Во мраке Готэма (ЛП)

Конечно, он был прав, но я всё равно проверю информацию по тому инциденту. Конечно, учитывая то, что знал Алистер, главным нашим подозреваемым был Майкл Фромли. Но я не мог с чистой совестью проигнорировать улики, какими бы бесперспективными они не казались на данный момент.
Мы продолжали разговор по дороге в центр города, обгоняя пешеходов и запряжённые лошадьми повозки на скорости двадцати семи километров в час. Но я этого сначала даже не замечал, потому что все мои мысли были заняты расследованием. Хотя в тот день я впервые ехал на автомобиле.
  
  
Глава 8 
 
Уоллингфорды не были такими промышленными магнатами, как сеть гостиниц «Schermerhorns» или пивоваренная компания «Rhinelander», и их финансовые успехи выглядели гораздо менее впечатляющими.
Но, тем не менее они, нажили значительное имущество, и это ясно показывал семейный особняк на Востоке 67-ой улицы поблизости от Пятой Авеню в чрезвычайно богатом районе Верхнего Ист-Сайда.
Клайд Уоллингфорд был тем, кого я с чистой совестью мог назвать эксцентричным человеком. И я это понял за пять минут разговора в библиотеке на втором этаже. Хоть уже давно было послеобеденное время, на мужчине всё ещё был халат, а во время нашего разговора он раскурил сигару.
Уоллингфорду не было ещё и сорока лет, но выглядел он гораздо старше: редеющие волосы уже поседели, а розовая кожа на лбу была морщинистой и сухой. Но самым отвратительным было его чрезвычайно резкое и грубое поведение.
- Так что расскажете о пропаже Майкла? – наседал он на Алистера. – Вы сказали, что берёте на себя всю ответственность за него и примете необходимые меры, чтобы удостовериться, что он больше не причинит мне вреда.
- Ах да, - нападки Уоллингфорда застали Алистера врасплох, но он смог вернуть самообладание и поведал Клайду историю исчезновения Майкла, включая наши подозрения о его причастности к убийству Сары Уингейт. И после этого Уоллингфорд взорвался.
Он стучал кулаками по массивному деревянному столу с обтянутой коже столешницей и обвинял Алистера в пренебрежении своими обязанностями в отношении Фромли и, что ещё хуже, в отношении лично Уоллингфорда.
Я подозревал, что Алистер обычно не позволял к себе относиться подобным образом, но поскольку нам была необходима помощь Уоллингфорда, я решил, что Алистер не станет ярить его ещё больше. И когда Уоллингфорд завершил свою тираду, Алистер вежливо и спокойно продолжил разговор, словно ничего не случилось.
- Когда вы последний раз связывались с Майклом?
Клайд нахмурился и затушил сигару в тяжёлой хрустальной пепельнице:
- Должно быть, около месяца назад. Он заглянул ко мне с привычной просьбой одолжить денег. И, конечно же, испарился, как только их получил.
- А вам только это и было надо, - прокомментировал Алистер. Клайд в ответ хмыкнул.
- Какую сумму вы ему дали? – уточнил я.
Уоллингфорд раздражённо дёрнул головой:
- А это важно? Это моё личное дело.
- Я провожу полицейское расследование в связи с убийством, - спокойно ответил я. Ему меня не запугать. – А это значит, что если я начинаю кого-то подозревать, то никаких «личных дел» быть не может.
Мужчина побагровел и яростно на меня уставился. Я решил, что он откажется отвечать или сейчас грубо меня отошлёт, но Уоллингфорд задумался и, в конце концов, ответил, хотя тон его оставался резок:
- Я дал ему пятьсот баксов. Естественно, это смешная сумма, но я надеялся, что её хватит, чтобы он держался от меня подальше хоть пару месяцев.
- Значит, вы не заметили ничего настораживающего? Никаких симптомов внезапной перемены настроения Майкла?
- Настроения? – фыркнул Клайд. – А разве он хоть раз был не угрюмым? Знаете, меня никогда не заботило его настроение. Все проблемы всегда были от его поведения, а не от настроения. Мальчику просто нужна была жёсткая дисциплина.
- Всё не так просто…, - устало начал Алистер, но Клайд его перебил.
