Мечты о нас

Я беру его руку, кладу на свой живот, прикрываясь Дрю как одеялом.
Проблема в том, что его прикосновения не ощущаются чужими, я могу к ним легко привыкнуть. А что, если опять что-нибудь случится? Я уже потеряла маму и часть моего будущего. Я не хочу терять Дрю. Конечно, он может в любой момент меня бросить, но самые важные вещи в моей жизни были отняты по воле рока. И современный футбол не входит в число безопасных видов спорта.
  
Я подавляю грызущее чувство внутри себя, но мое внимание отвлекается на шумы в кухне. Судя по всему, Бо и папа уже встали. Не знаю, насколько папа будет рад тому, что один из его пациентов ночевал в моей постели. Скоро узнаем.
После быстрого душа, завернувшись в полотенце, я ковыляю на костылях обратно в комнату. Дрю натягивает свежую футболку. Он стоит ко мне спиной, и мне приходится прилагать все усилия, чтобы оставаться спокойной при виде играющих мускулов под загорелой кожей.
Твой парень знает о своей вопиющей привлекательности?
Не успеваю я додумать эту мысль, как тут же возникает вопрос – как Дрю воспримет, если я его назову своим парнем. В смысле, «тип, который охотно снимет футболку еще раз», а не «мы просто переписываемся в любое время дня и ночи». Мы еще не говорили о том, что означает его визит. Или его поцелуй. Или его СМС. Мы автоматически вернулись в модус «мы не встречаемся, но делаем то, что считаем правильным»?
Поскольку не знаю, как обратить на себя внимание, я доковыливаю до комода, отставляю костыли, беру резинку и собраю волосы в высокий хвостик. Поворачиваюсь к шкафу и в задумчивости рассматриваю его содержимое. Сегодня вроде обещают теплый день. Я бы с удовольствием надела топ и джинсовую юбку, но тогда будут видны розовые шрамы на ноге. В клинике с этим не было проблем, там у каждого была похожая операция, а персонал, возможно, видел что и похуже. Но вне ее, в обычной жизни, люди смотрят на шрамы. И я не знаю, что лучше – отвращение или жалость. В сомнениях почесываю шею.
– Все в порядке?
Я вздрагиваю от неожиданности, когда его рука ложится на мою талию. Осторожно он перекидывает хвостик через плечо и целует меня в основание шеи.
Мое тело немедленно реагирует приятными мурашками.
Да. Все в порядке.
Я решительно тянусь к джинсовой юбке и полосатому топу. Если хотят, пусть смотрят. Их мысли – не моя проблема.
Пока я влезаю в юбку, Дрю рассматривает мою ногу. Вместо жалостливого взгляда меня встречает веселая улыбка.
– Поэтому зомби из запчастей, – шепчет он. – Правда, я не вижу, что надо было менять.
Если бы я не влюбилась в него раньше, то это произошло бы сейчас.
Я останавливаюсь, осознавая последнюю мысль.
– Все в порядке? Что болит? – Дрю обеспокоенно протягивает мне костыли.
– Все хорошо, – немедленно уверяю я.
Мне двадцать лет, и вопрос о статусе наших отношений не должен приводить меня в такое замешательство, будто я испытываю боль.
Еще у двери своей комнаты я слышу, как спорят Бо и папа. Но не похоже, что речь идет о ночном визитере.
– Я так хочу, папа. – Голос Бо звучит намного тверже, чем обычно. – Это мой выбор, и в этом случае ты ничего не решаешь.
Посуда ожесточенно гремит, пока я медленно, на костылях, с шиной на ноге, вместе с Дрю двигаюсь к кухне. Я удивляюсь его терпению. Я на самом деле иду очень медленно, но он ждет меня и не видит в этом никаких проблем.
– Вы еще мои дети и живете в моем доме, – грозно заявляет папа. Газета тоже шуршит угрожающе.
– Да это же смешно! – Бо с грохотом бросает что-то в посудомойку.
Когда мы с Дрю приходим на кухню, воцаряется тишина, но я чувствую, что спор еще не окончен.
Бо стоит у плиты и укладывает на тарелку ароматные блинчики с черникой. Папа складывает газету и кивает нам. У его тарелки высится стопка нераспечатанных писем. На верхнем стоит логотип «Кловер Корпорейшн», компания отца Кайла.
