Запрещенные слова. Том первый (СИ)

— Хотите еще раз прокатиться? — неожиданно слышу голос Резника за спиной и непроизвольно шарахаюсь, налетая на его грудь.
С размаха тараню затылком подбородок.
Когда проходит первая вспышка боли, понимаю, что ничего этого не случилось бы, стой он не так близко.
Поворачиваюсь, стараясь одновременно держать ровно зонт и свое сконфуженное лицо.
Черт, а можно вернуть того, бородатого, потому что этого как-то сразу… слишком?
  
— Хотела еще раз поблагодарить вас за цветы, Владимир Эдуардович, — ляпаю первое, что приходит на ум.
Он перехватывает ручку зонта, подвигается ближе, хотя его плеч слишком много, чтобы они вмещались даже под моего английского «клетчатого красавца» на целых шестнадцать спиц. Я почему-то смотрю, как капли дождя вразлет отскакивают от ткани его пальто — сегодня не по погоде светло-серого, на котором уже сейчас остаются темные потеки.
— И за вашу таблицу, — бормочу уже почти шепотом, совершенно сконфуженная его задумчивым молчанием. — Она, представьте, пригодилась.
— Да что вы говорите, — слегка иронизирует. — Собираетесь признаться, что ошибались на мой счет, Майя?
— Боюсь, одного удачного внедрения для этого недостаточно.
— Вы всегда стоите до конца, — констатирует как факт.
— Пришлось научиться держать позиции.
— Поужинаете со мной? — спрашивает в лоб. Слегка хмурится. — У нас завелась «крыса», Майя. Как вы понимаете, это вопрос не для обсуждения в офисе. И мне нужно с вами переговорить, прежде чем давать службе безопасности команду «фас».
«Крыса»? У нас?
— Садитесь, — открывает дверцу машины, как бы ставя точку в отведенном мне времени на размышления.
Я забираюсь в салон, до сих пор не в состоянии переварить услышанное. Да ну в смысле — «крыса»? Сто лет такого не было. Еще когда я только пришла в LuxDrive, буквально через пару месяцев развернулся грандиозный скандал с тем, что наши конкуренты каким-то образом стали предлагать клиентам аналогичные условия. Было длинное и грязное разбирательство, но в итоге все сошлось на вполне мелкой сошке, которую по тихому выперли с «волчьим билетом» а промышленный шпионаж.
Тем не менее, я до сих пор с ужасом вспоминаю царящую в офисе атмосферу напряжения и подозрения. Когда все смотрели друг на друга с нескрываемым: «А может это ты — шпион? Отчасти, вина на этом лежала на тогдашнем HR-директоре, которая не смогла сохранить высокий уровень конфиденциальности. Тот факт, что Резник настроен на максимальную конфиденциальность — так мне по крайней мере кажется — не может не накинуть еще пару очков в копилку его профессионализма.
В салоне пахнет уже знакомой мне кожей, перцово-алкогольным парфюмом и еще чем-то, что я начинаю ассоциировать с ним. Резник устраивается рядом, кивает водителю, и машина плавно трогается с места.
— «La Luna Rossa» вас устроит? — интересуется Резник, когда машина трогается с места.
— Что? Разве вы не собирались обсудить заведшегося в нашем коллективе грызуна?
— Именно, и так как это будет не самый приятный разговор, считаю своим долгом не делать это под аккомпанемент вашего урчащего живота.
И мой живот как назло издает длинный голодный рык. Ну логично, я ведь из-за Юлькиной новости о собеседовании у «элианов» так толком и не пообедала.
Резник достает сигарету — отмечаю, что на этот раз не утруждается получением моего хотя бы формального согласия. Просто закуривает.
Мы едем примерно минут двадцать, и почти все это время Резник разговаривает по телефону. Я отворачиваюсь к окну, стараясь делать вид, что ничего не слышу, хотя даже в таком огромном автомобиле это нонсенс. Я буквально в курсе, о чем и с кем он говорил, и знаю, что в его столичной квартире какая-то проблема с трубопроводом и он в три горла чихвостит нерадивых ремонтников, которые что-то напутали с трубами. И что-то мне подсказывает, что Потрошитель еще сильно сдерживается, чтобы не оскорбить мой слух.
