Темный охотник 8 (СИ)

Что ж, посмотрим, что у вас есть. Самое интересное только начинается…
Щитовики синхронно вскидывают руки. По воздуху пробегает рябь — защитные барьеры накладываются один на другой, формируя многослойный щит. За их спинами стихийники начинают плести свои техники. Воздух наполняется разноцветным сиянием — каждая стихия даёт свой оттенок. Огненные шары пульсируют алым, водяные копья отливают холодной синевой, воздушные лезвия едва заметны, но не менее смертоносны.
Маги проклятий в углах что-то бормочут нараспев — их голоса сливаются в монотонное гудение, от которого ноет в висках. Тёмная энергия клубится вокруг них гнилостным туманом.
А вот и менталисты… эти действительно опасны. Их атака накатывает волной — тяжёлое, давящее присутствие чужой воли. Пытаются пробиться сквозь мои щиты, вцепиться в сознание. Бьют слаженно, в полную силу — видимо, японцы специально собрали лучших.
Главный офицер взмахивает рукой. Всё вокруг взрывается какофонией магических атак. Огненный шквал смешивается с градом ледяных копий. Воздушные лезвия свистят, кромсая пространство. Проклятия расцветают чёрными пятнами, выжигающими душу.
Выставляю круговой щит Тьмы. Она жадно поглощает энергию атак, становясь всё гуще и плотнее. Стихийные техники растворяются в ней бесследно, проклятия соскальзывают, не находя цели. А вот ментальное давление усиливается — маги-менталисты вкладывают в атаку всю свою силу.
Несмотря на защиту, их присутствие давит тупой головной болью. Пытаются задавить числом, измотать… и отвлечь. Теневым зрением замечаю движение: пять фигур крадутся глубоко в тенях, заходя разом со всех сторон. Возможно, некоторые из присутствующих в кафе магов и способны их увидеть… в спокойной обстановке — что-то вроде почти прозрачных призраков. Но мне незачем гадать — я вижу их на глубине, скорее всего, предельной для них.
И тут я замечаю на запястьях теневиков… розовые перья, вплетённые в чётки! Ну надо же, какая встреча! Птенцы Фламинго пожаловали! Долго же вы до меня добирались…
Ныряю в тени. Ухожу глубже, гораздо глубже, чем способны эти недоучки. Здесь реальность размыта, звуки приглушены, а воздух плотный, как вода. Теневики замирают, потеряв меня из виду. В их аурах читается растерянность — что-то пошло не по плану.
Всплываю за спиной у крайнего. Меч со свистом рассекает воздух — голова отделяется от тела одним чистым движением. Падает в замедлении, как в густом сиропе. Остальные не успевают среагировать.
Второй теневик погибает так же быстро. Третий пытается уйти глубже в тени, но куда ему до Охотника? Настигаю, бью в основание черепа. Четвёртый успевает развернуться, выхватывает клинок… поздно. Пятый умирает последним, так и не поняв, что произошло.
Складываю тела аккуратной композицией — ноги к центру, головы рядом. А теперь — наружу! Выталкиваю трупы из теней, и они материализуются прямо перед сплошными щитами.
Выныриваю следом. Менталисты всё ещё пытаются пробиться в моё сознание. Как же они надоели…
Врубаю ауру Охотника на максимум, одновременно бью телекинезом во все стороны. Щитовики держат строй — молодцы, профессионалы. Но вот здание… Стены не выдерживают. Огромный зал раскрывается, как цветок сакуры по весне — куски бетона, металла и стекла разлетаются веером. Крыша с протяжным стоном отрывается и падает наружу.
— Так, стоп-стоп-стоп! — поднимаю руки. — Так не годится…
Вливаю в голос всю силу дара Тёмной:
— Менталисты! Перережьте себе горло!
Шелест стали. Влажный хруст рассекаемой плоти. Десяток тел падает на пол, заливая его кровью. В повисшей тишине слышно, как булькает воздух из перерезанных глоток.
— Достали! — оборачиваюсь к главному японцу. — Жужжат, жужжат в ухо. Сосредоточиться не дают.
Смотрю на часы — бой длится уже пару минут. Долго. Над руинами кафе кружатся хлопья пепла. Где-то вдалеке завывают сирены. По лицам оставшихся в живых противников расползается ужас понимания — для них это не бой. Это казнь.
Последняя уцелевшая стена с грохотом обрушивается наружу.
