Это (не) взаимно (СИ)

Не с порога.
Это Сабуров хотел выставить меня из номера, когда не сработали его словесные уговоры покинуть несчастного.
Но вслух ничего не говорю. И так такое напряжение в кабинете отца, что падение иголки будет приравнено к взрыву.
— Зачем, Роксана? Ненависть? Похоть? Объясни мне, пожалуйста, зачем ты пошла на ТАКОЕ, при том, что намекала мне на влюбленность в Аренского?
Отец не кричал. Он даже голоса не повышал, но от его тона у меня мурашки вдоль позвоночника табунами пронеслись и, не снижая скорости, врезались в затылок.
— Твоё ТАКОЕ прозвучало так, словно вместо обычного секса с мужчиной я пятилетнего мальчика растлила.
Тихомиров поморщился от моих слов как от зубной боли.
— Дочь, ну что ты несёшь? Какие мальчики? Но отношения со сводным братом тоже пахнут не розами? Это ты хотя бы понимаешь? Общество сожрёт нас с потрохами и добавки попросит за такие подробности твоей жизни.
Я всё понимаю, хотя уверена, что отец считает меня крайне недалёкой девушкой.
— Значит, не надо выносить мою личную жизнь в общество, — начиная злиться, бурчу в ответ.
Наконец-то прекращаю пялиться на фотки и поднимаю глаза на отца. В его взгляде знакомое разочарование. Во мне.
— Так надо было. И прошлого не вернуть.
— Не вернуть. Уж я-то это хорошо знаю, — устало потирая переносицу, согласился Тихомиров, не собираясь вдаваться в подробности своей мудрости.
И не надо! Мы оба знали её истоки.
И я бы, конечно, могла бы рассказать ему про задумку подруги, свою бессильную ревность и даже про совет знакомой девочки «клин клином», обещающий мне после первого поцелуя и ночи перестать так остро реагировать на сводного брата.
Могла, но не стала.
Мы с ним родственники по крови, но в душе соседи. Взаимные обязательства, совместное проживание и статус порядочного мэра нашего славного городишка — вот они три кита уклада семейства Тихомировых.
— А зачем потом пошла к Богдану? Утром? — совсем безжизненным голосом показал отец свою осведомлённость.
— Чтобы предъявить претензии на потерю девственности по его милости и стать по этому поводу его невестой. О вашей договоренности насчёт нашего с ним совместного будущего я уже была в курсе.
— Ясно.
В ту встречу мы больше ничего друг другу не сказали, а после эта тема никогда не поднималась.
Я тогда после минутной тишины покинула кабинет родителя, понимая, что ещё больше вбила клин в отношениях между нами троими.
От звука вибрации мобильника на стеклянном столике я едва не подпрыгнула на стуле.
— Алло, Моник! Что-то ещё случилось? — сразу перехожу к сути её звонка.
Да только эту девчонку таким номером не обдуришь.
— Рокс, а зачем ещё?! Я и так волнуюсь, жива ли ты?! Или Сабуров после такой славы собственного фейса тебя там как муху прихлопнул.
— Как понимаешь, жива и здорова. Кирюша сегодня на редкость миролюбив.
— Ну и хорошо. Так я тебя жду в гости? Или, может, куда в бутик или салон махнем? Мне что-то скучновато. Ты сейчас где?
Даю указания моего месторасположения и расслабленно откидываюсь на спинку стула. Маринка максимум самое раннее доберется минут за тридцать-сорок.
Неспешно допиваю последний глоток чая, как меня озаряет.
Я одна. Охраны рядом со мной не было.
Не веря собственным выводам, интуитивно обвела присутствующих внимательным взглядом.
Охраны — двух моих нянек- головорезов — не было. Неужели Сабуров распорядился о моём личном пространстве? Это на него как-то непохоже.
Но в любом случае остаётся сказать только «спасибо». Гнёт постоянного контроля как яд…каплями и каждый день.
Настроение определённо стало лучше. Подхватив наушники из сумочки, окунулась в мир любимой музыки и решила немного прогуляться по бутикам первого этажа. Где-то недалеко был салон нижнего белья… может, стоит прикупить комплектик в честь свободы моего тела.
Так расслабилась, что, когда мой локоть ухватили и дёрнули в сторону, не сразу сообразила, что происходит.
