Темный охотник 8 (СИ)
А потом, за кружкой чая, пришла пора серьёзных разговоров.
— Рассказывайте, — попросил я Хоютанова, и старый якут вывалил на нас просто-таки драгоценную информацию.
Где, что, сколько и чего. Итого: три склада с оружием, две казармы в черте города и гостинично-банный комплекс посреди лесного массива, который японцы отжали у владельцев и разместили там свой офицерский состав. Да плюс ещё бывшая штрафстоянка, на которой Хоютанов наблюдал лёгкую бронетехнику. Что, мягко говоря, странно. Даже не то, зачем — скорее, как. Как она сюда попала по этой дороге? Ответ только один — заранее и уже давно.
Короче, мотаться нам по всему городу до следующего утра.
Либо же…
Да, план хорош. Клянусь, что замышляю только шалость.
«Эй, пушистый! — позвал я Чипа, который под восхищёнными взглядами детей подтягивался на бивнях мамонта. — С тебя должок, помнишь?»
«Помню, хайзяя», — Чип спрыгнул и в мгновение ока оказался у меня на плече.
«Поздравляю, у тебя повышение. Листовки на сегодня отменяются, вы теперь сапёры».
«Взрывчатку взрывать⁉ — не поверил своему счастью белкус. — Бальшой ба-бах⁉»
«Только лепить, — поспешил я огорчить пушного. — Не взрывать. Взрывать потом вот они будут, а мы уедем».
«Всё равно, хайзяя! Для меня большая честь быть причастным к взрывам!»
Были у меня, конечно, сомнения, что гоблины справятся. Но когда я погрузился в Океан Душ для инструктажа и продемонстрировал им, как выглядит пластит, и что с ним надо делать, гоблины аж просветлели лицами. Уж больно пластит напомнил им их любимый поделочный материал. И, должен признать, свёрнутая каралькой колбаска действительно смотрелась менее заметно, чем брусок прямоугольной формы.
Правда, гоблинов пришлось посадить на волков, да ещё и приодеть в тёплые вещи. Передвигаться им предстояло в любом случае в тенях, так что внешний вид роли не играл. Я только предупредил, чтобы сдали потом всё обратно.
Самым простым оказалось объяснить Чипу, где, что и как минировать. Профессиональный дипломированный разведчик-диверсант легко разобрался в карте, с одного взгляда запомнил расположение объектов, да и инструкции понял влёт. Тем более, что передал я ему их не словами, а образами.
И отряд гоблинов помчался по городу. Тем временем я выгрузил оружие, боеприпасы и сухпайки, добавил от себя очки, которые детекторы тенеходцев, продемонстрировал, что они дают.
А потом выдал Ивану пульт дистанционного подрыва, партию листовок и спутниковый телефон. Договорились с ним, что он будет ждать моего звонка и займётся диверсионной деятельностью строго когда я скажу.
— Новый план? — спросил Володя, наблюдая за всеми этими манипуляциями.
— Ага. Поиграем с японцами в «мафию»…
ㅤ
В Мирный я решил не заезжать — слишком далеко, два дня туда-обратно потеряем, а город хоть и стратегический, но небольшой. Вместо этого утром шестого дня рейда, считая от высадки в Улан-Удэ, мы выдвинулись на восток, к Магадану.
Трасса «Колыма» встретила нас двадцатиградусным морозом, который к ночи усилился до минус тридцати пяти. Снега навалило — местами по пояс, а ближе к побережью и того больше. Хулиганка, в которой проснулся дух шерстяной волчары, справлялась, хотя порой приходилось ехать практически вслепую — метель такая, что дальше капота ничего не видно. Дорога то промерзала до состояния бетонки, то вдруг под снегом обнаруживались коварные полыньи. В распадках снег лежал по самый капот, а на перевалах приходилось пробиваться через заносы.
За руль никто почему-то не рвался, и на следующие сутки эта почётная роль досталась мне. И только благодаря теневому зрению я, не зная дороги, ни разу с неё не съехал.
Особенно радовали дорожные указатели. Магадан 1500 километров прямо, Батагай 900 километров налево. Налево — это ещё дальше на север.
В Магадане действовали по отработанной в Якутске схеме — нашли местное подполье, снабдили оружием и листовками, оставили телефон и инструкцию ждать сигнала.
