Помню тебя (ЛП)

  
Кэтрин Уэст
 
ПОМНЮ ТЕБЯ
   
1 
 
Обитые деревянными панелями стены зала заседаний давили на нее.
Натали Митчелл стояла рядом с большим экраном и пыталась понять график, который поясняла всего мгновение назад. Она теребила нитку жемчуга на шее и глубоко дышала, остро осознавая, что все взгляды в зале направлены на нее.
— И как вы видите, в прошлом году наши благотворительные взносы получили значительное внимание в... — Натали попыталась распутать мысли. Она избегала пристального взгляда Питера и в тысячный раз пожалела, что ее бывший жених не работает где-нибудь в другом месте. — В...
Почему здесь так душно? Несмотря на прохладный воздух из вентиляции над головой, Натали чувствовала, как по спине поползла капля пота. Она поправила воротник шелковой блузки и просмотрела свои заметки. Давай же, думай!
— Извините, я...
Натали подняла глаза и наткнулась на пристальный взгляд отца. Бумаги выскользнули из дрожащих рук. Она нагнулась подобрать их с пола, выпрямилась и осмотрелась в поисках хотя бы одного дружелюбного лица за длинным столом. Нечитаемые выражения лиц и неловкое молчание вынудили ее предпринять последнюю попытку собраться.
Каким-то чудом она совладала с голосом и закончила презентацию. Это был не лучший ее момент. Что подтверждало хмурое лицо отца. Одним из недостатков работы в семейном бизнесе является необходимость постоянно что-то доказывать. Она руководила связями с общественностью «Митчелл Энтерпрайзис» всего несколько месяцев, так что давление было сильным.
— Спасибо, Натали. — Отец прочистил горло и поднял бровь. — Надеюсь, ты не заразилась гуляющим вокруг вирусом.
Он не ждал ответа. Не здесь. Натали выдавила слабую улыбку и остаток заседания просидела в жалком молчании. Как только заседание закончилось, она собрала вещи и сбежала из помещения.
Она едва успела дойти до уборной, как ее стошнило.
В голове снова и снова повторялся визг шин и тошнотворный звук удара, как бы сильно она ни гнала воспоминание прочь.
И как ей жить с этим?
В последние годы все шло так хорошо. Должно быть, это временная регрессия. Натали тряхнула головой и сердито уставилась в зеркало на свое покрасневшее лицо. Несколько недель назад она бы в это поверила. Но все продолжается слишком долго. Пришло время что-то предпринять.
Она также знала то, чего не знал отец. Это не вирус.
* * *
В пятницу вечером она наконец согласилась провести выходные с родителями за городом. Она любила Нью-Йорк, но в последнее время шумный, переполненный город нервировал.
После ужина Натали сидела на веранде родительского дома в Ярмуте на полуострове Кейп-Код, надеясь, что свежий морской ветерок начала сентября оживит ее упавшее настроение. После фиаско на заседании во вторник она сдалась и днем отправилась к своему врачу. И новости оказались не радостными.
Бессонные ночи, отсутствие аппетита, тошнота и флэшбеки. Присутствовали все знакомые признаки. Врача беспокоила возможность еще одного срыва. Он выписал ей новые таблетки и посетовал, что она не пришла раньше.
Теперь она сидит в сумерках и спорит с собой. Она не может сказать родителям, что происходит на самом деле.
Здесь не может быть быстрых результатов.
— На-та-ли, ты здесь?
Натали поглубже завернулась в вязанный из цветных мотивов плед и стала ждать.
Быстрые шаги матери становились все ближе.
Скрипнула, открываясь, сетчатая дверь и захлопнулась.
Каблуки простучали не поддающийся расшифровке код по столетним деревянным доскам. Это Джейн Митчелл целеустремленно маршировала по веранде второго этажа.
— Вот ты где. Ради Бога! Сегодня холодный вечер, ты замерзнешь до смерти.
Натали вытерла щеки и стала сильно раскачиваться в белом кресле-качалке.
Мать схватила подлокотники и резко остановила кресло.
— Натали!
Из-за облаков выглянула луна и осветила ее широко открытые обеспокоенные глаза.
— Что происходит? Твой отец говорит, что ты едва не сорвалась на заседании.
 
