?
— Или что, Петуния? Как вспомню, как ты гордо в день прилета прошла мимо меня с пакетом мусора и вышвырнула его в утиль, так кровь вскипает.
  
— А-а-а, — я сделала большие глаза, — это когда ты моей сестре признавался, как сильно ее хочешь? — вот не удержалась я, припомнила гаду.
Его бровь снова взлетела вверх.
— Еще скажи, что не было! — рявкнула на него.
На мое удивление, он пожал плечами.
— Не помню, если честно, — призадумался. — Мог и сказануть нечто такое. Петуния, я тогда с трудом имена ваши помнил. Понимаешь, у нас ведь не принято, чтобы женщина прикасалась к мусору. А вы так рьяно ринулись порядок наводить. Я помочь хотел. Как Астре когда-то. Камелия схватила этот пакет. Я был в таком задоре, а она… Она казалась мне такой привычной легкой добычей. Симпатичная, готовая на отношения… Играй и флиртуй сколько угодно. — Он выдохнул и сел на свой спальный мешок, обтер лицо ладонью. — Наверное, права была бабушка, когда наказала.
Он поднял взгляд на меня.
Такой серьезный, подкупающий. Только вот не на ту напал.
— Я не подбираю за Камелией, ты уж извини.
— А я никогда и не был ее тряпкой, Петуния, так что это ты меня извини. Четко я помню только, как ты отчитала меня тогда. Зацепила, да, такая горячая, яростная.
Горячая? О да! Буквально вот сейчас горела внутри, не зная, что делать. Меня словно заперли в клетке с полуобнаженным мужиком, а пояснительную документацию к нему не выдали. Ни клочка бумаги, в котором бы хоть намекнули, как себя с ним вести.
Лукер же сидел, смотрел на меня и счастливо улыбался, зараза зеленоглазая.
Повернувшись к нему спиной, я кинулась искать свой планшет. Нужно было срочно созывать совет сестер и спрашивать, что теперь делать с этим охамевшим оршем.
Но…
— Нет сигнала, цветочек, — сообразив, что я пытаюсь набрать сообщение, пояснил он. — В такой ливень мы отрезаны от остального мира. Ну разве не романтика? Ты, я и девственная природа. Птички поют, цветочки кого-то там жрут. Красота.
Лукер завел руки за голову и откинулся на плотную спинку палатки.
Мамочки! Последняя здравая мысль помахала мне ручкой.
Его рубашка разъехалась в сторону, выпуская пуговички из петель и демонстрируя такое. Я моргнула, вспоминая лекции по анатомии. Какая мускулатура! Какой рельеф… Живот… ни грамма жира. Кубики… Космическая дыра мне на голову, целых шесть. В душе словно из склепа, приоткрыв крышку гробика, выглянул мой женский интерес. Я снова прошлась по мужику взглядом и заценила так, что внизу живота вдруг все воспламенилось.
А орш, сволочь такая, еще и мышцами груди поиграл, словно контрольный выстрел мне в голову сделал.
— Лукер, немедленно оденься, — выдавила из себя.
Женский интерес вовсе выбрался наружу, стряхнул с себя вековую пыль и усмехнулся.
С моим телом творилось что-то странное. Лицо в жар бросает, ладони потеют. Ногам холодно. Живот сводит, и на голод это уже ну никак не спишешь.
— Не-а, — он покачал головой. — Я еще даже не разделся, цветочек. Чего ты?
Его рука легла на ремень брюк.
— Выпусти меня в катер, — я бросилась было к выходу, но была поймана за талию.
— Куда, бедовая? Ты видела, что там творится? Петуния, выдохни. Палатки трехместные. Я тебе не враг. Успокойся. Никто одну тебя не оставит — это опасно. Мало ли, тварь какая заползет.
— Ты про Соели? — пропищала, бледнея, потому как его руки сжимали мои бедра.
— Вообще, про мерзость разную кровососущую, но в принципе, она под эту категорию тоже попадает. Так что переодевайся, ложись и спи. Завтра полетим обследовать джунгли, и ты нужна будешь мне бодрой и собранной.
— А ты? — мой голос дрожал.
— Ну и я разденусь…
Я не дослушала, снова лосем ломанулась на выход. Но кто бы меня отпустил.
— Ладно-ладно, — раздалось над моей головой. — Сейчас сделаю перегородку, за которой и будем переодеваться.
Он тихо рассмеялся.
— Мне достаточно пока и того, что ты рядом и смотришь на меня. Заметила наконец мое существование. Хоть заново тебе представляйся. Не прошло и пяти лет, как прогнозировала бабушка. Я, похоже, все же уложусь в более короткий срок.
— Да о чем ты? — я, перебирая руками, ползла из его объятий в сторону своего спального мешка. Пока, правда, безуспешно.
Этот орш оказался чудовищно силен.
— Ну, как о чем? О твоем соблазнении, Петуния. Ну, в самом деле. Это ты сюда за цветочками прибыла, а я совершенно по иным причинам.
Он громко засмеялся, заставляя меня краснеть еще больше.
— Я тебе, детка, все два года фырканья припомню. Так в себя влюблю, что дороже любой плотоядной росянки стану.
Он, наконец, выпустил меня и поднялся. Благо, палатка позволяла стоять ему во весь рост, лишь слегка упираясь головой в потолок.
Что-то расстегнув, Лукер выдвинул непрозрачную стеночку и закрепил ее.
— Ваша раздевалка, любовь моя несговорчивая. Прошу сюда сверкать трусиками.
Выдохнув через нос, я снова покосилась на выход.
  
