Темный охотник 8 (СИ)

Так что…
Я встряхнул головой.
Лосём-лосём-лосём, дальше-дальше-дальше.
ㅤ
Вот и звонок Фирсова подоспел. Впрочем, он оказался дежурным.
— Как вы? — спросил Василий Фёдорович совершенно спокойно. — Выбрались?
— Да-да, — ответил я. — Без приключений. Едем, всё хорошо. Партизан пока не встретили, но зато лишили японцев воздушного транспорта и склада с боеприпасами.
— Наслышан-наслышан, — коротко хохотнул граф. — С Канцелярией буквально только что Громов связывался. Рассказал про салют над городом и про то, что вы для нас посылочку через него отправили.
— Было такое, — вспомнил я про мэра и промышленника. — Развлекайтесь. Но дальше, боюсь, без посылок. Почта плохо работает, знаете ли…
…да и жалко тратить время на всякую гнусь, по вине которой я занимаюсь хрен пойми чем вместо реальных дел. Вслух, правда, такого не скажешь. Иначе потом придётся Голицыну объяснять, почему к делу высшей государственной важности был применён термин «хрен пойми что».
— … да и этих, надеюсь, пока хватит, — договорил я. — Может, они что-нибудь полезное расскажут.
— Это всенепременно, — ухмыльнулся Фирсов. — Так. У вас дальше Кяхта по плану, насколько я помню?
— Туда и едем.
— Тогда слушай внимательно, — в трубке послышался привычный шелест, похоже, граф либо не очень доверяет цифровым технологиям, либо же всерьёз тащится от бумаги. — Там интересная ситуация сложилась с таможней. Мы подозреваем массовое предательство и переход на сторону врага. Монголы очень сильно извиняются, мол, всей душой с нами, но бизнес есть бизнес. В общем, как торговали с соседними регионами, так и торгуют. Да мы, в принципе, и не против — там всё же наши люди. Так вот, по словам монголов, на границе вообще ничего не изменилось — те же лица, те же процедуры. Грузы спокойно проходят, только перегружаются на местный транспорт, а водителей разворачивают обратно.
— А японцы? — уточнил я.
— А японцы там есть, и много. Какое-то бурное строительство затеяли — технику нагнали, склады возводят. Но при этом в работу таможни не вмешиваются. Странно, согласись?
— Понял, — сказал я. — И вы хотите, чтобы я…
— Глянь одним глазком, что там происходит, — перебил меня Фирсов. — Если таможенники и правда работают на врага — сам знаешь что делать. Если нет… тоже было бы неплохо знать.
— Сделаем, — кивнул я. — Как будут новости — позвоню.
На том разговор закончился. Я немного переключился с мрачных мыслей и, можно даже сказать, что повеселел. Так что спокойно сел в машину, — на этот раз на переднее пассажирское, а за руль снова сел Володя, — и мы поехали дальше.
«Хайзяя!»
Ну ладно, не сразу…
«Хайзяя, пагади! Пагади меня-я-я-я!»
ㅤ
Солнце лениво выползало из-за сопок, окрашивая припорошенные снегом вершины в розовый. Природа Забайкалья завораживала своей суровой красотой — бескрайняя степь, холмы, сопки, да редкие рощицы вдоль дороги.
Это первые тридцать километров по трассе пролетели незаметно — отличный асфальт, четыре полосы. Встречных машин почти не было, разве что изредка проносились одинокие фуры. Но уже давно, стоило нам свернуть на старый Кяхтинский тракт, дорога изменилась — асфальт стал заметно хуже, полос осталось всего две. Начались пологие подъёмы и спуски между сопками.
После Тарбагатая дорога пошла на затяжной подъём. У обочины застряла монгольская фура с китайскими контейнерами — водители пытались вытащить её с помощью второй машины. Володя притормозил было, но я покачал головой — не наше дело.
Нага тем временем с интересом разглядывала придорожные указатели:
— Надеино… Какое милое название! Как будто на что-то надеялись, когда строили.
— На хорошую дорогу, наверное, — хмыкнул я, глядя как после поворота асфальт окончательно сменился грунтовкой.
Местами ещё виднелись остатки старого покрытия, но в основном дорога представляла собой две глубокие колеи, заполненные подмёрзшей за ночь грязью.