- Ага, ага, не надо начинать опять про свои идеи – как там? – «нарушенного мышления». Брехня всё это. Всё, что от вас требуется, это найти Майкла поскорей и без лишней шумихи. Я не хочу, чтобы имя нашей семьи полоскали в газетах.
- Можете рассказать, где Майкл жил? – спросил Алистер. – Я связался с владелицей последнего известного нам адреса дома, но, по-видимому, он съехал оттуда полгода назад.
Клайд расхохотался:
- Похоже, вы не так уж и следите за парнем, как обещали. Последнее, что я слышал, что он снимал комнату где-то на Западе Сороковых улиц. Может, Лиззи знает. Она всегда была слишком мягкой с ним. Даже не понимаю почему.
Он откашлялся, встал и направился к двери:
- Ну, думаю, мы тут закончили. Я верю, что вы разберётесь с этим делом быстро и тихо. После того, как вы позвонили, я пригласил сюда Лиззи, потому что решил, что вы захотите с ней пообщаться, учитывая их близкие отношения с Майклом. Она сможет рассказать вам больше, чем я. Я её позову.
И не сказав ни слова, он вышел из комнаты, и мы больше его не видели, хотя почти сразу услышали, как он кричит на кого-то из прислуги за невыполненный приказ. Клайд Уоллингфорд явно был человеком, отвратительно относящимся ко всем, с кем он встречается. Как позже объяснил мне Алистер, Уоллингфорд был сторонником одной из частей равноправия: он одинаково грубо относился ко всем людям.
Тётя Клайда, Лиззи Данн, была точь-в-точь такой, как её описывал Алистер сегодня утром: тихая «серая мышка» как во внешности, так и в поведении. Неудивительно, что Клайду удалось заставить её заботиться о беспокойном подростке – на вид женщина была такой дружелюбной, что вряд ли могла отказать кому-либо в просьбе.
- Мисс Данн? – Алистер вежливо поднялся со стула и представил нас, когда она подошла ближе. Мы пересели со стульев у стола Клайда в кресла у камина. Когда я пожал руку мисс Данн, то заметил, насколько она холодная, хотя в доме в целом было тепло. Женщина присела на самый краешек кресла у огня.
- Пожалуйста, расскажите, что случилось с Майклом, - нервно произнесла она. – Я знаю, что произошло что-то ужасное, иначе Клайд не пригласил бы меня в этот дом. Но он ничего мне не говорит.
Я видел, как она бледнеет по мере того, как Алистер объясняет ей то, что мы знали об исчезновении Фромли и его предполагаемом участии в преступлении. Казалось, эти новости стали ударом для женщины, и я приготовился помочь ей, если она упадёт в обморок.
Но мисс Данн взяла себя в руки. Пока я наблюдал за их разговором, то осознал, что замечание Алистера было на удивлении точным: хоть Лиззи Данн и руководствовалась хорошими намерениями, но если Майкл был хоть наполовину таким же деспотичным, как и Клайд, то она никогда не могла ему противиться.
- Нет, - говорила тем временем женщина, - последний раз я видела Майкла в октябре на его день рождения. Я приготовила для него небольшой праздничный ужин, и он порадовал меня – пришёл поесть, - Лиззи слабо улыбнулась. – Знаете, он теперь стал заходить гораздо реже, не так, как в детстве. Наверно, это естественно. Он же вырос.
Было странно слышать, как эта женщина говорит о Майкле Фромли как о любимом племяннике. Но я видел такой феномен и раньше – все матери или бабушки отзывались с любовью о тех, кого я видел лишь закоренелыми преступниками.
Полагаю, это из-за того, что они цеплялись за счастливые воспоминания о сыне или внуке, когда он был ещё милым ребёнком, хотя сейчас он превратился в абсолютно другого человека. А позже Алистер рассказал мне, что Майкл всегда мог сыграть ангелочка, если это было ему нужно.
  
По-видимому, он всегда был мил со своей тётушкой Лиззи, и поэтому она никогда не отказывала ему в подарках или деньгах. И вскоре я узнал, что такую же тактику Фромли выбирал в общении с женщинами, которых позже запугивал.
Алистер продолжал разговор с Лиззи Данн:
- Мы оба знаем, что у Майкла были определённые проблемы. Когда вы видели его в последний раз, его беспокоила какая-нибудь определённая беда?