Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (СИ)

- Искать выгоду не стыдно, - объяснил ей свою позицию отец, - не приемлемо сосредотачивать на выгоде все свои жизненные интересы, но ты это знаешь сама. Что же касается всей этой ситуации в целом, давайте исходить из предположения, что ты получила удивительный шанс вернуть фон Аренбергам былое величие. Когда-то бароны фон Аренберг были не просто знатным родом, мы обладали властью и влиянием. У нас были обширные владения и собственный замок в Гелдерланде… Его развалины существуют по сей день.
  
- Я знаю, - кивнула Кьяра. – Я туда ездила. Наверное, когда-то он производил сильное впечатление. 
- Не сбивай отца с мысли, - улыбнулась ей мать. – Он сам собьется.
- Буллинг[2] не приемлем! – вернул улыбку отец. – И кстати сказать, преследуется по закону. 
- Только доказать обычно сложно, - включилась в игру Кьяра. – Но давай вернемся к нашему величию. 
- Ты зря иронизируешь, - покачал отец головой. - Я говорю об этом лишь потому, что ты можешь все это получить снова. Нам с матерью все это уже не интересно, но ты не нувориш, и титул твой не вновь обретенный. Ты при известном упорстве можешь стать своей в среде высшей имперской аристократии. Это не самоцель, дочь, но отличная награда за упорство и труд. 
С этим Кьяра могла согласиться, тем более что она не забыла ни своего подлинного имени, ни того, какой титул принадлежит ей по праву рождения. Попав в среду высшей аристократии, она, возможно, сможет разобраться в том, что заставило ее когда-то бежать из родного дома. И кто ворожил пятилетней девочке, сделав ее на время умнее и опытнее, чем это могло быть на самом деле. Воспоминания детства со временем не стерлись. Они всегда были с ней, что тоже кстати отнюдь не тривиально. Но сейчас речь шла не о том, что может, например, сохранить память семимесячного ребенка, а чего он или она помнить не может, хотя и помнит вопреки теории и «неопровержимым фактам», накопленным за век развития детской психологии. Ее мысли вертелись вокруг обстоятельств того давнего побега, и неопровержимым фактом являлось то, что Кьяра помнила и голос, звучавший у нее в голове, и то насколько «взрослой» она была в те дни и какой непростой магией она тогда оперировала. 
«Что ж, - сказала она себе, - теперь у меня есть повод появиться там, куда я боялась заглядывать все эти годы. Но всегда есть опасность, что меня кто-нибудь может узнать!»
Опасение совсем не напрасное, поскольку среди прочего Кьяра помнила лицо своей матери и лицо бабушки и прабабушки на портретах в галерее замка. Помнила она так же мужчину, который вполне мог быть ее отцом, но даже не знала, когда могла случиться эта встреча. Вероятно, ей тогда не было еще и года. Совсем кроха, оттого, наверное, мать и отец не стеснялись говорить при ней о многих весьма деликатных вещах. В то время Кьяра эти слова услышала, запомнила, но не поняла. Сейчас же, «расшифровать» тот давний разговор не составляло труда. Другое дело, что оба говорили о том, что было им хорошо известно, и могли обходиться без объяснений. Однако Кьяра, не посвященная во все эти секреты, затруднялась интерпретировать большинство прозвучавших тогда вопросов и ответов. Но вот, что она могла сказать точно. Она была похожа на свою мать, и это было не поверхностное сходство. Цвет волос и глаз, тип лица с хорошо выраженным, но некрупным носом, высокими скулами и аккуратным подбородком. Однако в ее лице были также отчетливо видны черты ее отца: изысканный рисунок губ, высокий лоб и неповторимый разрез глаз.
«Что, если кто-нибудь вспомнит моих родителей и узнает во мне кого-то из них или даже обоих?»
Такое могло случиться. Но всегда можно сослаться на случай. Совпадение. Мало ли кто на кого похож. В конце концов, не она придумала концепцию двойников. И даже если кто-нибудь вдруг раскопает, что она на самом деле приемная дочь Аренбергов, что с того. Ей тогда было пять лет, и большинство специалистов согласится, что она могла обо всем этом просто забыть.
