Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (СИ)

«Рискнуть? Или ну его? Но зачем-то же оно меня сюда привело? Не для того же, чтобы замуровать?»
- Иди, детка, - снова ожил в ее голове знакомый уже женский голос. – Ничего не бойся. Это твой дом. Твоя власть.
- Ну, раз так, значит решено! – Кьяра вздохнула, выдохнула и, наконец решившись, полезла в узкую щель низкого сводчатого прохода.
«А кстати, как тут ходили мужчины?» - озаботилась вдруг она, но в виду имела отнюдь не средних представителей мужского пола. Она и сама была довольно-таки крупной девушкой, размеры которой были вполне сопоставимы с мужскими, но думала она сейчас о своем деде. Тот, если брать за точку отсчета высоту мебели в гостиной, был попросту огромен.
  
- Узнаешь, - ответил голос, - увидишь.
«Ладно, уговорила!» 
Кьяра протиснулась в узость коридора и вскоре, буквально через четыре шага, оказалась в просторной комнате – каменном мешке. И вот это помещение отнюдь не пустовало. Вдоль стен стояли огромные сундуки, а посредине комнаты стоял стол, на столешнице которого лежала всего одна вещь. Это был золотой жетон в форме правильного звездчатого многоугольника[8], на лицевой стороне которого был выгравирован сигил Марбас[9], а на обратной – какой-то смутно знакомый логотип. Стилизованное дерево с корнями и ветвями[10]. Что это за товарная марка Кьяра не помнила, но точно знала, что это не просто какой-нибудь символ или очередной сигил, а именно товарный знак. 
«Ладно, потом вспомню, - решила она, убирая жетон в карман. – А пока посмотрим, что там у нас прихерено в кубышке».
Она уже догадалась, что попала в сокровищницу князей Геннегау, куда ее отчим допуск так и не получил. Оставалось посмотреть, что конкретно лежит в сундуках. А лежало в них много такого, от чего запросто могло спереть в зобу дыхание, а у некоторых и крышу снести. Золото в изделиях и слитках, драгоценности во всевозможных шкатулках и ларцах, и наконец пачки обыкновенных казначейских билетов номиналом в пятьдесят золотых гульденов. Одну такую пачку Кьяра взяла в руки и тщательно рассмотрела. Самые старые из этих купюр были отпечатаны сорок девять лет назад, а значит продолжали находиться в обороте.
«Бешеные деньги!» - подвела Кьяра итог своему исследованию. – Возьму, пожалуй, пару корешков[11].Они же мои, разве нет?». 
Все так и обстояло. Это было ее наследие, даже если официально она была мертва и ее титул носил другой человек. Конрад был Геннегау только номинально, и вот очевидное свидетельство того, что он всего лишь самозванец. Прошло почти пятнадцать лет, как он считается регентом Рода, но замок ему так и не открылся. Так что, все верно. Это все принадлежит ей, и, значит, она может взять себе немного денег и какие-нибудь стильные украшения. Одна проблема, не в руках же все это нести? Однако, отправившись на ночную прогулку, Кьяра не готовилась к поискам кладов и была сейчас в обычных джинсах и курточке из тонкой кожи. Во внутренний карман куртки мог поместиться максимум один корешок, и значит она возьмет не две, а одну упаковку. 100 банкнот номиналом 50 гульденов – это пять тысяч. Немного, но и немало. В самый раз. 
«И еще вот это, пожалуй…» - Кьяра открыла очередной футляр и поняла, что «она это хочет». Золотое ажурное колье и серьги-люстры старинной работы, украшенные синими бриллиантами, сапфирами и гранатами. 
«Вполне! - решила Кьяра, рассматривая украшение. – Синее и голубое… должно пойти к моим глазам. А где, к слову, второй обещанный выход?»
- Прямо рядом с тобой, - сразу же ответил голос в ее голове. 
И точно! Сейчас Кьяра отчетливо увидела, что глухая каменная стена в паре метрах от нее не является сплошной. В плотной кладке была спрятана дверь, и способ ее открыть, был тем же самым, что и в том потайном ходу, которым Кьяра сюда пришла. Однако за этой плитой начинался не узкий лаз, а высокий и достаточно просторный коридор, заканчивавшийся выходом наружу в основании южной куртины. Метров двести от шоссе, - близко, но не рядом, - и все это пространство заросло лесом. Его же никто больше не вырубал, поскольку фортификационное значение замка сошло на нет, и полоса отчуждения перед крепостной стеной больше не требовалась. 
