Грешные ночи с любовником (ЛП)

Наверное, это оно и есть. Так все и начинается. Восхитительная пытка, которая будет только усиливаться, пока Эш не прекратит эту боль, войдя в ее тело.
Он наклонил голову и завладел губами Маргарит, подарив ей страстный поцелуй. В нем не было никакой легкости. Никакой нежности.
Язык Эша исследовал рот Маргарит, касаясь ее языка, движения его губ были умелыми и осторожными. Он посасывал и покусывал ее губы с такой обстоятельностью, которая заставила девушку изогнуться под ним, развести бедра и податься вверх, к Эшу, горячим страждущим телом — движение это было продиктовано ей инстинктом.
  
Обеими ладонями Эш обхватил голову девушки, и хватка его усилилась, когда их поцелуй стал лихорадочным, дерзким и отчаянным.
Одна из его широких ладоней соскользнула с ее головы и принялась гладить лицо, подбородок, шею Маргарит, спускаясь к ее обнаженной груди.
Эш поймал ртом ее вскрик в тот момент, когда его рука накрыла грудь Маргарит, и принялся массировать ноющий холмик, пока возбуждение девушки, свернувшись, словно пружина, не стало еще более настойчивым. Она почувствовала, что плоть его восстала, придя в готовность, и начала извиваться под ним, пока средоточие мужественности Эша не уткнулось в ее влажную расщелину.
Она задохнулась, почувствовав его там — всего лишь его легкое касание. Не удовлетворившись этим, отчаянно желая, чтобы Эш заполнил ее всю, Маргарит подалась к нему, испытывая сильную жажду чего-то неуловимого, но близкого. Она знала, что это уже близко.
Застонав от сильного желания, Маргарит вцепилась пальцами в напряженные бицепсы Эша. Но он не сдвинулся с места.
Отпустив одно его плечо, она потянула руку Эша к своей второй груди, которой не досталось внимания.
Он подчинился, лаская и поглаживая ее холмик, пока Маргарит не начала задыхаться и извиваться под ним, чувствуя себя так, словно жертва кораблекрушения. Когда Эш наклонил голову и глубоко втянул ее сосок своим теплым ртом, она вскрикнула.
Горячие слезы потекли из уголков ее глаз, когда его язык начал описывать круги вокруг набухшей вершинки. Зубами он прикусил отвердевший сосок, превратив ее жажду во что-то темное, неистовое и немного пугающее. Маргарит закричала от глубины испытанного удовольствия и почувствовала, как внутри нее что-то взорвалось, прорвавшись через все преграды. Весь мир окрасился в серое, и влага потекла у нее между ног. Маргарит упала на кровать, словно была мягкой, бескостной грудой. Грудь ее вздымалась, девушка ловила ртом воздух, задыхаясь, как будто только что пробежала большое расстояние.
Но отчаянная жажда все еще не выпускала Маргарит из своих цепких объятий. Где-то в самом центре ее тела эта потребность стала более резкой, настойчиво пульсирующей, близкой к боли.
Маргарит почувствовала, как что-то в Эше изменилось. Он слегка отстранился. Лицо его виднелось неясно: огонь, пылающий в камине, освещал одну половину, а другая скрывалась во мраке.
А затем Маргарит почувствовала Эша, уже не дразнящее касание, а всего его, мало-помалу медленно проталкивающегося внутрь нее. Давление между ее ног усилилось: Эш наполнял ее, раздвигая ее плоть.
Она провела ногтями ему вдоль спины, придвигая Эша ближе к себе, и изогнулась, почувствовав незнакомый ей прежде восторг.
И вдруг все неожиданно закончилось.
Что-то со щелчком разорвалось глубоко внутри нее. Давление ослабло, превратившись в жгучую боль. Она дернулась, инстинктивно пытаясь освободиться, вырваться.
— Маргарит, — сумел выдавить из себя Эш, схватив ее за плечи, заставляя девушку лежать под ним неподвижно.
Он замер над ней, оставаясь внутри нее абсолютно неподвижным. Кроме твердой плоти, которая, погрузившись глубоко в тело Маргарит, подрагивала, пульсировала, оставаясь чужеродной и большой. Глупо, как глупо. Почему она ни разу не задумалась, как объяснить свою девственность?
— Остановись, — прошептала Маргарит, не уверенная, о чем его просит.
— Ты мне солгала, — сказал Эш, и голос его звучал обвиняющее.
