Князь Беркутов-Туманный (СИ)
Нет, белая курточка из кожи марала-«троечки» выглядела роскошно. Юбочка чуть выше колена из того же комплекта и ботиночки на небольшом каблучке — тоже. Бриллиантовые «гвоздики» в ушах показались чуть-чуть великоватыми, прическа — странной, синие линзы — лишними, а макияж — излишне агрессивным и добавляющим девочке как минимум пару-тройку лет.
Пока определялся с мнением и решал, высказывать его или нет, взгляд Поли потух, а голова, гордо поднятая при моем появлении, слегка опустилась.
Слава богу, в этот момент до меня дошло, что мы летим не на семейный пикник, а в великосветский гадюшник, и правильный ответ придумался сам собой:
— Я, оказывается, привык к тебе-настоящей — доброй, теплой, улыбчивой и чуточку застенчивой. Но то, что для нас — огромнейший плюс, уродцам из высшего света покажется слабостью. Зато этот образ заставит их задохнуться от зависти и захлебнуться желчью. В общем, подними носик, разверни плечи, вспомни, что для тебя , хищной птички из моей стаи, все школьники — жертвы, и дави их внутренней уверенностью В НАС! Вопросы?
— Слышала⁈ — торжествующе поинтересовалась моя младшенькая, и ее подопечная, коротко кивнув, сначала расплылась в счастливейшей улыбке, а через мгновение настолько убедительно изобразила величественное ледяное равнодушие, что я изумленно уставился на девчат.
— Это Ира… — сообщила Оля. — Описала этот образ настолько зримыми аналогиями, что наши прежние приказали долго жить.
Я благодарно кивнул «виновнице» столь интересного преображения, а потом спросил, не звонила ли Лиза.
На этот вопрос ответила Полинка, успевшая «потеплеть»:
— Пишет. Сообщение за сообщением. В последнем обещала быть ровно в половине двенадцатого.
Я посмотрел на часы и отправил девчат переодеваться. А сам, подхватив мелочь под локоток, вывел в коридор, неспешно выгулял до лифта и спустил в гараж. «Эскорт», выделенный Витей и мною Максаковой-младшей, зарулил туда в одиннадцать двадцать семь, плавно подкатил к нам и остановился так, чтобы боковая дверь оказалась прямо передо мной. Потом створка сдвинулась в сторону, и я чуть не оглох от счастливой скороговорки злобной мелочи:
— Добрый-день-Игнат-Данилович-искренне-рада-вас-видеть! Ух-ты-вот-это-костюмчик-смотрится-сногсшибательно! Поль-ты-в-нем-такая-красотка-а-что-это-за-кожа?
— Привет, Лиз! — улыбнулся я, галантно помог ей спрыгнуть на покрытие пола и ответил на вопрос: — Кожа марала-«троечки». Кстати, твой костюмчик из нее же. Так что хватай подружку под руку и дуй переодеваться…
— О-о-о!!! — восторженно простонала она, цапнула Полинку под руку, и обе девчонки «исчезли в неизвестном направлении». А я подошел к водителю, выбравшемуся из машины, поблагодарил за службу и отпустил отдыхать. До семи утра понедельника.
После отъезда минивэна поднялся в гардеробную, переоделся, пережил «внимание» девчат, скорректировавших мой внешний вид, заглянул в кабинет, вытащил из сейфа шкатулку-термос с подарком для именинника и умотал в гостиную. Там сделал комплимент Максаковой, затянутой в ничуть не менее эффектный костюмчик от главного стилиста команды, дождался прихода Оли, Светы и этого самого «стилиста», восхитился умопомрачительной красотой своих спутниц и дал команду выдвигаться…
…На авиабазу в Липках в кои-то веки примчались на «Буране», а не на «Орлане», въехали на охраняемую территорию через КПП и, поморгав воякам фарами, унеслись к «Антею». Транспортник, уже готовый к взлету, тронулся с места буквально минуты через три, а еще через восемь-десять, оторвавшись от ВПП, как-то уж очень быстро пробил сплошную низкую облачность и полез на стандартные десять пятьсот. Два часа сорок минут полета надо было чем-то занять, поэтому я развернулся вполоборота, поймал взгляд Максаковой и спросил, чего она добилась за время нашего отсутствия.
