Это (не) взаимно (СИ)

Невообразимая сучка, но только моя. Любимая.
Зонт не трогаю, так как Роксана вполне может исполнить всё то, что сейчас пообещала. Тем более ремонт как раз идёт в той части нашего нового дома.
— Я просто волнуюсь за твою кожу, — бормочу я, любуясь плавными изгибами ног, талии, плеч и той части рук, что совсем не скрыта широкими полями шляпы. Мысленно уже пробегаюсь пальцами по красивой спине моей дикой кошки, чувствуя, как тело наливается желанием. — Хоть собою накрывай.
Рокс поворачивает голову ко мне, на её губах красуется мягкая полуулыбка.
— Кирюша, ты прямо ненасытный. Всего час назад так усиленно накрывал меня собою, что я уж подумала, что тумбочку в ванной комнате придётся менять.
Из-за все той же шляпы я не видел её глаз, но и так знал, что там.
Моя чёрная погибель. До конца моих дней.
— Роксана, ты выйдешь за меня замуж? — всё происходит сумбурно и не по плану — ужин, музыка, цветы, — но неожиданно понимаю, что больше не могу.
Мне требуется срочно приковать к себе свою девочку всеми возможными способами.
Она молчит и даже не шевелится. Лёгкий бриз колышет поля её шляпки, рядом стоящие пальмы, но между нами время словно остановилось.
— Рокс, ты слышала? — сажусь, опускаю ноги в горячий как ад песок, но мне сейчас всё равно.
Это её молчание хуже дыбы, сожжения заживо и электрического стула вместе взятых.
— Сабуров, я тут вообще-то в растерянности. Ты же как асфальтоукладчик — прёшь по мне со всей дури и ещё весом прогинаешь.
Язвительность её ответа режет по сердцу, но я вовремя себя перехватываю. Моя девочка сначала кусается, а потом раны зализывает.
— А с тобой иначе никак, Пума. Или в лоб, или по лбу.
На моё провоцирующее признание девушка поднимается с живота, на котором до этого мирно загорала, и усаживается напротив меня по-турецки. И, будто считывая моё желание видеть её чёрные очи, слегка задирает подбородок вверх и стягивает шляпу на затылок.
Теперь мы смотрим друг на друга, не моргая, и это охренеть как сложно, когда полуденное солнце бьёт по глазам.
— Думаешь, надо? — наконец-то оживает моя девчонка и нервно прикусывает нижнюю губу.
— Надо, — уверенно отвечаю ей, но уверен, это только начало нашей битвы.
— А зачем, Кир?! Ведь это просто ещё одна бюрократическая проволочка, — и, когда я собираюсь с пеной у рта доказывать необходимость этого шага, Роксана тормозит меня взмахом ладони. — Подожди. Мне кажется, ты торопишь события. Нашим отношениям три с хвостиком месяца, месяц из которых мы их старательно скрывали. Да, мы познакомились не вчера, у нас богатый опыт в общении, чаще отрицательном, но, Кирилл, свадьба — это не тот путь, что нужен нам. И это сейчас вовсе не модно.
Она, уверенная в своей правоте, высказалась и легла обратно на шезлонг. Теперь поджаривать животик.
Не знаю почему, но я гордился её ответом, хотя мне от того, что Тихомирова теперь не корчила из себя недалёкую гламурную, даже сложнее живётся.
Вот как сейчас.
— Рокси, ты, конечно, всё верно подметила, но есть как минимум одно «но», и оно такое жирное, что игнорировать его никак не получается.
Любопытный нос и глазки вынырнули из-под края шляпы. Она ждала продолжения.
— Я люблю тебя.
Её напряжённый вздох- это вся реакция в ответ на признание, поэтому продолжаю тут же, подключая беспроигрышную тактику.
— И я не просто люблю, а ЛЮБЛЮ, — с неожиданно появившейся хрипотцой в голосе вещаю я, склоняясь к девушке.
Упираюсь ладонями по обе стороны от её буйной головушки, но прежде сдергиваю с глаз шляпку. Теперь ей некуда деваться.
— И мне жизненно важно, чтобы ты принадлежала только моей персоне и всеми существующими способами.
— Уверен? — вкрадчиво уточняет, и наши губы едва соприкасаются, так близки мы.
— Как никогда и ни в чём, Пума.
Оставляю лёгкий поцелуй в напряженные женские губы и ещё серию, пока они не становятся мягкими и податливыми, как и их хозяйка. Скорее чувствую ртом, чем слышу, приглушённый нами же стон желания.
