Живописец смерти (СИ)

Месяц назад он серьезно обсуждал с Вонетт возможность ухода на пенсию. Но сейчас, когда в городе действует серийный убийца, какая тут пенсия. И работать придется очень аккуратно, ведь в группе появился не просто консультант, а приятельница шефа полиции.
В кабинке помещались только стол и стул, но и этого было достаточно. Кейт вообще не ожидала, что ей выделят место для работы. И идентификационной карты, которая сейчас была прикреплена к ее кашемировому пуловеру и свидетельствовала, что она временная сотрудница Управления полиции Нью-Йорка, тоже не ожидала. Она достала пачку «Мерит», прикурила очередную сигарету. Вчерашняя «Мальборо» закончилась. На прошлой неделе она обещала Ричарду, просто клялась, что бросит. Наверное, уже в сотый раз. И сделает это обязательно, но не сейчас.
Кейт раскрыла блокнот на чистой странице, слегка постукала по ней одноразовым автоматическим карандашом (экологически чистым, не загрязняющим окружающую среду) и начала составлять программу действий. Необходимо разыскать приятелей Элены, побеседовать с ее коллегами и матерью, хотя Кейт сомневалась, что миссис Солана станет с ней разговаривать.
Кейт вспомнила, как однажды Элена пришла к ней в слезах (она училась тогда в девятом или десятом классе) и рассказала, что Мендоса, сожитель матери, неожиданно начал к ней приставать. Это длится уже несколько месяцев, и мать не собирается вмешиваться. Кейт тогда помогла Элене уйти из дома, сняла для нее эту квартиру на Шестой улице. Теперь ее вдруг обожгла мысль: если бы Элена осталась дома, то, возможно, была бы сейчас жива. Она с негодованием отбросила эту мысль и добавила в список Мендосу. Подумала немного и подчеркнула.
Кейт сделала глубокую затяжку и разочарованно загасила сигарету.
К черту «Мерит», — с таким же успехом можно затягиваться и «Тампаксом». Нет, нужно купить настоящие сигареты, потому что этих я выкуриваю в два раза больше и все без толку.
Кейт очень хотелось наладить хорошие отношения с членами группы. Морин Слаттери ей понравилась. Она даже узнала в этой молодой женщине-детективе немного себя, прежнюю. Держится слегка вызывающе, но по крайней мере не фальшивая. Морин уже помогла Кейт, передала ей распечатки номеров телефонов, по которым звонила Элена. Там были, конечно, и ее номер, и Уилли. Остальные необходимо проверить. Они могут оказаться важными.
А Браун? Наверное, пора нанести ему визит?
— Это ваша жена? — Кейт показала на фотографию в рамке на столе Флойда Брауна. — Симпатичная женщина. И я вижу, очень аккуратная, потому что вы всегда в чистой свеженакрахмаленной рубашке.
— Да, она у меня заботливая, — проговорил Браун, стараясь подавить улыбку. Затем подтащил к себе материалы дела о гибели Пруитта. — Скажите, пожалуйста, были у него враги?
— Сколько угодно. Боюсь, листа бумаги не хватит, чтобы всех перечислить. О мертвых плохо не говорят, но это не тот случай. Уильям Пруитт был лицемер, сноб, а возможно, даже аферист.
— Это человек вашего круга, то есть с Парк-авеню.
— Я живу в Уэст-Сайде, — сказала Кейт, не уточняя насчет Центрального парка.
— А почему он аферист?
— Думаю, Пруитт причастен к покупке краденых произведений искусства.
— Этого здесь нет. — Браун показал на папку.
— Неудивительно, потому что я обнаружила это совсем недавно.
— Каким образом?
Кейт улыбнулась и рассказала Брауну о любопытной беседе с матерью Пруитта и о пропавшем запрестольном образе.
— Я рискнула предположить, что его взял убийца.
— Значит, найдя эту штуковину, мы найдем убийцу. Так? — Браун сделал пометку и вытащил из папки страницу. — Вот показания некоего Ричарда Ротштайна. Это однофамилец?
— Муж. Незадолго до гибели Пруитта он встречался с ним на заседании музейного совета.
Браун посмотрел ей в глаза.
— Но ваш муж его не убивал.
— Ричард? Билла Пруитта? — Кейт коротко рассмеялась. — Знаете, он ничего мне об этом не говорил. Нужно спросить.
— Спросите, — произнес Браун и откинулся на спинку стула. — Я смотрел ваши передачи. Вместе с женой.
 