Девочка потемнела взглядом и расстроено пожала плечами:
— Если не считать того, что подняла все умения до насыщения и неплохо отработала четыре боевые связки, то ничего — тут, в «нулевке», мое ядро уже не раскачивается, и это действует на нервы…
Проанализировав это утверждение, Полинка сделала напрашивавшийся вывод и вопросительно посмотрела на меня.
— Ага, на самом деле твоя подружка тоже Воин. Но это знание — только для нас.
Слово «тоже» я интонацией не выделял, но девочка поняла намек, едва заметно шевельнула ресницами, ответила на искренние поздравления Лизы и на всякий случай сдвинула фокус ее внимания на меня:
— Это все Игнат Данилович: в его системе координат низкоранговый Одаренный — это вообще не Одаренный. И это правильно: как подумаю о том, что большинство «городских» дорастают до седьмого ранга годам к двадцати пяти-двадцати восьми, так пробивает на хи-хи!
— А если вспомнить о том, что у этих «семерок» половина умений развита абы как… — подхватила злобная мелочь и пихнула подружку плечом: — Кстати, Поль, на позапрошлой неделе Токарев попытался проверить плотность моего защитного покрова — на большой перемене разогнался по коридору третьего этажа и, вроде как, попытавшись увернуться от столкновения с Алевтиной Фонвизиной, сместился в мою сторону. А я «совершенно случайно» ушла в коротенький рывок и чуть-чуть сильнее приоткрыла дверь кабинета физики.
Полинка на миг поплыла взглядом, представляя описанную картинку, и, как вскоре выяснилось, задала Самый Важный Вопрос:
— А с какой стороны он бежал?
— Хе-хе, а ты зришь в корень! Со стороны кабинета математики. Поэтому влетел в ребро двери, продавил собственный покров и вдребезги разнес тот самый нос, который гордо называл одним из признаков голубой крови! Ему его, конечно же, исцелили. Но школа ухохатывается до сих пор…
— Как ты могла так поступить⁈ — патетически воскликнула ее подружка и объяснила нам, в чем соль истории: — Ломать объект особой гордости первого красавца школы — негуманно не только по отношению к нему, но и к десяткам его воздыхательниц!
Я спросил, какого ранга «первый красавец», и получил два одинаковых ответа:
— Дружинник. Но на два года старше нас.
Тут Света презрительно фыркнула:
— Судя по способу проверки плотности защиты, этот нарцисс обожает самоутверждаться, вызывая на дуэль тех, кто заведомо слабее. А на остальных натравливает какого-нибудь дуролома из своей свиты.
Лиза подтверждающе кивнула:
— Так и есть: Антон обожает сообщать всем и каждому о том, что дрался на четырнадцати дуэлях и во всех четырнадцати победил!
— Серьезная статистика… — притворно вздохнула Оля. — Я по сравнению с ним — жалкий Новик.
— Ага, Новик! — «согласилась» Света. — Причем настолько пугливый, что прячется от дуэлянтов в самых глубоких областях Пятна…
Мы поржали, девчата развили предложенную тему, а я самоустранился. Вернее, минут пятнадцать-двадцать анализировал вопросы, задаваемые нам Лизой, и пришел к выводу, что она намеренно обходит стороной все темы, так или иначе затрагивающие наши родовые тайны, и не дает волю любопытству.
Восхитился. Потом мысленно сравнил эту девочку и ее брата, понял, что вот-вот разозлюсь, и занял себя делом — влез в Сеть с помощью мобильного терминала, нашел страничку Муромского аэропорта, с помощью Дайны выбрал лучший цветочный магазин из имевшихся четырех и попросил содействия у дам. Ибо понимал, что мой букет все равно забракуют. А после того, как выслушал еще один комментарий БИУС-а, немного усложнил им задачу:
— Кстати, и у главы рода Искрицких, и у отца именинника по две жены…
…Приземления я не заметил — разговаривал по телефону с Воронецким, вслушивался в его монолог и злобствовал. Да и на то, что самолет катится по рулежным дорожкам, обратил внимание только после того, как Витя пожелал нам всего хорошего и отключился. Делиться плохим настроением с девчатами и мелочью, естественно, не стал — заставил себя дождаться остановки борта, снятия крепежей и опускания рампы, поморгал экипажу дальним светом, сдал назад, шустренько выкатился на бетонку и через силу пристроился к машине-лидеру, заказанной Дайной еще накануне днем.