— Так ты выйдешь за меня замуж, Тихомирова? — в нужный момент напоминаю свой вопрос.
 
— О Господи, Соплежуй, ты же не отстанешь?! Верно? — сокрушается Роксана, обхватывая меня за шею, пытаясь вернуться к поцелуям и явно с продолжением, судя по тёмному блеску глаз.
— Верно, — скрывая подступающую к душе радость, держусь до конца битвы.
— Тогда «да», и твоя противная задница от меня отстаёт, — пыхтит девчонка, уже соскальзывая по моим плечам на спину.
— Договорились, Пума. Теперь тебя будет беспокоить только мой член.
Не сдерживаюсь, и улыбка моей победы выплывает наружу.
— Ой, какие мы самодовольные, Кирюша! Аж зависть берёт. Наверное, надо за лимоном сгонять, — успевает подсунуть свою «шпильку», так еще вдобавок щипает за бока. — Смотри, не пожалей.
Больно, но я всё равно улыбаюсь как самый счастливый придурок на планете.
— Не пожалею. А ты? — вырывается у меня, о чем я тут же сожалею.
Роксана- дикарка в чувствах, а точнее, в их проявлении. Но мы активно работаем над этим… и признания в её любви ко мне придётся подождать. И я не против. Впереди целая жизнь.
Она вся от моего вопроса застывает как капля на запотевшем стакане, что ещё чуть-чуть, и сорвётся вниз.
— Взаимно, — тихо шепчет, а на дне её чёрных омутов вся моя жизнь.
***
Навязчивый и почти противный звук вибрации мобильника мешает мне наслаждаться сном.
Не открывая глаз, протягиваю руку за гаджетом, борясь с огромным желанием бросить эту штуку в стену.
— Алло, — недовольно отзываюсь, потому что мне как-то плевать, чья задница на том конце провода, если она собралась в такую рань нервы мне трепать.
— Поздравляю с помолвкой, Сирил. Ты крут. И прости, что не был. На свадьбу точно прилечу.
Бодрый и жизнерадостный Третьяков для меня в данную минуту как с похмелья предложить сразу ещё раз набраться до синевы.
— Спасибо, Лео, но блять, а почему в шесть утра-то?! — возмущаюсь я шёпотом, чтобы не разбудить мою невесту, что сладко сопит у меня под боком. — Я спать лег меньше двух часов назад.
На том конце ухмыляются, но сочувствия я точно не дождусь.
— Разница во времени, Сирил. Забываю.
Врёт, сука, и не запинается. Этот французишка никогда и ничего не забывает. И тем более про время.
— Лео, смотри, чтобы от столь явной лжи язык когда-нибудь не отвалился, — смиряясь с фактом побудки, я аккуратно выпутываюсь из шёлкового плена чёрных волос и выползаю из-под тонких запястий Роксаны. — Что хотел-то?
— Я стал так предсказуем, — потешается над собой, тем самым я успеваю выйти на балкон, осторожно прикрывая за собой дверь. — Ну, готов?
— Готов. Хотя подожди, сейчас сигарету прикурю и виски тяпну…
— Ой, позёр хренов. Ты не куришь и уже почти сто лет не пьёшь. По утрам.
Юмор друга скрашивает негатив от раннего звонка, и я всерьёз задумываюсь о его причине.
— Что-то не так с проектом? — уже роясь по памяти в основных вехах моего детища.
— Нет. Пока всё тихо. Работаем. Это личное …
Я удивлён. За три месяца совместной работы мне казалось, что у Третьякова из личного только два великолепных добермана с кличками Ад и Рай. И я очень сомневаюсь, что он со мной насчёт их желает проконсультироваться.
— Слушаю.
— Мне нужна информация на одного человечка.
Пока ничего нового.
— Хорошо. Фамилия, имя, год рождения…
Лео смеётся, но как-то не очень весело.
— Блин, Сирил, если бы это всё я знал сам, то поверь, не стал бы беспокоить тебя в столь ранний час после помолвки.
— Ладно, несчастный. Имя-то хоть его знаешь? — вздыхаю я, понимая, что друг как всегда прав.
Ко мне с лёгкими задачами этот аристократ не обращается.
— Её.
Ого! Это почти как гром среди ясного неба.
— Клара, — добавляет граф де Бомарше, и, судя по интонации, там у них точно не всё просто.