Для меня загадка, какие дела могут быть у папы с ним. Может, они ищут корпоративного физиотерапевта, который в перерыве может помассировать им плечи?
– Джули, Дрю, доброе утро.
И все. По его тону ничего не определить. Он не удивлен при виде Дрю. Наверное, Бо уже рассказал.
Я осторожно поворачиваюсь, когда чувствую руку Дрю между лопатками.
– Я кое-что оставил в комнате. Сейчас.
Я бы кивнула, если могла, но вместо этого я сажусь на свое место и оставляю костыли на полу. Стол уже накрыт, и я наливаю себе апельсинового сока.
Папа рассматривает меня поверх очков.
– Тебе и дома нужно носить шины? – Судя по его взгляду, он ответ знает.
– Я не могу правильно ходить на костылях, – жалуюсь я.
– Тогда будем учиться, – коротко говорит он и прячется за развернутой газетой.
Бо, прежде чем подать нам ароматные блинчики, быстро делает пару фото. Не знаю, как давно он выкладывает приготовленное им в инстаграм, но пусть делает, если блинчики хоть вполовину так вкусны, как они выглядят и пахнут.
Дрю возвращается с завернутым в фольгу пакетом и кладет его на стол.
– Привет от мамы, – смущенно говорит он, явно чувствуя неловкость.
Растерянно смотрю, как он кладет еще один пакет на мою тарелку и придвигает Бо другой. Оба пакета завернуты в красочную подарочную бумагу с надписями «С днем рождения!». Мой пакет выглядит как коробка шоколада, пакет Бо несколько бесформенный.
– Вы откроете подарки позже. Сейчас поешьте. Мне нужно на работу пораньше, – заявляет папа и откладывает газету.
Типично для папы работать по субботам. Он редко берет выходные.
Закатывая глаза, я откладываю подарок в сторону и указываю Дрю на место рядом со мной. Он сначала целует меня в висок, потом садится. Я исподтишка смотрю на отца, но он полностью игнорирует это, как и то, что Дрю под столом нащупывает мою руку. Я помню, как в «Ореховой чашке» позорно сбежала, когда он положил свою руку на мою. Но сейчас переплетаю пальцы с его. И пусть щеки потеплели, но в этот момент я не готова потерять его еще раз.
Словно почувствовав это, Дрю опять целует меня в висок и шепчет:
– У тебя кончик носа порозовел.
Это совершенно не спасает ситуацию. Я заливаюсь краской до корней волос.
– В пятнадцать часов жду в кабинете, – напоминает отец, предостерегая меня от риска забыть.
Завтрак прояснил две вещи: жизнь без кулинарных способностей Бо будет грустной. Его блинчики просто бесподобны. Неудивительно, что по четвергам, когда Бо печет вафли, покупатели выстраиваются в очередь. Вообще-то я более чем уверена, что «Ореховая чашка» имеет свой фирменный рецепт, но Бо что-то поменял в ингредиентах. Он утверждает, что секретный ингредиент – это его любовь, но я точно знаю, что у Бо кондитерский талант и ему по плечу любая выпечка. В отличие от мамы Дрю. Как бы ни хотелось, но пришлось признать правоту Дрю – я никогда не ела такого пересоленного и черствого печенья. Пока я думала, как бы помягче выразиться, Бо нашел способ выкрутиться:
– Интересно, – вынес он вердикт, пожевав кусочек. – Как они будут сочетаться с соусом?
Чего-чего, но печенек в соусе на завтрак я точно не хочу. И не только потому, что предпочитаю вегетарианскую еду. Эти печеньки, на мой вкус, ничем не отличаются от тех куличиков, которые малыши стряпают в песочнице. Так что мне нужна горсть черники.
Дрю жестами показывает, что никакие соусы на свете не спасут эти печеньки, но Бо делает заметки в телефоне, будто серьезно подумывает их приготовить.
После завтрака я с подарком ковыляю к креслу и устраиваюсь в нем.
Бо быстро расправляется с упаковочной бумагой, и у него в руках оказывается новый геймпад.
– Весьма продуманно, – смеется он.
  
Он тут же включает телевизор и плейстейшн, чтобы мы уже втроем могли погоняться за магами.
В ожидании шоколада я стягиваю подарочную бумагу и в замешательстве вижу белую коробку с четкой надписью «iPad Pro». Хорошая шутка. Снимаю крышку, но внутри на самом деле лежит новенький, покрытый защитной пленкой золотистый айпад.