*** 
В Майен они поехали втроем. Отец настоял, чтобы все серьезные шаги были сделаны с его участием. Открытие счета в 1-м Имперском банке, - родители добавили к полученным ею призовым тридцати тысячам еще пятьдесят, - регистрация в Дворянской Ложе и, наконец, гильдейская аттестация. Здесь все оказалось куда интереснее, чем она предполагала, и гораздо серьезнее, чем вообще можно было ожидать. Родители, не будучи магами, остались ждать ее в фойе. Там были расставлены многочисленные кресла и диваны для посетителей, не имеющих права прохода во внутренние чертоги. Слуги подавали там кофе, чай и соки, а на низких столиках были разложены самые известные в империи газеты и журналы.
«Сервис на высоте!» - отметила Кьяра, обращаясь к служке-регистратору.
Она предполагала, что он направит ее к кому-нибудь рангом выше, но не ожидала той ажитации, которую продемонстрировал юноша, едва увидев в предъявленном Кьярой приглашении ее имя. Не предвидела она и того, что ее испытанием займется сам гроссмейстер. Граф де Грамон встретил ее улыбкой. 
- Рад с вами познакомиться, баронесса, - сказал он. – Позволю себе предположить, что нас ожидают большие неожиданности.
«Возможно, - согласилась с ним мысленно Кьяра, - но не обязательно. Посмотрим, как сложится!»
- Полагаюсь на ваш опыт, ваше сиятельство! – сделала она реверанс. 
- Тогда, приступим, - кивнул он ей, указывая на кресло, поставленное перед его рабочим столом. – Присаживайтесь.
- Благодарю вас.
- Пустое! – отмахнулся гроссмейстер от ее «формы вежливости». – Лучше скажите, что вам известно об аттестации?
- Честно сказать, я мало что об этом знаю, - улыбнулась Кьяра. – Однако по тем намекам, которые я нашла в литературе, существует два или даже три способа оценить индивидуальную силу мага, и специфику его Дара. По результату и по эманации. 
- С вами приятно иметь дело, - ответно улыбнулся граф. – Все-таки интеллект и образование ничем не заменишь!
Гроссмейстер был представительным мужчиной, крупным, высоким, с широким, располагающим к себе лицом. Крупная, но аристократически точная лепка лба, носа и скул, полные губы, уверенный взгляд зеленовато-серых глаз. Улыбка добавляла ему шарма, и он, по-видимому, был об этом давно и хорошо осведомлен.
- Благодарю за комплимент, - Кьяра пришла сюда не конфликтовать, а для того, чтобы пройти испытания и получить сколько-нибудь объективную оценку своего Дара. 
— Это не комплемент, но вы правы, давайте перейдем к делу, - не стал с ней спорить гроссмейстер.
Вообще-то, она ему ничего такого не говорила и недовольных рож не строила, но дядька был, видно, тертый калач, умел понять собеседника, даже не читая его мыслей, но не преминул навести тень на плетень: авось у нее возникнет впечатление, что он читает ее, как открытую книгу. Однако на это Кьяра решила не реагировать. Пусть думает, что хочет, ей-то что?!
- Грубо говоря, - начал граф излагать теорию, - Дар можно оценить по трем критериям. Легче всего, конечно, зафиксировать особые таланты, но вот выявить их можно только, если маг готов их продемонстрировать. И, когда я говорю «готов», я имею в виду – «хочет показать», «готов сотрудничать» или «не может скрыть при сложившихся обстоятельствах». На данный момент у вас, баронесса, отмечено два таланта: Способность к Интроспекции, без которой вы не смогли бы самостоятельно развить свои силы, и способность к моментальной Мобилизации Дара. Уверен, у вас есть и другие таланты, но, если вы не захотите о них рассказать, мы этот вопрос пока оставим открытым, поскольку я не имею права настаивать на ответе. Вы как?
  
- Предпочту оставить за собой право на выстрел.
- Любопытная ассоциация[3], - усмехнулся на эту ее реплику гроссмейстер, но настаивать, и в самом деле, не стал. 
- Вторым критерием оценки Дара является индивидуальная сила мага. Если судить по результату, у вас, баронесса, очень высокий ранг. Где-то «50+». 
- К сожалению, я не знакома с принятой у вас, в Гильдии, стандартной шкалой, а потому не могу оценить эти данные по достоинству, - решила уточнить Кьяра.