Наушники отлетели в сторону от такого резкого перемещения в пространстве, а на мое активное «а» в лицо прилетел прыск аэрозоля с какой-то фигнёй.
 
— Ну привет, детка! Долеталась, Пташка ты моя сладкая. Сегодня, сучка, будешь моей! Трахну так, что слетаешь до звёзд и обратно!
Какого хрена, ублюдок!
Старательно верещу я, но на деле только жалкий стон и писк. Моя речь, как и моё сознание, плавно отъезжают в небытие. И нутром чую, что в этот раз попала.
Меня крепко держат с двух сторон, вынуждая вяло переставлять ноги, но из-за высокой шпильки это получается крайне плохо. Когда выходим на улицу, то кто-то закидывает меня на плечо, а через минуту я лечу в чёрный кожаный салон машины.
Чьи-то жёсткие пальцы гладят мое колено, отводят бедро в сторону, и я снова сопротивляюсь и кричу, но только у себя в голове.
Моё тело мне неподвластно, а когда эти пальцы больно сжимают ягодицу, то и сознание даёт сбой.
Вот и писец тебе, Роксана!
Шептал мой внутренний голос в последние секунды разума.
А потом темнота.
Просыпаюсь, кажется, через минуту, но, судя по обстановке вокруг меня, прошло гораздо больше минуты. И, что самое отвратительное, увиденное мне совсем не нравится.
Комната без окон и дверей, где я одна, привязанная верёвками за руки к огромной кровати. Это охренеть как не весело!
Напрягаю память, и голос Королевского, обещающий мне райские наслаждения, заставляет вздрогнуть всем телом.
А ведь говорил мне Сабуров, чтобы не ходила по всяким придуркам, а я не послушалась — пошла. Теперь вот получите и распишитесь!
Злость на собственную дурость даже страх перед грядущим будущим перекрывала. Ведь и охраны не было, и одна я была… неужели совпадение века на мою голову или какая-то тварь постаралась.
В висках и затылке трещало как после похмелья, скорее всего, от той дряни, что мне в лицо прыснули. Да и конечности всё ещё немые были. Это мажор хорошо продумал, а иначе мои вопли его бы барабанные перепонки взорвали, а тело от шпилек пострадало.
Без боя я не сдамся, надеюсь, извращенец это понимает.
— Вижу, очнулась, Птаха! Мы немного переборщили с дозой, но в любом случае всё прошло на отлично.
С жизнерадостным голосом из тёмного дальнего угла комнаты появился Королевский.
— Макс, ты реально больной на всю голову! Тебя после этого отец мой по миру пустит.
Если я его сама в пылу бурного секса не прикончу, а то, что он сейчас будет, понятно без слов.
На парне, кроме джинсов с заниженной талией, ничего нет, а в глазах звериная похоть и ничего более.
Идиотка! Мне ещё казалось, что это Кир видит во мне лишь сексуальную забаву. Оказывается, просто сравнить было не с чем! Вот она истинная жажда ёбли без грамма чувств и с огромным пороком.
— А откуда он узнает?
И уверенность ответа похитителя заставляет меня начать сомневаться в сделанных выводах — то есть после феерического изнасилования меня отпускать никто не собирается?!
— Умница, детка! По глазам вижу, что схватываешь на лету. Конечно, в виде исключения я могу и отпустить тебя… — и такая многозначная пауза.
Королевский останавливается у подножья этого траходрома, притрагиваясь рукой к моей голой ступне. Одергиваю ногу и пытаюсь снова продолжить беседу. Хоть как-то оттянуть момент безумства…
— Исключения? — стараюсь говорить ровно и вообще не показывать внутреннее состояние моего мозга.
Там сплошная паника.
Макс только ухмыляется, и мне кажется, ответа я уже не получу.
— Да. Будешь самой покладистой сучкой, что я имел удовольствие ебать, а взамен на твоё вечное молчание я тебя отпускаю живой и относительно невредимой.
Относительно … это слово врезается в моё сознание и вертится на языке.
— И всё?
Урод и мразь!
— И всё, Птаха. Как по мне, так одни плюсы. Ты согласна?
И, не дожидаясь ответа, снова хватает мою ногу.
— Согласна, конечно! — и радостный оскал Королевского озаряет нашу спаленку. — Согласна, что надо было Киру тебе сильнее вмазать, а лучше вообще череп проломить.