— Что-то я тут с вами задержался, а меня две принцессы к ужину ждут, — стряхиваю с плеча кусок штукатурки. — Давайте уже заканчивать!
  
Хватит играть. Тьма откликается на зов, растекается по полу чёрным пламенем. Густая, маслянистая, она жадно тянется к живым существам. Щупальца концентрированной Тьмы пробивают силовые доспехи как бумагу, высасывая энергию.
Кто-то пытается спастись за магическими щитами. Тщетно — Тьма просачивается сквозь любую защиту. Маги карабкаются по развалинам стен, пытаясь убраться подальше от этого кошмара. Я чувствую их панику, их животный ужас. Высшие маги и магистры — элита японской армии — превратились в обезумевшее стадо.
Тьма настигает беглецов одного за другим. Щупальца впиваются в тела, вытягивают жизненную силу. С каждой новой жертвой моя мощь растёт. Упиваюсь этим потоком энергии…
В ушах звенит от безумного хохота. Секунду спустя понимаю — это смеюсь я сам. Резко обрываю смех, встряхиваю головой. Нет. Это не моё. Это Тёмная пытается затянуть меня в свои игры. Я не стану её паладином.
Отзываю Тьму. Вместо неё призываю огонь — такой яркий и горячий, что камни начинают плавиться. Дерево вспыхивает мгновенно, превращаясь в пепел. Воздух дрожит от жара.
Астральным зрением замечаю, как пытаются сбежать маги, державшие купол. Их творение рассыпается, не выдержав буйства стихии. Убегают, как тараканы от света. Выпускаю им вслед огненные протуберанцы — белое пламя настигает фигурки, превращая их в факелы.
Среди этого огненного безумия только два человека остаются нетронутыми — те две одарённые девушки, что изображали из себя официанток. Управляю пламенем, огибая их защитным коконом.
— Я с женщинами не воюю, пока они не пытаются меня убить, — хватаю обеих за шкирки, как нашкодивших котят, и тенями выбрасываю из пекла в холодную ноябрьскую ночь.
Ещё раз осматриваю руины астральным зрением, и в дальней подсобке замечаю группу людей. Обычные, неодарённые работники кафе. Их прикрывает одинокий щитовик… Гордеев? Приглядываюсь к его ауре — точно он. Молодец, не зассал, прикрыл гражданских.
Захожу к ним.
— Бегите, — приказываю поварам и официантам. — Не оглядывайтесь. Японцам сейчас не до вас.
Дождавшись, пока последний скроется в темноте, поворачиваюсь к Гордееву:
— Останешься?
— Какой смысл? — качает он головой. — Я раскрыт. Меня, очевидно, использовали втёмную, чтобы заманить вас. Здесь мне теперь одна дорога — на тот свет.
— Друзья? Родные?
— Только служба, — Гордеев печально усмехается.
— Хорошо.
Прячу агента в криптор. Потом разберёмся, что с ним делать. А сейчас… Сейчас пора заканчивать это шоу.
Пламя взмывает к небу, пожирая остатки здания. Где-то в его багровых отсветах тают последние отголоски криков.
ㅤ
Домой я возвращался уже ближе к полуночи. Своим собственным пешком, не спеша, любуясь с моста рекой. При приближении патрулей с мигалками, да и любых других машин, просто заныривал в верхние слои теней и пропускал их мимо.
Вот бы как-то узнать, а сколько вообще народа в этой программе «Дети Императора»? То, что я их проредил — это точно. Но ведь они всё не кончаются и не кончаются! И как только не жалко Мусасимару убивать их об меня? А могли бы ведь что-то полезное сделать… я даже не знаю… эпицентр какой-нибудь махонький закрыть? Нас бы с инфернами опередили, прославились бы по-хорошему.
Э-э-эх.
Амбиции. Гордыня. Да ещё и скудоумие в придачу. Мусасимару стратег, бла-бла-бла, историческая личность, бла-бла-бла. На что он вообще рассчитывает? Что Голицын утрётся и оставит всё как есть? Или думает, что мощь Империи восходящего солнца настолько подавляющая? Придётся его разочаровать…
Ладно…
— Всем привет! — вынырнул я из теней прямо посередь комнаты.
Моя команда в этот момент развалилась на диване, накрытом цветастым пледом. Перед телевизором. Нага на коленях у Володи, Аня с Ариэль рядом, а Чип на спинке. Белкус при этом таращился на экран, открыв рот.