Живописец смерти (СИ)

В ванной комнате, там, где был умерщвлен Пруитт, остались только пустой аптечный шкафчик и напольные весы с цифровым дисплеем. Кейт представила, как Билл Пруитт становится на эти весы в длинных черных носках и накрахмаленных белых трусах, беспокоясь об инфаркте, атеросклерозе, инсульте.
Бедный Билл, не об этом, как выяснилось, тебе нужно было беспокоиться. Но что же все-таки тогда произошло? Убийца вошел и прервал купание Билла? Нет, Пруитт должен был открыть дверь, а для этого нужно надеть халат. А потом? Билл начал сопротивляться, но убийце как-то удалось затащить его в ванну и держать голову под водой до тех пор, пока он не захлебнулся? Или преступник ударил Билла, а затем наполнил ванну водой и опустил его туда? Пруитт был мертвецки пьян и серьезного сопротивления оказать не мог.
Кейт попыталась представить, что произошло позднее.
Пруитт уже мертв. Убийца придал его телу позу, как на картине «Смерть Марата». Затем, видимо, решил захватить какой-нибудь сувенир на память и начал шарить по квартире. Возможно, запрестольный образ просто попался ему на глаза? Нет, он, наверное, был спрятан, ведь вещь краденая. И убийце для поисков потребовалось некоторое время.
Кейт решила повторить маршрут убийцы и двинулась из ванной в спальню. Здесь копы перевернули все вверх дном. Матрац был голый, никакого постельного белья, стенной шкаф открыт, вокруг разбросаны деловые костюмы и блейзеры, темно-серые брюки лежали смятые на полу поверх нескольких пар обуви — туфли, мокасины. Наверху ящики тоже все открыты. Их содержимое — превосходно выстиранные белые и голубые рубашки с монограммой Пруитта на карманах, вместе с десятью парами черных носков и по крайней мере дюжиной накрахмаленных белых трусов — разбросано по полу.
Да, бывает и так. Человек умирает, и его личные вещи сразу же превращаются в хлам, к которому относятся безразлично.
Кейт выдвинула ящики прикроватных столиков. Ничего ценного не оставлено. Только пачка презервативов «Троджан» со смазкой, неполная коробочка драже для освежения дыхания, маникюрные ножницы. Она направилась обратно в ванную комнату, оттуда в библиотеку. Бесполезно.
Единственной комнатой, которую не обыскивали копы, была гостиная. Кейт остановилась полюбоваться картиной. Впрочем, все равно больше тут делать было нечего. Пейзаж Моне, его сад в Гиверни. Но полумрак скрывал большую часть деталей картины. Кейт раздвинула тяжелые шторы, и в комнату хлынул свет. Насладившись сочным колоритом Моне, его яркими выразительными мазками, Кейт уже повернулась уходить и на мгновение задержалась, залюбовавшись игрой света на обоях и деревянных панелях, которыми были обшиты стены. Ее взгляд опустился на дорогой восточный ковер, и тут что-то блеснуло на солнце, какой-то маленький предмет у самой ножки стола.
Запонка. Кейт подняла ее двумя пальцами. Великолепная элегантная вещица — золото очень высокой пробы, инкрустированное черным ониксом. Чья? Конечно, Пруитта. А почему нет? Он носил запонки. И все же, переворачивая запонку, Кейт задержала дыхание и поднесла к глазам. Там была отчетливо видна гравировка: «Р. с любовью от К.».
Боже… Высокий, хорошо одетый незнакомец…
 Глава 36 
 
До офиса Ричарда она добралась за двадцать минут. И все это время провела словно в аду. Запонка Ричарда на месте убийства Пруитта. Это невозможно. Кейт смотрела в окно такси на офисные здания, прохожих, вывески, огни — в глазах все расплывалось.
В приемной ее встретила улыбающаяся секретарша Энн-Мэри, но она, едва кивнув, проскользнула мимо. Кейт толкнула дверь кабинета и застыла на пороге.
— Кейт! — удивленно воскликнул Ричард и повернулся к клиенту. — Мистер Краузер, это моя жена.
— Извините, я… — Она шумно вздохнула.
— Ничего. — Краузер улыбнулся. — Мы с вашим супругом уже закончили.
— Ты знаешь, кто это был? — возмущенно воскликнул Ричард, когда за клиентом закрылась дверь. — Инвестиционный банкир из Германии, который…
 
