Живописец смерти (СИ)

Все-таки надо было настоять, чтобы Тейпелл пришла со мной и представила лично!
— Макиннон? — Полицейский, наверное, закончил академию совсем недавно. Такой у него был вид.
Кейт кивнула.
— Пойдемте, вас ждут. — Он развернулся и начал быстро подниматься по лестнице на второй этаж.
Комната для совещаний в отделе по расследованию убийств выглядела угнетающе серой. Флуоресцентные лампы над головой заливали все пространство холодным голубоватым светом. Обстановку, если можно так выразиться, смягчали около тридцати цветных фотографий, прикрепленных к пробковой доске. Пепельные тела жертв были раскрашены пурпурными кровоподтеками. Кровь цвета темно-красного вина. Среди них попадались знакомые — Солана, Пруитт и Стайн. Кейт откинулась на спинку жесткого металлического стула, легко постукивая пальцами по папке, пытаясь не встречаться взглядом с двумя детективами, которые, собственно, и составляли группу. Тейпелл успела коротко рассказать о них.
Флойд Браун — ас отдела по расследованию убийств; кадровый полицейский; в общении трудный.
Морин Слаттери — расследованием убийств занимается два года; раньше работала в отделе по борьбе с проституцией и наркоманией; энергичная и настойчивая.
Кейт посмотрела на коротко стриженные белокурые волосы детектива Слаттери, на ее губы, подкрашенные розовой губной помадой с вишнево-красным оттенком, и решилась задать вопрос, хотя ответ знала. Просто чтобы растопить лед отчуждения.
— Вы давно работаете в отделе по расследованию убийств?
— Два года, — ответила Слаттери, обнаружив чуть заметный выговор уроженки то ли Бруклина, то ли Куинса. — А до этого пять лет протрубила в отделе по борьбе с проституцией и наркоманией.
— Ого, пять лет! — Кейт улыбнулась.
Морин Слаттери настороженно притихла. По ее мнению, работа здесь не очень отличалась от прежней, за исключением того, что мужчины не оценивают, какая у тебя задница. Она разглядывала дорогой жакет Кейт, ее ухоженность, свидетельствующие о большом достатке, и удивлялась, зачем такая роскошная женщина снизошла до посещения их отдела.
В дальнем конце комнаты Флойд Браун, опершись спиной о стену, потягивал кофе из пластикового стаканчика, почти не поднимая головы. Когда Кейт представилась, он кивнул. Едва заметно.
В комнату влетел Рэнди Мид с пачкой картонных папок под мышкой.
— Ну что, все познакомились? — Он сглотнул, и его адамово яблоко исполнило над галстуком-бабочкой небольшой танец.
Кейт показалось, что этот галстук в голубой горошек смотрится на нем еще нелепее, чем прежний. Мид шумно втянул в себя воздух через зубы (этот звук запомнился Кейт еще с их первой встречи) и бросил на нее косой взгляд.
— Итак, у присутствующей здесь Макиннон созрела некая небольшая теория, и наш шеф Тейпелл захотела, чтобы она поделилась ею с нами.
— Прежде всего, — начала Кейт, решив не обращать внимания на покровительственный тон Мида, — мне хочется, чтобы вы знали: я — профессиональный коп и десять лет проработала в районе Астория. Клэр Тейпелл в виде исключения неофициально включила меня в состав вашей группы.
— Погодите минутку, — смущенно проговорил Браун. — Это не вы вели передачи по Тринадцатому каналу?
Кейт улыбнулась:
— Да, у меня была серия передач по искусству.
Морин безучастно смотрела перед собой. Было очевидно: она не только не видела этих передач, но даже и не слышала о них.
— И в связи с чем вы здесь? — спросил Браун.
— Я думаю, детектив Браун, сейчас это станет ясно. — Кейт открыла папку и выложила на стол фотографию мертвого Пруитта, а рядом репродукцию картины. — Перед вами репродукция известнейшего полотна восемнадцатого века, принадлежащее кисти Жака Луи Давида, которое называется «Смерть Марата». Обратите внимание на то, как похожи сюжет на картине и в ванной комнате Пруитта. И дело тут не только в том, что он, как и Марат, лежит мертвый в ванне. Позы у них совершенно идентичные. Вот, у Марата на картине в руке бумажка. У Пруитта тоже.
