Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (СИ)

- У вас есть меню? – спросил он, сделав еще несколько глотков сидра.
- Прошу вас. – И перед Гертом легла брошюра à la carte[23]. 
«Что же вы готовы предложить голодному гостю?»
Как и сказал распорядитель, здесь не было ничего, что могло бы на постоянной основе заменить горячий обед, завтрак или ужин. Сэндвичи, салатики, сыр и ветчина, пироги и пирожные, печенье и шоколад, яблоки и апельсины. Еще можно было заказать яичницу – три варианта, - или сосиски, отварные или жареные с гарниром из маринованных или свежих овощей. 
  
«Негусто…- отметил Герт, пробежавшись глазами по строчкам меню, - но зато круглосуточно». 
- У вас можно курить? – спросил он, откладывая меню в сторону. 
Сам Герт не курил. Пара-другая самокруток с травкой в год и полпачки сигарет за то же время не в счет. Но запах табака ему не мешал, пожалуй, даже нравился. Однако не курил он по очень простой причине: в горах табачный дым может учуять кто-нибудь, кому не следует предоставлять такую возможность. А вот Герту запах сгоревшего табака будет мешать, потому что забьет другие запахи.
- Можно, - слуга указал взглядом на пепельницу на одном из столов, - но не рекомендуется. 
— Вот как? – в воздухе витал запах табачного дыма. Очень тонкий, едва различимый, но он был. 
- Кое-кто с этим не согласен, - подтвердил его подозрение слуга. – У нас нет власти запретить что-либо из того, что не запрещено уставом Академии.
«Все, как всегда, и, как везде, - пожал Герт мысленно плечами. – Мир не меняется и не изменится никогда».
Кто-то придумывает правила, исходя из своих, часто сиюминутных интересов, а все остальные вынуждены им подчиняться вне зависимости от того нравится вам это или нет. Отменить же существующие правила обычно куда сложнее, чем ввести новые. Впрочем, для Герта борьба с ветряными мельницами никогда не являлась вопросом экзистенции. Одним словом, не жизненно важный и, уж точно, отнюдь не принципиальный вопрос. Он не был борцом за социальную справедливость. Ее, этой справедливости, не было нигде. И никто в одиночку не смог бы изменить этот гребаный мир практически в любом его аспекте. Слишком хлопотно, бессмысленно и, в конечном счете, безрезультатно. Лично он точно не собирался этого делать, потому что бесполезно и чревато неприятностями. 
Герт допил сидр, поблагодарил снисходительным кивком слугу за стойкой и покинул обеденный зал, недоумевая при этом, отчего он так называется. Обедов-то здесь не подают… 
*** 
Кьяру он встретил у входа в корпус. Как раз подъехали два больших экипажа, в которых сидело сразу пятеро девиц. Троих он узнал, двоих нет. Но это, в сущности, было неважно. Достаточно было и того, что Кьяра все-таки поступила в Академию, и у него, возможно, будет случай сделать здесь то, что не получилось в Аппе. И может быть, если, конечно, повезет, сделать это неоднократно. 
- Добрый день, дамы! – поклонился он уставившимся на него девушкам. – Рад снова вас встретить.
«По крайней мере, некоторых из вас».
- Так, так, так, - покивала ему Кьяра с ехидной улыбкой, сразу же проступившей на ее полных губах. – Значит, ты волшебник, Мадс! Кто бы мог подумать!
- Ну, куда мне до вас, сударыня! – ответил он улыбкой на улыбку. – Но для начала должен извиниться. Я не Мадс, разумеется. Но думаю, вы это уже знаете, не правда ли, мадемуазель фон Ведель? 
- Да, - не стала скрывать Имажина, - мама наводила о вас справки, но или вы совсем никто, или имя не родное. И раз вы здесь, значит, вопрос в имени.
- Разрешите представиться, дамы, - улыбнулся он девушкам, - На этот раз без псевдонимов. Герард Вейланд, к вашим услугам. 
Они вышли из экипажей и встали полукругом, рассматривая Герта, так что представился он сразу всем и всех их приветствовал одним вежливым полупоклоном.
- Вейланд? – нахмурилась одна из незнакомых ему девушек. – Вы родственник Вексенам и Гатине?
