Во мраке Готэма (ЛП)

Может, Майкл Фромли и не был напавшим на Стеллу мужчиной – а так оно и было, если Кора не ошибается насчёт «того же человека», что убил Сару. Но он всё равно каким-то образом во всём этом замешан. Я был в этом уверен.
- Вы говорили, что Стелла в обоих случаях опознала одного и того же мужчину, - сказал я Коре. – Вы ведь понимаете, что теперь нам точно нужно с ней поговорить как можно быстрее.
  
- Нет, - решительно заявила Кора. – Она в безопасности. Я не стану рисковать и раскрывать её месторасположения. И ещё я не буду заставлять её вспоминать вещи, которые ей хотелось бы забыть.
- Я сомневаюсь, что Стелла сможет это забыть, как бы она не избегала разговора о нападении, - произнесла Изабелла мягко, но настойчиво. – Но она может помочь нам убедиться, что больше ни одна женщина не пострадает от руки этого мужчины.
Алистер подхватил мысль Изабеллы.
- Где она, Кора? Если вы нам не расскажете, то очень многих подвергнете опасности. Вы осуждаете поведение Мами Дюран после первого происшествия. Только представьте, насколько всё могло бы сегодня сложиться по-иному, если бы она поддержала Стеллу, и они выдвинули обвинения. Стелла бы сейчас не пряталась. Сара Уингейт была бы жива. А мужчина, который сотворил это с ними, находился бы за решёткой и уже не мог бы никому причинить вред.
Кора упрямо молчала.
- Отведите нас к ней, - произнёс я. – Или… устройте встречу, если хотите. Как вам удобней. Но нам надо с ней увидеться.
Мне показалось, прошла вечность, прежде чем Кора подняла на нас глаза. В её взгляде не читалось ни одной эмоции.
- Завтра утром в девять. Быстро и коротко. Не дольше, скажем, пятнадцати-двадцати минут, –её губы сжались в тонкую линию. – И встреча будет в месте, где много людей. Фонтан Бетесда в Центральном парке как раз подойдёт50.
Это было не лучшее место для встречи, которое пришло бы мне на ум, но мне не хотелось спорить.
- Почему мы не можем встретиться с ней пораньше? – спросил я. – Может, вы сможете привести Стеллу в Центральный парк сегодня вечером?
- Нет, - Кора показала головой и взглянула на часы. – У меня сегодня вечером встреча. И я не могу её перенести.
Она делала всё, что хотела сама, и слушать не желала о другом плане, поэтому мы вышли обратно на 91-ую улицу и пошли в сторону Пятой Авеню и Центрального парка.
- Предлагаю разделиться, чтобы сэкономить время, - сказал я. – Сейчас почти три часа. Я отправлюсь и допрошу Отто Шмидта. Уверен, он уже протрезвел. А вы, может быть, вернётесь в Колумбийский университет и порасспрашиваете там парочку-другую людей?
Алистер согласно кивнул:
- Думаю, вы хотите, чтобы мы поговорили с Лонни Муром, если получится.
- Вы правы, - ответил я. – И ещё у нас есть имена двух девушек, тесно общавшихся с Сарой по поводу получения женщинами права голоса – Дженни Уэллер и Рут Кэбот. Поговорите с ними, если они дома.
- А как насчёт декана Арнольда? – спросила Изабелла. – Помните, что Агнус…
- Помним, - перебил я её. – Конечно, поговорите с деканом Арнольдом – если вы, конечно, сможете найти его в кампусе в субботу вечером.
- Я его найду, - улыбнулась Изабелла.
- Тогда встретимся за ужином и там поделимся полученной информацией, - решил Алистер. – Как вы смотрите на китайскую кухню? Я знаю прекрасное местечко на Пелл-стрит. Ходят слухи, что это просто китайский Дельмонико51.
Дельмонико был самым изысканным рестораном в Нью-Йорке и располагался на Пятой Авеню. Думаю, им не очень нравилось такое сравнение.
Зная любовь Алистера к превосходной еде, я не сомневался, что в настоящем Дельмонико он был постоянным гостем.
Сначала его желание отправиться в Китайский квартал меня удивило, но когда он продолжил говорить, с восхищением отзываясь об их меню, я понял, что в его просьбе была и нотка авантюризма.
- Во сколько? – спросил я.
- Соберёмся на ужин, значит, в шесть часов вечера, - ответил Алистер. – У нас будет достаточно времени.
