Раскинулось море широко
Телеграмма Командующего Флотом в-адм. Макарова, номер 2063. Действуйте по обстановке, крепко надеюсь на Вас. Желаю удачи.
Что же такое, этот «Маньджур», из-за чего столько шуму?
Ну, земляк вдовствующей Императрицы… тоже из Копенгагена… место рождения – «Бургмейстер ог Вайн», год постройки – 1887… между прочим, систер -шип знаменитого «Корейца»… для тех, кто запамятовал:
Водоизмещение: 1.213 тонны;
Размерения: 66, 6x10, 7x3, 8 метра.
Механизмы: 2 вала, 6 цилиндрических котлов; 1.724 индикаторных сил, 13 уз.
Уголь: 240 т.
Дальность: 2.660 (на 10 узлах) миль.
Бронепалуба: 10 мм.
Вооружение: 2х203/35(105 снарядов), 1х152/35(153 снаряда), 4х107/20(180снарядов), 2х47/43, 4х37/23, 1х63, 5/19, 1 Торпедный Аппарат, 1 запасная торпеда.
Экипаж: 12 офицеров 162 матроса. Мореходная канлодка, первоначально с парусной оснасткой – баркентины. Перед войной рангоут уменьшен.
И так паруса – не обеспечивали хода свыше трёх узлов… а теперь только под парусами «Маньджур» и вовсе ходить уже не мог… мог или не мог, а идти было нужно. Домой.
Всеподданейший доклад 6 Февраля 1904 года.
Собственною ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА рукою начертано: «Что за мудак такое предлОгает? Либо глупость, либо измена. Кроун нужен Макарову в Артуре.» 6 Февраля 1904 года. Подписал: Свиты ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА Контр-Адмирал Рожественский.
Наместник ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА на Дальнем Востоке, телеграммою от 1 Февраля, уведомил Министра Иностранных Дел, что так как внезапное открытие военных действий не позволило лодке «Манчжур» своевременно оставить Шанхай, то он, имея сведения, что под влиянием японского и английского консулов был возбужден вопрос предложить командиру лодки оставить этот порт, тогда как перед входом в него постоянно находятся японские крейсера, признал нужным телеграфировать Посланнику в Пекин, что в силу объявления Китаем строгого нейтралитета, он полагает, что китайские власти могут разрешить «Манчжуру» оставаться в Шанхае или Ханкоу, под условием, что у лодки имеются повреждения и что она не примет участия в войне, при чем команда может быть свезена на берег и помещена на международной концессии.
Посланник в Пекине со своей стороны телеграфировал в тот же день Министру Иностранных Дел, что он, получив телеграмму Наместника ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА с этими указаниями, а также просьбу его задержать разоружение лодки, обратился к китайцам с заявлением, что английскому консулу должно быть запрещено вмешиваться в дела, и что ранее получения от китайского правительства правил об установленном им нейтралитете, не могут быть приняты какие-либо меры относительно лодки «Манчжур», находящейся в Шанхае для надобностей ИМПЕРАТОРСКОГО Генерального Консульства.
Дальнейших сведений о ходе переговоров относительно лодки «Манчжур» не поступало, но 5 сего Февраля получена от контр-адмирала Витгефта, Начальника Временного Морского Штаба Наместника ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА на Дальнем Востоке, телеграмма, содержащая просьбу телеграфировать из Петербурга командиру лодки капитану 2-го ранга Кроуну в Шанхай, какое последовало решение относительно дальнейшей судьбы лодки.
Всеподданейше представляя вышеизложенное на благовозрение ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, долгом поставляю испрашивать Высочайшее соизволение – мореходной канонерской лодке «Манчжур» разоружиться в Шанхае и команде ея, по свозе на берег, не принимать участия в дальнейших военных действиях.
«Высочайше не соизволено». Генерал-Адмирал «АЛЕКСЕЙ».
Николай Иванович Кроун, из финских шведов… был одним из лучших русских офицеров Императорского Флота. Современники уважали его – так же как и Эссена – за отвагу, инициативность, решительность.