Она замотала головой, вздрогнув, когда боль внутри нее усилилась.
— Это было твое предположение, — слабо запротестовала Маргарит.
— А что еще я мог предположить? Ты заявила, что являешься любовницей другого мужчины.
Она закрыла нестерпимо разболевшиеся глаза и выгнула спину, надеясь, что освободится от него. Но ее попытки привели к тому, что Эш оказался в ней еще глубже. Маргарит издала шипящий звук, почувствовав неудобство.
— Советую тебе не двигаться. Ты сама себе причиняешь боль. Ты маленькая, Маргарит. Дай своему телу время, чтобы привыкнуть ко мне. — Он откинул волосы с ее шеи, голос его был нежным. — Я бы действовал по-другому, если бы знал. Теперь я не смогу остановиться. Ты никогда не захочешь попробовать снова.
— Точно, не захочу, — выдавила она, вонзив ногти ему в плечи.
Эш издал недовольный звук, но не стал возражать.
Маргарит замотала головой, лежа абсолютно неподвижно, намереваясь избежать повторения ее мучений с разрывающейся плотью. Все было ложью. Страсть, желание. Не что иное, как жестокая сказка. Одно лишь страдание. В реальности все оказалось совсем не таким захватывающим. Те чувства, которые она испытала ранее, были всего лишь ловушкой. Приманкой, предназначенной для того, чтобы женщины проходили через весь этот процесс близости с мужчиной и человеческая раса не вымерла.
Девушка расслабила пальцы, вцепившиеся в его влажную от пота кожу, подумав, что, возможно, Эш послушает ее, если она не станет рвать его кожу на клочки ногтями.
— Отпусти меня.
Эш наклонил голову, взгляд его темных мерцающих глаз, оказавшихся на одном уровне с ее глазами, был напряженным.
— Ты сможешь вытерпеть меня, если я буду лежать неподвижно? — осторожно поцеловав Маргарит в губы, он пообещал: — Я не шевельнусь.
Она продолжала лежать, не шевелясь, ощущая, проверяя свое тело. Боль притупилась, превратившись в еле заметное ноющее чувство. Неприятное, но не невыносимое.
— Только не двигайся, — предупредила Маргарит Эша, а затем чуть не засмеялась.
Она была не в том положении, чтобы им командовать.
Выдохнув у самого ее рта, он усмехнулся.
— Я не буду двигаться — только если ты меня попросишь.
— Я не попрошу, — горячо заверила его Маргарит.
Эш сплел свои пальцы с ее и завел руки девушки ей за голову, устраиваясь на ней поудобнее… но не двигаясь в ней — не пытаясь проникнуть в нее еще глубже. Как он и обещал.
Маргарит расслабилась, почувствовав к нему доверие. Неизвестно, почему. Негодяй, которым, как она знала, был Эш, не причинит ей вреда. Этот мужчина не стал бы разыскивать другого мужчину из-за того, что тот дурно обращался с женщиной, чтобы потом изменить свое мнение и сделать то же самое.
Губы Эша на ее губах стали более жадными, поцелуй — более страстным и требовательным. Мужчина посасывал нижнюю губу Маргарит, нежно покусывая, когда завладевал ею, а затем облизывая поврежденную плоть. Губы его путешествовали вдоль ее подбородка. Эш нашел бьющуюся жилку на шее Маргарит и втянул ртом кожу в этом месте.
Маргарит хрипло выдохнула. Сердце ее билось так, словно вот-вот вырвется из груди. Она повернула голову, чтобы ему было удобнее. Это было приятно. Она бы позволила ему продолжать это делать всю ночь.
Где-то внутри у Маргарит снова возникло чувство трепета. Вначале она напряглась, вспомнив о том, что дальше последовала боль. Но боль не приходила.
Маргарит еле заметно пошевелила бедрами, желая проверить свои ощущения. Боли не было. Только какое-то пронзительное чувство. В животе у девушки все сжалось, и она застонала. В голосе ее было слышно сильное желание.
  
Верный своему слову, Эш не двигался. Даже тогда, когда дыхание его стало прерывистым, а тело твердым, негнущимся, напряженным сгустком над ней. Он поднес губы к уху Маргарит, и она задрожала, когда он коснулся теплым дыханием ее чувствительной мочки уха.
Ноги девушки сами согнулись в коленях, и она развела их по обе стороны от его бедер. Это привело к тому, что Эш оказался еще ближе, скользнув в нее еще глубже.