Там же Аня попросила достать из криптора спутниковое оборудование и принялась выкладывать в сеть старые записи — всё, что было до Благовещенска. Раз уж японцы знают о нас, почему бы не подбодрить подписчиков? А нас в блоге уже потеряли и гадали, куда мы запропастились. Версий было много, но основная оказалась недалека от истины.
От подпольщиков в Магадане, среди которых оказались и якобы сотрудничающие с оккупантами, узнали забавное — японцы в растерянности. Понимают, что мы что-то затеваем, не могли же мы просто исчезнуть! Но где нас искать — не знают. Поэтому шлют во все концы инструкции обращать особое внимание на приезжих.
Я вспомнил, какое на нас обратили внимание. Окоченевшие патрульные на въезде удивились, как мы смогли добраться самостоятельно, а не в составе каравана, и пожелали хорошего дня. Похоже, даже сами японцы не верят, что мы можем забраться так далеко на север. Да и зачем?
Через залив Шелихова имелся только один путь — по воздуху, сто восемьдесят километров над штормовым морем. Но до залива ещё надо было добраться, дорог здесь не имелось, и перелёт в результате увеличился аж до четырёхсот километров.
Лава не роптала, и даже не язвила. Пройдя все стадии принятия ещё на Кубе, сейчас она только вздыхала, греясь в собственном пламени.
— Возьми меня с собой! — попросилась вдруг Аня.
— И меня! — поддержала её Ариэль, сверкнув глазками.
— Да я бы и сам предпочёл в крипторе, — вздохнул я, глядя на свинцовое от туч небо.
Но отказывать не стал. Хотят экстрима — пусть получат. Лава, к счастью, существенно прибавила в силе за последнее время.
От ледяного мокрого ветра на скорости не спасал даже доспех, так что обе красавицы уже через пять минут посиневшими губами попросились в криптор. Мол, на красоты насмотрелись, хватит, да и Лаве тяжело.
В этот день виверна превзошла саму себя. После короткого отдыха мы пролетели ещё двести пятьдесят километров до Ключевской Сопки, и только там она сдалась. И так вон рекорд поставила — шестьсот с лишним километров за четыре часа!
Последние пятьсот километров до Петропавловска мы доехали по более или менее сносной дороге.
Я отправил Чипа прошвырнуться по городу, поискать местное сопротивление или хотя бы парочку завалящих патриотов, а сам достал свой телефон с картой.
— Смотрите, — решил рассказать я свою задумку команде, — через Хоккайду-то ближе, чем обратно через Магадан. Да и между Магаданом и Приморьем дорог нет, там по сути обратно через «Колыму», «Лену» и «Амур», и мы возвращаемся к тому, от чего уехали — армии японцев между Благовещенском и Хабаровском… Можно, конечно, с Итурупа на Сахалин, но границы между российскими землями и дальним востоком сейчас один фиг нет.
— Предлагаешь, значит, к япошкам в гости? — оживился Володя.
— А что? Ни разу ж не были! — сходу поддержала меня Аня.
Идею встретили с энтузиазмом. Оставалось только согласовать с нашими кураторами одну идею. На этот раз я набрал напрямую Императора.
— О, какие люди! — приветствовал меня Голицын. — Ты-то ладно, мне и отчётов Фирсова хватает. С Вовкой тоже всё понятно. А вот Анютка могла бы отцу и позвонить.
Анютка от упрёка зарделась и нахмурилась, явно готовясь ляпнуть что-то язвительное в ответ. И пока разговор не перешёл на семейные разборки, я поспешил свернуть на интересующую меня тему.
— Ваше Величество, мы сейчас на Камчатке… и вот смотрим на карту… Напрямую через Охотское море лететь далеко, обратно ехать ещё дальше и совсем уж тупо. А в Японии, говорят, рыбу на суши прямо при тебе нарезают. Вот, хотим через Хоккайду срезать.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— За детей не беспокойтесь, — поспешил я добавить. — Жизнью клянусь — верну в целости-сохранности. Только нам нужны листовки на японском.
— Допустим, листовки сделаем, — медленно проговорил Император. — Но как мы их доставим?
— Деду моему отвезите, дальше мы с ним решим.
— Ага… — хмыкнул Его Величество. — А мне-то уже Разумовский всю плешь проел про Гордеева, чтобы я тебя запытал, как он в Коломне оказался. Хорошо, давай договоримся. Листовки сделаем, но про поездку в Японию Её Величеству ни слова!