Во мраке Готэма (ЛП)
- Точно. Человек не может издавать такие звуки.
Я начал расспрашивать дальше и довольно легко разузнал подробности жизни двадцатипятилетней Сары Уингейт. Её воспитание было соответствующим и типичным для нью-йоркской семьи с уровнем достатка выше среднего.
Её семья переехала в Бостон, когда Саре было тринадцать – у отца-банкира появилась возможность открыть филиал в новом городе. Но девушка вернулась в Нью-Йорк, чтобы продолжить учёбу. Одарённая студентка как раз перешла на четвёртый курс Колумбийского университета по специальности математика, а до этого закончила среднеобразовательный колледж Барнард. И очевидно, она отлично справлялась, потому что даже опубликовала две статьи – главный критерий успешности в научных кругах.
Судя по словам Эбигейл, Сара была довольна и счастлива. Хотя, очевидно, она сталкивалась с привычными для такого занятия проблемами – женщина, получающая высшее образование, да ещё и по такой мужской специальности, как математические науки. Но Сара никогда не жаловалась.
- Конечно, я думаю, она служила объектом для насмешек или грубых высказываний, - сказала мисс Уингейт, - но она была очень уверена в своих возможностях. Полагаю, она просто игнорировала всех, кто пытался приуменьшить её намерения и достижения. Такие люди просто-напросто не стоили её времени.
- Ваша сестра упоминала кого-нибудь, кого ненавидела? Или кто её необъяснимо ненавидел настолько, чтобы…
- Чтобы сотворить подобное? – с ужасом перебила его мисс Уингейт. – О нет… Сложно такое представить. Конечно, люди к ней придирались. Некоторые считали, что она занимает в университете место, принадлежавшее по праву мужчине. Некоторые думали, что благовоспитанной леди самое место дома. Но из того, что мне рассказывала Сара… Она не встречалась ни с чем, кроме обычной зависти и недовольства.
Я с ноткой сомнения отнёсся к высказываниям Эбигейл: в конце концов, возможно, Саре просто неудобно было обсуждать подобное со своей семьёй. И однокурсники Сары, и её преподаватели могли поведать совсем иную историю.
- А был какой-нибудь молодой человек? – поинтересовался я, пытаясь напрямую спросить о любых романтических отношениях девушки.
Но мисс Уингейт без колебаний ответила:
- Я абсолютно уверена, что у Сары не было кавалера. Её родители часто знакомили её с достойными молодыми людьми, надеясь, что они найдут ей подходящую партию. Но Сара ими не интересовалась.
По дальнейшему разговору о семье Сары стало ясно, что девушка была очень близка с семейством Уингейтов. Эбигейл и её тётя представляли собой единственных родственников Сары в этих местах, потому что родители Сары находились в постоянных разъездах между Бостоном и Европой, где в данный момент и находились.
Миссис Уингейт в подробностях рассказала о том, как вела себя Сара в последние несколько дней. Она приехала в Добсон в пятницу поздно вечером, никого не предупредив, и очень удивила этим Эбигейл и тётю. Сара извинилась за неожиданный приезд и объяснила, что ей просто надо тихое место для учёбы. С тех пор она постоянно работала, и присоединялась к тётушке с сестрой только во время еды и на редких коротких прогулках.
Я глянул на часы и осознал, что если мы хотим отвезти сегодня на ночь Уингейтов к друзьям, то стоит поторопиться. Я уже узнал о привычках Сары столько, сколько мог; теперь осталось подойти к самой неприятной теме: попросить девушку описать, что она увидела, вернувшись домой с прогулки.
Было больно слушать, как мисс Уингейт описывает свой жуткий приход. Она вошла в кухню, отпустила собак с поводка и повесила пальто в шкаф в прихожей. Когда она включила на кухне пару ламп, то услышала, как наверху скулит маленький терьер. Озадаченная и удивлённая, Эбигейл поднялась по лестнице, чтобы выяснить причину беспокойства пса, и нашла свою двоюродную сестру зверски убитой. Остальное я уже знал и сам.
- Один последний вопрос, - произнёс я, поднимаясь с кресла. – Не взгляните на эту подвеску?