— Спасибо.
— Я не сказал, что они мне понравились. А только то, что я их смотрел. — Он пристально вглядывался в нее, а затем забарабанил короткими пальцами по краю стола.
Кейт ждала. Она знала, что Брауну сейчас нелегко. Еще бы, опытный детектив с более чем двадцатилетним стажем вдруг вынужден работать с ней, о которой не знает ничего, кроме того, что она когда-то работала в полиции, а сейчас имеет связи в высших кругах.
На его месте я бы тоже не радовалась.
— Вы рассказывали кому-нибудь еще о своих теориях?
— Никому, кроме Тейпелл.
Браун поморщился.
— Если пресса пронюхает о маньяке, это будет очень плохо. Особенно теперь, когда еще не утихли страсти после Снайпера.
— Если бы люди не были падки на такого рода новости, их бы не печатали. — Кейт рассматривала папку Пруитта. — Кстати, ушиб челюсти Пруитта свежий?
— Ничего определенного сказать не могу.
— А отчет коронера?
— Его пока нет. Там какая-то заминка. Придется немного подождать.
— Посмотрим, — сказала Кейт.
 Глава 18 
 
У коронера действительно что-то не ладилось, но звонок от шефа полиции Тейпелл открывает все двери.
На пластиковой карточке было крупно написано: РАППАПОРТ, САЛЛИ. Она была приколота, слегка перекосившись, к нагрудному карману лабораторного халата медицинского эксперта между пятнами винного цвета. Скорее всего это не вино, подумала Кейт, а засохшая кровь. Раппапорт было где между тридцатью и сорока. Рост средний, худая, цвет лица такой, как будто она года два не видела дневного света.
— Извините, что заставляю вас задерживаться.
— Вы шутите? — Раппапорт пожала плечами. — Я только начала смену.
— Кладбищенскую?
Медицинский эксперт нахмурилась.
— Извините, — сказала Кейт. — Неудачный каламбур[36].
Коридор, ведущий в главный зал, где производятся вскрытия, от пола и примерно до половины был выкрашен в унылый серо-зеленый цвет, а дальше до потолка в белый с сероватым оттенком. Салли Раппапорт шагала впереди по зеленоватому плиточному полу, поскрипывая толстыми подошвами кроссовок «Адидас».
Помещение было похоже на старую римскую купальню. Многочисленные арочные проходы достаточно большие, чтобы Лиз Тейлор в образе Клеопатры могла совершить триумфальный въезд в Рим. Гладкие белые плитки, нержавеющая сталь. Холод такой, что изо рта идет пар. Запах формалина в двадцать раз крепче, чем на уроке биологии.
Кейт, разумеется, бывала в морге, и не раз. Но в Астории он размещался на территории районной больницы. Небольшой зал, в котором стояли три или четыре дешевые тележки — носилки на колесиках. Здесь таких можно было бы поставить целую дюжину.
Раппапорт провела Кейт мимо двух тележек с телами под зелеными синтетическими покрывалами, из-под которых высовывались восковые нога с синими венами. Она протянула Кейт маску, закрывающую нос и рот, а другую надела сама. Пригладила вьющиеся каштановые волосы, скрепленные двумя голубыми пластмассовыми заколками в форме рыб. Раньше такие продавались в универмаге «Вулворт»[37]. Кейт не знала, существует ли он сейчас, и подумала, что Раппапорт, наверное, еще девочкой купила эти заколки у какого-нибудь уличного торговца и сохранила до сих пор.
Казалось бы, какое ей сейчас дело до заколок в этом холодном доме смерти, когда она собирается увидеть тело девушки, которая была для нее самым близким существом, фактически дочерью? Черт возьми, не стоит задавать этот вопрос психотерапевту. И без того ясно. Пластмассовые заколки? Прекрасно. Все, что угодно, лишь бы отвлечься.
Раппапорт вытащила из пакета латексные перчатки и кивнула Кейт, чтобы она сделала то же самое. Они двинулись к дальней стене, нижняя часть которой была заставлена металлическими ящиками с большими пластмассовыми ручками. В ручках имелись прорези, куда были вставлены карточки с номерами, написанными от руки черным маркером. Огромная библиотека мертвецов. Медэксперт посмотрела на карточку и взялась за ручку ящика S-17886P, который со скрипом выдвинулся.