Кьяра прошла весь этот маршрут, но, в конце концов, предпочла вернуться назад прежним путем, и перед рассветом была уже в своей комнате, где с приятным удивлением обнаружила, что впопыхах, - все-таки она торопилась, боясь опоздать, - не обратила внимание на несколько немаловажных подробностей. Во-первых, вместо упаковки пятидесятигульденовых банкнот она взяла купюры номиналом в сто гульденов, и значит обогатилась сразу на десять тысяч, вместо обещанных пяти. И, во-вторых, пересыпая драгоценности в боковой карман куртки, она не заметила упавшее туда же колечко с крупным голубым бриллиантом.
«А ничего так, прибарахлилась, - усмехнулась Кьяра, рассматривая кольцо, надетое на палец. – Вполне!» 
*** 
С князем Конрадом Геннегау Кьяра встретилась лишь за завтраком. Вчера он вернулся в замок слишком поздно, и они нигде не пересеклись. Однако тесное общение, по-видимому, этикетом не предполагалось. Сегодня с утра этот крупный, представительный мужчина был явно занят какими-то своими непростыми мыслями, и гостям своей старшей дочери никакого особого внимания не уделял. Поздоровался, познакомился, и все, собственно. Ему, похоже, были неинтересны даже собственные дочери, не говоря уже о каких-то посторонних девицах. Впрочем, он был с ними предельно вежлив. Учитывал, верно, чьи дочери сидят за его столом. Однако Кьяру такое положение дел как раз устраивало. Они с князем не общались, и значит вероятность того, что он может ее опознать, практически сводилась к нулю. Другой разговор, что, завтракая в замке Эфт впервые за прошедшие четырнадцать лет, Кьяра смогла рассмотреть своего отчима, что называется, вблизи, и сообразить, между делом, что на самом деле ее история выглядит несколько сложнее, чем она предполагала первоначально.
Конрад Геннегау был красив. Ну а семнадцать лет назад, когда ее мать вышла за него замуж, он наверняка был попросту неотразим. То есть, конкретно Кьяре такой тип мужчин не нравился и даже, пожалуй, вызывал у нее чувство отторжения, но она отдавала себе отчет в том, что она не все, и кто-то другой, - например, ее мать, - на такого мужчину может запасть со страшной силой. Это, собственно, и произошло с Марией Геннегау. Знакомство, любовь, скоропалительный брак… Кьяра плохо помнила свою мать, но из того, что осталось в ее памяти, могла сделать вывод, что Мария была крайне влюбчивой и весьма неосмотрительной женщиной. Про других юношей и мужчин, - возможно, лишь предполагаемых, а не реальных, - оставалось только гадать, но про двоих Кьяра кое-что знала, и знание это не улучшало ее впечатление о матери. Первым был ее отец, и оставалось только гадать, что за сила любви заставила наследницу знатного рода поступить настолько опрометчиво, чтобы родить ребенка вне брака. Секс сексом, Кьяра и сама не видела ничего зазорного в том, чтобы покувыркаться в свое удовольствие, но забеременеть? Нонсенс! Ее мать была или полной дурой, или не получила достойного воспитания и образования, потому что одно дело принять желаемое за действительное, что тоже, к слову, не говорило в ее пользу, и совсем другое – залететь на пустом месте. И вот перед ней второй мужчина, обманувший ее мать или, по крайней мере, обманувший ее ожидания. Красив, обходителен и наверняка галантен, куртуазен и велеречив, но при этом очевидный притворщик и лицемер. Достаточно сказать, что, если Пети семнадцать лет, то забеременеть и родить ее нынешняя княгиня Геннегау должна была тогда, когда мать Кьяры была еще жива.
  
«Да, не умела ты, мамочка, разбираться в мужчинах, - грустно отметила Кьяра, «перемалывая» очередной кусочек мясного пирога, поданного на завтрак исключительно ради нее. – И, похоже, смерть твоя была предопределена именно неправильным выбором партнера. Ты Конраду была не нужна, а вот твой титул и деньги – нужны. Легко догадаться о последствиях…»