Алистер и Изабелла поймали экипаж, а я развернулся, чтобы спуститься в подземку на Третьей Авеню.
- Пелл-стрит, 24, - крикнул мне вслед Алистер.
Но я едва расслышал его, потому что все мои мысли вернулись к Отто Шмидту и нашему расследованию.
Я потратил около часа, чтобы найти Отто Шмидта, потому что из-за переполненности камер его перевели в отделение в Верхнем Ист-сайде.
Я съездил на станцию Оук-стрит на окраине города, а потом вернулся подземкой обратно в центр. Сплошная пустая трата времени.
Когда я, наконец, приехал в нужное отделение, меня отправили в камеру в дальнем конце коридора – самую последнюю от главного кабинета.
Наверно, офицеры хотели оказаться как можно дальше от Шмидта, чья одежда вся провоняла алкоголем и рвотными массами.
Отто Шмидт оказался худым, жилистым мужчиной с седой не стриженной бородой. Он сидел на простом металлическом стуле в дальнем углу камеры и плотно кутался в тонкое, изношенное серое одеяло.
Как только я вошёл в камеру, взгляд его чуть безумных глаз остановился на мне.
- Убирайтесь! – закричал он. – Сейчас же! Убирайтесь!
Он вжался в спинку стула, будто пытаясь в нём раствориться, и начал размахивать руками и ногами. После очередного рывка он, похоже, повредил правую руку и начал кричать от боли.
- Вы – Отто Шмидт? – для порядка спросил я, хотя мужчина на меня, кажется, совсем не обращал внимания.
Какое-то время он ещё рычал от боли, а потом сильно зажмурился, отказываясь даже на меня смотреть.
- Я сказал: убирайтесь. Я не стану с вами разговаривать. Я обещал, что уйду и не буду ни с кем говорить. Я ему поклялся.
Шмидт распахнул глаза и бешено посмотрел перед собой.
Может, до этого он и был пьян, но сейчас его поведение отличалось от обычного поведения пьянчуг. Не алкоголь сделал его таким беспокойным. Это был страх.
Я снова обратился к нему, на этот раз, говоря громче:
- Мистер Шмидт, вы знаете, почему здесь находитесь?
Он дёрнул головой.
- Клянусь, я уберусь из города, как и обещал. Но мне было так больно. Нужно было что-то, чтобы приглушить эту боль. А после этого я собирался уехать. Но они пришли и забрали меня. Поэтому я и не сдержал обещание. Потому что они пришли и забрали меня.
- Кто пришёл? – спросил я. – Полицейские?
- Да, - яростно закивал мужчина. – Поэтому я и не смог уехать. Я не могу с вами разговаривать. Вам нужно уйти.
- Мистер Шмидт, куда вы направлялись до того, как вас задержала полиция? – поинтересовался я.
Он посмотрел на меня пустыми глазами.
- Я ещё не решил. Может, в Балтимор. У меня там есть друзья. Ему было всё равно, главное, чтобы я уехал из Нью-Йорка.
- Кому было всё равно, мистер Шмидт? – уточнил я. – Кто заставил вас пообещать, что вы покинете город?
- Я не знаю, не знаю, - слабо ответил он. – Я никогда прежде не видел этого мужчину. Но он меня избил, - Шмидт плотнее закутался в одеяло, - и заставил пообещать, что я уеду и ни с кем не буду разговаривать.
- Мистер Шмидт, - я пытался говорить спокойно и простыми словами, будто разговаривал с ребёнком, - я могу помочь вам уехать. Я могу помочь защитить вас от мужчины, который вас избил. Но сперва, вам надо рассказать мне, что произошло.
- Нет, нет, - начал он повторять в приступе паники. – Он говорил, что вы такое скажете, но я не должен с вами общаться. Я должен уехать, - его взгляд заметался по комнате.
Я разочарованно вздохнул. Разговор начал идти по кругу, и, похоже, никуда нас не приведёт.
- Вас арестовали по моей просьбе, - произнёс я, - и только я могу вас освободить. Я оплачу вам билет на поезд до Балтимора. Но я смогу это сделать лишь в том случае, если вы станете со мной сотрудничать.
  
Отто Шмидт впервые за наш разговор посмотрел мне прямо в глаза, но продолжал кутаться в одеяло:
- Вы обещаете, что поможете мне уехать? И не расскажете тому человеку, что я вами разговаривал?
- Обещаю.