Я аккуратно открыл медальон с помощью носового платка и поднёс его ближе к мисс Уингейт, чтобы она могла лучше рассмотреть.
- Мы считаем, что это медальон Сары, - произнёс я, тем самым прося её подтвердить это.
Девушка оцепенело кивнула. Я решил, что это из-за горя.
- Мужчина на второй фотографии – её отец?
Мисс Уингейт ответила не сразу. И когда подняла на меня глаза, они были полны слёз и смущения.
- Он слишком стар, чтобы быть её отцом. К тому же, я никогда не видела этого человека.
Её брови взлетели вверх, и лоб прорезали морщины.
- Зачем её в медальоне фотография этого мужчины?
Это был риторический вопрос. Откуда я мог знать ответ? Но я ответил так, чтобы она перестала зря переживать:
- Возможно, это кто-то, о ком она вам рассказывала, и кого вы знаете только по имени.
- Возможно, - неуверенно протянула девушка.
- Когда вы сегодня утром виделись с Сарой, на ней был этот медальон?
- Не думаю. Она вообще редко носила украшения, только по особым случаям. По крайней мере, я так считала.
Мисс Уингейт окинула меня тяжёлым, мрачным взглядом.
- Глядя на эту фотографию, я задаюсь вопросом, а знала ли я вообще что-нибудь о настоящей жизни Сары.
Я ничего не ответил. Да и что я мог сказать? Под пристальным вниманием расследования все личные детали жизни становятся достоянием общественности. А практически у всех есть скелеты в шкафу. Какой бы тихой не казалась жизнь человека, всегда найдутся маленькие или большие секреты.
Судя по звукам с другой стороны дома, Джо завёл внутрь остальных. Среди общего шума и гама мы услышали взволнованный и сварливый голос:
- Конечно, я буду спать сегодня здесь! Здесь мой дом и все мои вещи!
Миссис Уингейт, казалось, была категорически против предложения провести вместе с племянницей ночь в другом месте. Большинство людей, в чьих домах было совершено преступление – даже не такое серьёзное – предпочитали проводить в доме как можно меньше времени. После убийства многие вообще не возвращались в прежний дом. Но, похоже, подобные эмоции были абсолютно чужды миссис Уингейт.
Джо осторожно попытался убедить её, что «это только на одну ночь» и «разве вам не будет удобнее у соседей после такого ужасного вечера?». Ответом было яростное «Нет!» вкупе с настойчивым утверждением, что она собирается этой ночью спать в собственной кровати и не собирается слушать ничего иного.
Эбигейл Уингейт отправилась урезонивать тётушку, и я пожелал Джо спокойной ночи. У меня ещё оставалось неоконченным одно дело в городе, а короткая прогулка прохладной ночью как раз поможет привести меня в чувство.
Пока я шёл по булыжной дороге с холма в сторону города, меня не покидало нарастающее беспокойство. Несмотря на сказанное мисс Уингейт, исчезновение Стеллы меня очень тревожило. Это было ещё одной частью головоломки, и чем больше мы раскрывали деталей, тем запутаннее она становилась. Возможно, Стелла действительно услышала или увидела что-то важное, и я начинал убеждаться в этом ещё больше с тех пор, как стало ясно, что, скорей всего, она сбежала.
И столько деталей в этом деле меня смущало! Что мне делать с отрезанной по непонятным причинам косой Сары? И что насчёт медальона с фотографией неизвестного мужчины внутри? Но больше всего меня беспокоила сама Сара. Она была неподходящей жертвой, а дом её тёти был неподходящим местом преступления. Зачем кому-то убивать её с такой жестокостью?
Все эти вопросы без ответов так меня тревожили, что даже вид мерцающего в лунном свете Гудзона, протекающего в стороне от холма, не успокоил бурлящий в голове беспорядок.
Глава 3
Где-то около одиннадцати вечера я сидел у «О’Мэлли» и ужинал с Питером Войтом, местным фотографом. Я попросил его проявить снимки с места преступления, и он моментально согласился, когда я пообещал заплатить за его ужин.
- Приходи, поужинаем вместе, - добавил Войт. – Смею предположить, что на ужин ты сегодня ещё ничего не ел.