Браун подался вперед.
— Ну и что? — промолвила Слаттери. — У Пруитта в руке счет из прачечной. Возможно, он лежал в ванне, рассматривал этот чертов счет, и его хватил инфаркт.
 
— Но у него не было инфаркта, — сказала Кейт. — Я в этом уверена. А счет из прачечной — это просто реквизит. Преступник вложил в ему в руку бумажку, чтобы все выглядело как на картине Давида.
— Значит, инсценировка, — еле слышно пробормотал Браун.
— А этот парень на картине, Марат, что он делает в ванне? — спросила Слаттери.
— Он страдал тяжелым кожным заболеванием, — ответила Кейт. — И чтобы унять зуд, ему приходилось залезать в ванну.
Мид снова шумно втянул воздух через зубы.
— А вообще этот человек на картине и Пруитт… они чем-то похожи?
Кейт ненадолго задумалась.
— Хм… Марат был политическим лидером Французской революции, а Пруитт — президентом музейного совета, то есть они оба были лидерами. — Она помолчала еще немного и добавила: — Думаю, что Музей современного искусства тоже как-то связан с определенного рода революцией. Я имею в виду, что он пропагандирует революционные идеи в искусстве.
Мид кивнул, Браун записал что-то.
Кейт извлекла из папки фотографию Итана Стай на и репродукцию картины из альбома «Искусство эпохи Возрождения».
— Это картина кисти Тициана. Называется «Наказание Марсия».
— Надо же, — пробормотал Браун, внимательно рассматривая фотографию и репродукцию.
— Здесь преступник постарался воссоздать, по мере возможности, конечно, сюжет картины Тициана. — Кейт откинулась на спинку стула и подождала, когда все трое снова посмотрят на нее. — Он наверняка считает себя художником. В давние времена существовал даже такой вид искусства — «живые картины». В нашем случае мы имеем примерно то же самое. Только здесь он творит картины не из живых, а из мертвых.
— Но зачем? — с нажимом спросил Мид.
— А вот поймаете его и спросите, — ответила Кейт.
— Значит, наш убийца разбирается в искусстве, — проговорил Браун, переводя взгляд с одной репродукции на другую.
— Да, но степень его знакомства с живописью пока не ясна, потому что с альбомом репродукций или постером воссоздать их сюжеты на таком уровне мог любой. — Кейт вдруг осенило. — Я вот о чем сейчас подумала. На картине Тициана с Марсия сдирают кожу в наказание за тщеславие. Очевидно, преступник хотел подчеркнуть тщеславие художника Итана Стайна.
— Бедняга, — посочувствовала Морин Слаттери. — И в чем же этот Марсий провинился?
— Он вызвал бога Аполлона на музыкальное состязание и… проиграл.
— Сурово, — заметила Слаттери.
Кейт бросила взгляд на маску ужаса, в которую превратилось лицо мертвого художника.
— В том, что преступник инсценировал картину Тициана, меня окончательно убедила маленькая скрипка, приклеенная на картине Стайна. — Кейт указала на фото. — В лупу это хорошо видно. Я не сомневаюсь: туда ее приклеил убийца. Кстати, эта картина еще там, в мастерской?
— Наверное, — сказал Браун. — Но мы эту скрипочку теперь заберем.
Кейт перелистнула несколько страниц в деле по убийству Стайна.
— Я бы также предположила, что когда вы получите результаты токсикологической экспертизы, то окажется, что в крови Стайна обнаружен какой-нибудь паралитический препарат. Без этого подобную экзекуцию не выдержало бы никакое млекопитающее. — Она повернулась к Миду. — Ваши эксперты, которые осматривали место преступления, случайно не обратили внимание на необычное освещение мастерской Стайна?
— Что вы имеете в виду?
— Я думаю, убийца подражал картине Тициана и в том, что использовал прием «кьяроскуро».
— Что за прием? — спросила Морин.
— Так называют интенсивное черно-белое боковое освещение. Его использовал Рембрандт. И Караваджо тоже. Вообще этим приемом пользовались многие художники. Тициан с его помощью подчеркивал драматизм сюжета. — Кейт положила на стол еще одну фотографию Стайна. — Думаю, если вы снова посетите место преступления, то обнаружите, что половина софитов в мастерской либо демонтирована, либо отключена от сети.