Так что, когда мы, наконец, подъезжает к ресторану, он демонстративно переводит телефон в беззвучный режим, выходит, обходит машину и сам держит надо мной раскрытый зонт.
Нас уже ждет заказанный стол — один из официантов проводит на второй этаж, показывает наши места: у панорамных окон, с видом на ночной город. Я заглядываю в меню.
— А если бы я отказалась? — рискую задать не критичный, но мучающий меня вопрос. — Вы же заказали ресторан до того, как «обрадовали» меня чудесными новостями.
— Я знал, что вы не захотите остаться в стороне, — отвечает Резник, без особо интереса разглядывая меню. — Давайте сделаем заказ и проговорим предметно? Вино?
Я выбираю куриное филе с соусом Марсала, баклажаны пармиджана и бокал белого Пино Гриджио. Резник просит тоже самое.
— У нас утечка от «продажников», — наконец, озвучивает Резник, когда официант ставит перед наим тарелки и моментально растворяется. — Работает схема, которая приносит кому-то неплохие деньги. И мне нужно ее остановить, пока мы не начали терять больше, чем просто клиентов.
Я молча жду продолжения, и он не заставляет себя долго упрашивать
— Каким-то образом конкуренты узнают детали наших сделок еще до их подписания. Причем не просто цифры — они знают точные условия, скидки, нюансы, о которых осведомлены только несколько человек внутри компании. В результате клиенты получают аналогичные предложения в других местах, иногда даже с более выгодными условиями.
— Откуда у вас эта информация? — не могу не спросить. Его слова звучат настолько убедительно, как будто он лично присутствовал при одной из таких сделок.
— Я давно в этом бизнесе, Майя. — Резник откидывается на спинку стула, где теперь висит его пиджак. — У меня есть много старых связей и некоторые… полезные контакты.
Несколько секунд перевариваю его слова.
— Проще говоря, Владимир Эдуардович, у вас у самого есть парочка прикормленных «крыс» у наших конкурентов.
— Вот поэтому, Майя, я и решил взять вас в союзники прежде чем запускать маховик внутреннего расследования. — Обвинение в том, что он сам тот еще подпольный «крысовод» его как будто вообще не смущает. — Вы не похожи на человека, который боится испачкать белые перчатки.
— Это вы так заранее предупреждаете, что собираетесь извалять мою репутацию в грязи?
— Возможно, пытаюсь вывести ее из-под удара? — говорит с легким нажимом.
— Что? — Ушам своим не верю. — Каким боком я касаюсь утечки от «продажников».
— Лазарев, — называет только одну фамилию.
Я прекрасно помню, блин, что Лазарев. Что несколько недель назад от нас уволился старый проверенный «продажник» и мне пришлось срочно искать ему замену. Оба кандидата. Одним из которых была Лазарев, работали у нас больше года. К их работе не было нареканий, и единственная причина, по которой я выбрала Лазарева — он показался мне более энергичным, заряженным достичь результата любой ценой, а именно эти качества на такой должности всегда в приоритете.
— Я так понимаю, — делаю глоток вина, чтобы запить неприятное послевкусие намека, — вы уже провели какое-то расследование? Потому что если нет — ваши голословные обвинения оскорбляют и мой профессионализм, и те пять лет, которые я вложила в LuxDrive.
— Майя, я ни в коем случае не хотел вас задеть, — хотя тон у Резника скорее констатирующий, чем извиняющийся. С другой стороны — я вообще не представляю его с искренним раскаянием на лице. — Просто делюсь информацией.
— То есть я автоматически попадаю под подозрение только потому, что проводила собеседование и подала его кандидатуру? Что дальше, Резник? Предлагаете мне выплачивать алименты всем беременным сотрудницам, только потому что я их одобрила?
  
— Не заводитесь.
— Да что вы говорите?!
Потрошитель откидывается на спинку стула, занимает более расслабленную позу.
Но взгляд все равно остается цепким.
— Каждый раз, когда я думаю, что мы с вами сможем нормально существовать в одной плоскости, Владимир Эдуардович, вы очень убедительно доказываете, как сильно я ошибаюсь.