«Надо же, какая образованная фемина! – Герт был недоволен ситуацией, но делать нечего, рано или поздно это должно было случиться. - Придется прервать интригу, но, надеюсь, не всю».
- Я, собственно, и есть последний Вексен и Гатине, - пожал он плечами, мимолетно пожалев, что выбрал себе такое громкое имя. В тот момент, когда он это решал, идея казалась ему здравой и, пожалуй, даже многообещающей. Однако сейчас он бы так не сказал.
- То есть, вы князь Вексена и Гатине? – забила незнакомка последний гвоздь в гроб его анонимности.
- С этим не поспоришь, - развел он руками. 
– Даже корона где-то есть… - продолжил Герт, добавив в голос немного иронии. - Надо бы, наверное, найти и надеть?
— Значит, Боройская фронда, возникла в нашем разговоре неслучайно, - не без коварства, усмехнулась на его слова Кьяра. - Восстание в Нор-о-Айар… Ну, надо же! Я ведь заглянула в книги, господин Вейланд… И теперь я знаю, кто был последним князем Вексена и Гатине. Его звали Евгением Александром, и он умер… А когда и как он, кстати, умер? Прольете свет?
- Дед умер в 1887 году, - вынужден был «открыться» Герт, - а через год после него умерла бабушка Габриэль.
- Бабушка в 1888 году? – вскинулась Фике.
- Технически прапрабабушка, - усмехнулся Герт. – Но меня утомляет перечисление всех этих «пра-пра».
- Но, если Евгений Александр твой дед… - дожала Кьяра, у которой интеллект только что из ушей не капал. Из очень аккуратных, следует заметить, и очень красивых ушек, украшенных сережками с голубыми сапфирами.
- Давайте обсудим мою генеалогию как-нибудь в другой раз, - попробовал Герт соскочить с опасной темы, но ему не позволили.
- Нет уж, нет уж! – запротестовала Кьяра. – Я хочу получить ответ, и я его получу! Назовись, незнакомец! Мы требуем определенности!
- Кьяра, радость моя, не будь так жестока! – «взмолился» он. – Я ничем не заслужил этого акта мести. Девочки не дадут соврать. Я тебя не бросил и уехал только тогда, когда ты была уже вне опасности.
- Ладно! – махнула она рукой. – С этим мы разберемся позже. Но одну вещь ты сделаешь сейчас. Покажи перстень!
Пришлось показать.
— Значит, целый гранд-принц Боройской королевской линии… - сделала большие глаза та самая девушка, которая опознала его фамилию.
- Звучит как-то не очень, - поморщился Герт. – Ну, ладно бы еще просто принц. Но гранд-принц – это явный перебор. Да и отсылка к королевской линии, мне кажется, давно не релевантна.
- Как сказать, - покачала головой Фике. – Это кем же ты приходишься нашему императору?
- Никем, - усмехнулся Герт. – И звать меня никак. Я, Фике, из забвения вышел только ради Академии. Моя семья после мятежа не стремилась к публичности. Жили тихо, мирно и незаметно. Я первый за сто лет, кто нарушил традицию.
- И правильно сделали, что нарушили! – снова вступила в разговор «шибко грамотная» девушка. – Я Алиса де Вандом принцесса младшей ветви императорского дома. Я сегодня же пошлю письмо отцу. А он сообщит императору. Уверена дядя будет рад вам. Все-таки родня, пусть и дальняя. 
«Не было у парня проблем, - поморщился в душе Герт, - пошел дурачок учиться в Академию!»
Готовясь к поступлению, он просто не знал о том, что, назвавшись Вейландом, заявил о себе, как о родиче императора. Ни в одном из тех документов, которые он читал, нигде не упоминалось это родство. В книгах про Боройскую фронду тоже, к слову, нигде не говорилось о родственных связях между домом Видонитов[24] и домом Дюрфор.
«Значит, не такая уж близкая родня, если все-таки родня, - решил он, наскоро обдумав ту ситуацию, в которую угодил, сам того не желая. - И потом, между мной и Евгением Александром дистанция в пять поколений. О каком родстве, тогда, вообще может идти речь?»
  
- Неуверен, что знаком со всеми деталями этикета. - сказал он вслух, пытаясь вывернуться там, где Судьба не оставила ему места для маневра, - А ну как допущу какую-нибудь глупость в присутствии венценосца?
- Спасибо, что напомнили, мой принц, - кивнула Алисия. – Я упомяну эту подробность в своем письме к отцу.