Глава 33
 
Деваться мне было совсем некуда. На улице стена из ливня. В соседней палатке аж три мужика, которые не упустят возможность посмеяться надо мной. А катер…
Я печально вздохнула.
А мне от него ключики не выдали.
Метнув обвиняющий взгляд на Лукера, я демонстративно вытащила из своего рюкзака длинную футболку и легкие шортики для сна. Еще не хватало без них ложиться.
Да и вообще.
Я не представляла, как смогу уснуть рядом с этим оршем.
Лукера же подобные проблемы не мучили. Прислонившись спиной к той самой перегородке, он спокойненько читал статью в своем планшете.
Это как-то успокоило. Интерес он ко мне, вроде как, потерял. Зайдя в закуток, покосилась на маленькую лампу под потолком. Ее питал генератор, установленный снаружи.
— Ты и правда умеешь планировать подобные вещи, да, — пробурчала. — Ну, разбивать лагеря.
— Конечно, — отозвался он. — Спасатель ведь. Этому учат. Петуния, все только кажется простым. На самом деле это целая наука. Я все же решил восстановиться и завершить учебу. Прибью свой диплом к стене в доме, чтобы было видно, что он есть.
— Ну чего так сразу, образование важно, — нащупав безопасную тему для разговора, я принялась быстренько скидывать с себя вещи, поглядывая на силуэт его спины, проступающий перед тонкой стеночкой.
— Потому что, Петуния, я и без него неплохо устроился в жизни. Но…
— Но что? — я быстренько сняла влажные плотные штаны и потянулась за шортами. Выпрямившись, снова бросила взгляд на перегородку и замерла. Повернула чуть голову и обомлела. Лукер спокойно себе перегнулся и, уперевшись рукой в пол палатки, рассматривал меня. Да еще и таким взглядом, что у меня краской смущения даже зад покрылся.
— Лукер! — взвизгнув, прижала к себе шорты, не зная, что за ними прятать: верх или низ.
— Ты не просила не подглядывать, — захохотал он и снова скрылся из виду.
На стене вновь проступил силуэт сидящего мужчины.
— Ну почему ты такой… — от досады я топнула ногой. — Такой невозможный! Я тебе не девка из борделя!
— Вот бы я еще разглядывал желтенькие трусики какой-то там блудливой девицы, — фыркнул он.
— Не смей, слышишь! — мой голос превратился в шипение. — Не вздумай вести себя со мной, как с этими твоими…
— Как с кем? — я прямо почувствовала, что он ухмыляется, подленько так. — А ну-ка, назови мне имя хоть одной девушки, с которой я встречался после знакомства с тобой!
  
— Что? — я буквально взвыла.
— Ну, ты сказала, чтобы я не вел себя с тобой, как с этими моими, но проблема в том, что у меня давно уж нет никаких «моих». Вернее, есть одна, но она все в руки не дается. Ты вообще, Петуния, женщин у меня видела?