Отчего же, спросим мы – не командовал он крейсером? Так ведь старенькая канонерка «Манджур» вовсе не коптила небо на богохранимом Тронгсундском рейде, напротив беленьких гельсингфорских дач… это был стационер! То есть корабль, призванный охранять интересы российские в далёком Шанхае – там, где как раз от командира могла потребоваться и хитрость, и дипломатический такт…
…«Итак, господа, диспозиция следующая…
Мы находимся здесь – выше Шанхая, напротив сеттельмента, квартала иностранных концессий. Вот здесь, ниже по реке, в шанхайском аванпорте Вусунге – находятся блокирующие нас силы противника, под общим командованием Того-младшего, в составе крейсер „Идзуми“ (флагман Того), „Сума“, „Акицусу“.
Крейсерок – ровесник нашему „Маньджуру“, но – две десятидюймовки, шесть шестидюймовок, шесть – прочая мелочёвка, три минных аппарата, семнадцать узлов.
Малый крейсер „Сума“ – поменьше, 2700 тонн, брони нет, две шестидюймовки, шесть 120-мм, два минных аппарата, зато и скорость выше – двадцать узлов.
Третий корабль – однотипен „Суме“…
Пока что ведут себя прилично, но это – пока… учитывая, что мы сковываем всё же достаточно приличные силы неприятеля, не думаю, что японцы не предпримут каких-либо шагов по нашей нейтрализации…
У нас есть следующие варианты действий.
Первый. Разоружаемся, и мирно ожидаем конца этой войны… а что? Оклад жалования сохраняется в двойном размере…
Второй. Разоружаемся, даём честное слово не участвовать в этой войне и уезжаем по домам, сдав лодку на ответственное хранение китайцам… а что? Вот я, например, в Николаевскую академию поступать собирался…
Третий. Разоружаемся, и наплевав на правовые последствия, пробираемся в Артур… а что? Хоть не стыдно будет смотреть в глаза товарищам-офицерам.
И последний… прорываемся.
Вопросы?»
Старший офицер встал, одёрнул китель и, чуть понизив голос, смущённо произнёс:«Николай Иванович, а как мы прорываться-то будем?»
«Вот об этом я и хотел Вас, господа спросить… мичман Зуев?»
Юный Зуев, покраснев, едва не сорвавшись на предательский фальцет, доложил:«Да что там думать… загрузим все наши мины заграждения на баркас, я подойду к япошке борт о борт, матросиков смайнаю – за борт, а сам топором по взрывателю – хрясь!»
«Мысль дельная. Только вот не дадут японцы брандеру подойти к борту… а взрывать далеко от японца – малая вероятность, что будет толк…»
«Ну, это смотря какой брандер снарядить… – старший артиллерист Пантелеймон Михайлович Хрякин осторожно вытер фуляровым платком покрасневшую лысину – Вот, ежели к примеру взять, тысяч на несколько тонн…»
«И где Вы столько взрывчатки возьмёте?»
Хрякин неторопливо и доходчиво объяснил.
«Добро. Отставить, мичман. Кто предложил – тому и выполнять… справитесь, Пантелеймон Михайлович?»
«Дык… дело, оно, конечно, того… шибко интересное… но где наша не пропадала! Давно хотел что-нибудь подобное увидеть…»
«Ещё предложения?»
«Подняться вверх по реке, до рукава Хуанпуцзян, а потом по Хуанпуцзян выйти в море, устья находятся довольно далеко друг от друга. – штурман Халькевич очень любил рассматривать карты – Можно, конечно, ещё дойти до Великого Канала, и по нему уйти хоть куда… да боюсь, что по китайскому каналу мы просто не пройдём-с…»
«А Вы не бойтесь… берите баркас и промерьте-ка глубины, пока Пантелеймон Михайлович свою шутиху будет готовить…»
Хрякин только ухмыльнулся – и в его глазах зажёгся нехороший огонёк старого пиромана…
… Что касается упомянутого Халькевичем водотока в море южнее Шанхая. Это был рукотворный канал: сторонний наблюдатель быстро бы определил, что отсутствуют пойма и террасы, а также иные формы, типичные для долин рек… Канал при этом очень древний. Следы земляных работ отсутствуют, всюду плотная застройка. Возраст его был не менее пары сот лет, а ширина – от 170 до 250 метров в разных частях.
Великая страна Китай – где не только ведут великие стойки – но и плотно забывают об их существовании… но воспользоваться этим каналом «Маньджуру» было не суждено!
… На корме парохода лениво полоскался на ветру трехцветный французский флаг. Название – «Гранкан», порт приписки – Марсель. Из четвертого трюма судна валил густой белый дым.