Кейт выкатила на стол запонку.
— О… — удивился Ричард. — А я ее искал.
— Не сомневаюсь.
— Где ты ее нашла?
— В квартире Билла Пруитта.
Ричард молчал, и Кейт не выдержала.
— Боже мой, Ричард! Что все это значит? Очень прошу тебя, объясни мне, пожалуйста.
Он направился в дальний конец кабинета, поправил картину Уорхола «Мэрилин», которая висела совершенно прямо, и повернулся.
— Пруитт растратил деньги фонда «Дорогу талантам». Я обнаружил некоторые несоответствия в финансовых документах и пошел к нему, чтобы… — Ричард говорил спокойно, но продолжал ходить, поправлять рамки, снимать с пиджака воображаемые пушинки, перекладывать на столе бумаги. — Так вот, это, черт возьми, вовсе не то, о чем можно подумать. Я пошел, чтобы потребовать объяснений. А эта сволочь просто рассмеялась мне в лицо. Он был пьяный. И тут я буквально обезумел и… ударил его. — Ричард рухнул на кожаный диванчик под серией гравюр Дэвида Хокни с плавательными бассейнами, пальмами, голубым калифорнийским небом и посмотрел на Кейт. — Ты ведь не думаешь, что я его убил?
— Честно говоря, не знаю, что и подумать. — Она чувствовала, что тоже вот-вот рухнет, но не на диван, а прямо на пол.
— Да ладно тебе, Кейт. Это же я, Ричард. Твой муж.
Да. Муж, который мне лгал. Обманывал. Карие глаза Кейт вспыхнули.
— Почему ты мне не сказал?
— Я хотел, но…
— Но что? — Кейт прикрыла глаза и представила как Ричард бьет Билла Пруитта в челюсть, у того на подбородке появляется ссадина, запонка падает на пол… Она сдавила ладонями виски, пытаясь что-то сообразить. — Мы женаты десять лет, и ты мне не рассказал?
— Собирался, но как раз накануне погибла Элена, и я подумал, что сейчас не время. — Ричард тоже потер виски. — В общем, решил, что расскажу позднее.
— Позднее?
— Да. А потом, после гибели Пруитта, Арлин Джеймс не хотел, чтобы кто-нибудь знал о его растрате. Мы собирались поговорить с Пруиттом на следующий день, но я не дождался, проявил инициативу. Когда Билла обнаружили мертвым в ванне, Арлин занервничал. Его сильно беспокоила репутация фонда. Он не хотел, чтобы эта растрата стала достоянием гласности. И без того гибель Элены определенным образом скомпрометировала фонд, а тут еще Билл. Если бы вскрылась растрата, то на фонде можно было бы поставить крест. Кто станет жертвовать деньги, если казначей оказался вором, а совет не сумел обеспечить надлежащий контроль?
Это была правда, но Кейт не могла успокоиться.
— Когда Билл умер, — продолжил Ричард, — я сильно встревожился. В том смысле, что был там накануне, в его квартире, и ударил его…
Он вдруг стал похож на ребенка. Кейт захотелось обнять мужа, прижать к себе, погладить кудри, сказать, что все в порядке и она на него не сердится. Но мысль, что самый близкий на свете человек скрывал от нее такое, была непереносимой.
— Я думала, мы играем в одной команде, — промолвила она.
— Это так и есть.
— Тогда почему ты мне не рассказал? Я бы помогла.
— Каким образом, Кейт? — Ричард покачал головой. — Мне кажется, я поступил правильно. Иначе поставил бы тебя в очень неловкое положение. Подумай, ты начала работать в группе, расследующей это преступление, и вдруг выясняется, что твой муж встречался с Пруиттом как раз накануне его гибели. И не только встречался, но и нанес ему телесные повреждения. Представляешь, как бы это выглядело? И я решил: пусть идет как идет. Скажу, когда все закончится. — Ричард поднял со стола стеклянное пресс-папье и начал вертеть в руках. — Когда я уходил, Билл Пруитт был в полном порядке. Подозревать меня в его гибели по меньшей мере глупо, потому что в таком случае следует идти дальше и предположить, что я также расправился и с Эленой, и с Итаном Стайном, и с Амандой Лоу. И это я присылаю тебе головоломки. Короче, я — Живописец смерти.
— Ты прав. — Кейт только сейчас опустилась на кожаный диван. — Но все равно нужно было мне рассказать. Неужели вы с Арлином думали, что я сразу же побегу и всем разболтаю? Ты же меня знаешь, Ричард.