Натали фыркнула и отвела взгляд.
— Я не сорвалась. Я была в норме.
— Как ты в норме с июня, когда вы с Питером расторгли помолвку?
— Мама, если ты пригласила меня сюда, чтобы все выходные ворошить прошлое, то лучше не надо.
— Я беспокоюсь за тебя. Мы оба беспокоимся.
— Не нужно. Просто у меня был плохой день. Вот и все.
Плохие несколько месяцев.
— Спустись в кабинет. Отец хочет с тобой поговорить.
— Поговорить или прочитать нотацию?
Мать выпрямилась, разгладила льняные брюки с идеальными стрелками и коснулась гладкого низкого пучка окрашенных светлых волос. Соленый бриз угрожал в любую минуту выманить из заточения несколько соломенных прядей.
— Ты идешь?
— Да.
Нет смысла отказываться. Натали выбралась из кресла-качалки, волоча за собой плед.
В отцовском кабинете на первом этаже плясало пламя и манило к себе, размять холодные пальцы перед желтыми и оранжевыми языками. Из спрятанных где-то в потолке колонок лилась мелодия Вивальди.
Мать прочесывала помещение, как сержант на дежурстве, обдирая отмершие листья со своих призовых фиалок и выравнивая журналы, которые и так уже лежали идеальными стопками на полированном журнальном столике вишневого дерева.
Билл Митчелл вершил суд за письменным столом. Прорезавшие лоб морщины свидетельствовали о том, что он планирует обсуждать что-то серьезное.
— Ты хотел меня видеть?
Натали побрела по густому красному персидскому ковру и встала перед отцом, чувствуя себя снова тринадцатилетней.
«Мы отсылаем тебя, Нат. Это прекрасная школа. Там ты будешь счастлива. Ты можешь жить дальше, оставить все это позади...»
Мать заняла позицию в одном из кожаных кресел винного цвета напротив него и махнула Натали на второе.
— Присядь, Натали.
Натали села и попыталась отогнать дурное предчувствие.
Папа наклонился вперед и пристально посмотрел на нее.
— Меня беспокоит, какой замкнутой ты стала с июня. Мы все лето не могли зазвать тебя сюда. Натали, я должен спросить. У тебя...
Он шумно выдохнул и откинулся в кресле, не в состоянии произнести это.
«У тебя очередной срыв?»
Натали съежилась в кресле.
Тот ужасный вечер в начале июня, когда она без предупреждения заявилась в квартиру Питера, только чтобы обнаружить его с другой женщиной, переключил какой-то невидимый рычажок. С тех пор она ежечасно и ежедневно сражалась с прошлым и всеми его демонами.
— Не волнуйся. Я в полном порядке.
— Я не думаю, что ты в порядке.
Отец говорил совершенно спокойно, как будто не надвигалась буря. Но его глаза говорили об обратном. Он был высоко уважаемым бизнесменом, но пользовался славой человека, которому не стоит переходить дорогу. К сожалению, Натали часто чувствовала то же самое.
— Папа, я сказала, я в...
Он поднял руку.
— В одну минуту ты проводишь презентацию на заседании правления, а в следующую не можешь закончить предложение. Ты много работаешь, но, честно говоря, две последние презентации — не то, чего я ожидаю от тебя. И мы догадываемся, что ты слишком много времени проводишь одна в своей квартире. — Он замолчал, позволяя каждому словесному залпу достичь намеченной цели. — Это просто из-за разрыва с Питером или происходит что-то еще?
Натали не смогла набраться смелости рассказать родителям правду. Не смогла признать, что опять не сумела справиться с жизненными трудностями со стоицизмом, который выказывали они.
Папа выдохнул и отпил темную жидкость из хрустального стакана. Буря в его глазах утихла, но он все еще выглядел недовольным.
— Натали, ты можешь поговорить с нами. — Он выбрал тон добрее. — Мы только хотим помочь.
— Вы хотите помочь? — повторила Натали.
Умопомрачительная ирония. Она впилась ногтями в ладони и уставилась на оставшиеся отметины. Она вспомнила последний раз, когда родители пытались «помочь», и ее передернуло.