В Надеино сделали короткую остановку — якобы сверяемся с картой. Пока два продрогших гоблина под командованием Чипа обклеивали село листовками, я наблюдал за редкими прохожими. Люди спешили по своим делам, стараясь не встречаться взглядами с одинокими патрульными у местного отделения почты.
  
До Большого Луга добрались быстро, там та же история — десять минут на расклейку, и снова в путь. Самый сложный участок начался перед Малым Куналеем. Дорогу размыло дождями, превратив глинистый грунт в кашу. Но местные уже накатали объездные тропы вдоль обочины.
С Большим Лугом уважаемый Чип справился ещё быстрее, даром что он Большой. Если так пойдёт и дальше, то есть задумка просто снижать скорость километров до десяти, выкидывать пушистого из машины чуть загодя, и подбирать уже за городом. Идею эту белкусу я пока что не озвучивал, но думаю, он будет в восторге…
Володя вёл машину с каким-то особым азартом. Кажется, езда по бездорожью доставляла принцу искреннее удовольствие. Во время особо трудных участков, когда мотор ревел и колёса выбрасывали тонны грязи, он как бы случайно промахивался мимо рычага переключения передач и тискал Нагу за ляжку.
Нага не возражала.
Так что пока обошлось без артефакторики и вселения в джип носорогов или прочих разломных тварей. Выезжали сугубо на водительских навыках Володи.
С шутками и прибаутками, к половине двенадцатого мы приблизились к Кяхте. И тут дорогу включили обратно.
Дорожная техника укатывала свеженасыпанный гравий, а на обочине стопками были сложены дорожные плиты. Ещё немного пути и вообще бетонка началась. Не четырёхполосное шоссе, конечно, но после глиняного месива и вот этому «тык-тык-тык» под колёсами на стыках плит рад будешь.
Видать, господа японцы с порога начали готовить инфраструктуру для увеличения грузопотока. Ведь до оккупации основной поток фур из Монголии и в Монголию шёл через Гусиноозёрск по западному берегу Селенги, где дорожка-то уж наверняка на уровне. Теперь же японцы вынуждены пустить всё это дело по другому берегу, где от старого тракта одно название осталось, вот и готовят трассу.
А заодно и перед местными можно хвастануть, мол, раньше для вас ничего не делали, а мы вот делаем. Тем более, местные аристократы, мэры и прочие руководители, похоже, остались вполне себе на своих местах. Просто пока умерили свои аппетиты. Прощупывают, так сказать, новые грани дозволенного.
В итоге на дорогу до Кяхты ушло около трёх с половиной часов вместо расчётных двух — кто ж знал, что такая хлябь по пути начнётся? Но я не жалел об этом — удалось немного отдохнуть и привести мысли в порядок после недавнего потрясения.
Над городишком, хоть и маленьким, но ключевым для всего региона, завис на длинном леере военный дирижабль — похоже, мобильный пункт наблюдения. На улицах кипела работа — японцы активно развивали транспортный узел, расширяли дороги, возводили склады.
В крипторе хватало всякой вкусной снеди, но сидеть в салоне угнанной машины, поглощая деликатесы — такое себе. Для легенды вредно. А так — ехали люди себе, ехали, тормознули пообедать в первой попавшейся кафешке. Всё просто и понятно.
— А боодог? — ткнула наугад в меню Нага. — Это что?
Думаю, что чутка пожившая в центре Москвы с её кучей точек фастфуда, инферна рассчитывала на что-то типа хот-дога. Созвучно же, в конце-то концов. А по факту ей предложили фаршированную козлятиной тушу сурка.
Город-то всё-таки пограничный, а потому монгольская культура сюда успела просочиться. И кухня — в первую очередь.
— Буузы, — улыбнулся я официантке и отобрал у охреневшей Наги меню. — На всех. И чай, тоже на всех.
— Хорошо, — кивнула та и ушла пробивать заказ.
На удивление, российские карты у нас принимали без проблем. Банки продолжали работу в штатном режиме, как ни в чём не бывало. Так-то да… это ведь посложней, чем дорогу насыпать.
Оперативно закинув в себя монгольские пельмешки, я решил чутка прогуляться по городу. Особо меня интересовала таможня…