Раскинулось море широко

Правительство Его Величества полагает необходимым отозвать своего посла в Петербурге для консультаций…»
…«Вот и дождались!» – на лице Михаила читалось, как ни странно – облегчение. Лопнул ноющий нарыв в груди – будет? не будет?
Теперь что! Пришла беда, отворяй ворота…
«Одного только я не понял – о каких турецких подданных идёт речь?»
«Британский посол приватно пояснил, что во Владивостоке зверски убит русскими моряками турецко-подданный, некий Бендер-бей… вот англичане и негодуют!»
  
«Да, вот уж к каждой бочке затычка, учат-учат нас, дикарей, цивилизованным манерам… Что мы можем сделать шведам?»
Редигер озабоченно потёр красные, бессонные глаза:«Полагаю, мы им можем помочь. Отправим из Котки два стрелковых батальона…»
«А что, мы разве со Швецией не воюем?»
«Нет, Ваше Императорское Величество – мы помогаем законному королю Оскару Второму приструнить норвежских сепаратистов, мятежников…»
«Это хорошо, это по-соседски… Но что сами шведы?»
«Мне Игнатьев шифровку прислал из Стокгольма – шведы очень хотели бы сохранить нейтралитет, но, при условии помощи России в виде давления на Христианию они готовы оборонять Проливы от вторжения кораблей стран, не являющихся Балтийскими.»
«С паршивой овцы… а вот маменька нейтралитет Дании не гарантирует! Господи Боже, сколько же мы денег в них вбухали, сколько заказов им передавали… как в бездонную бочку…»
«Главный Морской Штаб полагает, что в случае прорыва англичан в балтийские воды они прежде всего…»
«Погодите, дайте угадаю? Высадят десант на Дворцовую?»
«Нет, наш Рожественский вполне реалистичен. Англичане прежде всего попытаются прервать снабжение германской промышленности шведской железной рудой…»
…«Поэтому, Ваше Императорское Величество, занятие Норвегии, в первую очередь – Нарвика, для обеспечения безопасности рудников Кируны, следует предпринять немедленно! Это жизненно необходимо для металлургических заводов Рура.»
Вильгельм Второй зябко подёрнул плечами и посмотрел на фон Бюлова:«Но это ведь… война?»
…«А она, собственно говоря, уже началась…»
С хрустальным звоном в мраморную чашу падала прозрачная струйка воды… Его Величество, Сотрясатель Вселенной, Повелитель Миров, Сейид Амир Абдул Ахад-хан, Эмир Бухарский отщипнул от спелой грозди янтарную, прозрачную ягодку…
Его Высочество, Меч Справедливости, Муххамед-Раххим-хан, хан Хивинский (да, я знаю! Но именно так – высочество – он именовался) с трудом оторвался от созерцания воды, ибо ничего прекраснее воды – нет для жителя Красных Песков…
«Ну что же… Совершенный создал нас мужчинами и воинами. Можем ли мы препятствовать воле Всесущего?»
«О мой брат… не приходил ли к тебе посланник он инглеси-фаренги?»
«Да, царственный брат мой… уста его были медоточивы! Он обещал мне денег, солдат, оружия – и все сокровища Хадрамаута в придачу.
Мне он очень понравился…»
«И что же ты решил?»
«Сначала я решил отрезать ему голову и отослать Белому Царю… но по зрелом размышлении…»
«Размышление – жемчужина добродетели!»
«Воистину так! Зачем Белому Царю засоленная голова фаренги? В его Зимнем Сарае много иных чудес… так что я просто посадил инглези на кол! Пусть посидит, подумает…»
«Да, это интересное решение… своего инглези я, скудоумный, скормил амударьинским тиграм в моём зверинце… и у них, Волею Аллаха, было потом несварение желудка…»
«О царственный брат мой! Мои славные теке скучают! Их шатры пусты без воинской добычи, кони, что быстры, как хамсин, застоялись… не пора ли нам вспомнить, что наш Белый Царь нуждается в нас?»
«Аллах Велик! Иншалла… Думаю, что мы сможем сейчас пустить кровь в Пешаваре и Равалпинди!»
«Аллаху Акбар! Поистине, сегодня великий день!»
… В этих местах днём небо до того полно глубины, что кажется чёрным…
Далеко внизу – лежит ровный, серебрящийся покров кучевых облаков, в вышине, над курящимися снежными вихрями вечными снегами – тают облака серебристые, те – которые лежат у самого преддверья Космоса. Оттуда, с немыслимой высоты, опускаются огромные, прозрачные, никогда никем не виданные снежинки… потому что люди здесь не живут.
Царство вечного льда, вечного холода… зона смерти! Чёрный гранит, синеющий лёд…
И неземной красоты снежинки, которые, невесомо, опускаются на эти чёрные камни, на этот девственно-белый, не осквернённый ничьими следами – ни птичьими, ни звериными – снег…
И на плечи обнаженного, прикрытого только набедренной повязкой, длиннобородого и длинноволосого мужчины, сидящего в позе полу-лотоса на с шипением тающим от соприкосновения с его телом снегу…
Когда мужчина был молод – недавно это было, каких-то двести-триста лет тому назад – он любил обертываться в мокрую простыню, которую подавал ему его юный, семидесятилетний, ученик – и высушивать эту простыню на своём теле. Бывало, за морозную ночь до пяти простыней сушил, да…
Теперь человек повзрослел и оставил эти ребяческие забавы…
Теперь он просто сидел и размышлял – как из ледяных букв «О», «Ж», «А», «П», сложить слово «Вечность»…
Снизу чуть хрустнул снег…
«Учитель…»
«Что мне до мира живых… тут с богами бы разобраться!»
«Но…»
«Я знаю. Англичане вступили в Тибет. Ты это хотел мне поведать?»
«Учитель всё знает…»
«Ох, люди, люди… вечно куда-то бегут, что-то делают… вступают куда-то постоянно, то в Тибет, то в коровью лепёшку…
Хорошо, я дам ответ… позже… а теперь оставь меня, юный падаван…»
Снег внизу, под утёсом, почтительно скрипнул…
Покряхтев, Махатма привстал, вынул из складок набедренной повязки маленькую, стальную коробочку… раскрыл её, направил одну половинку трёхдюймового зеркала русского кавалерийского гелиографа на заходящее солнце, а вторую – на вершину Джомолунгмы…
Через несколько секунд на её отроге вспыхнула ответная, блистающая звезда.
Быстро защёлкав поворотным рычажком, аскет передал сообщение – получив ответное мерцание далёкой звезды…
Спрятав прибор, Макатма хлопнул в ладоши…
«Слушай же, мой ученик! Мне было откровение… Гэсэр Близок! Он уже грядёт с Севера! Пора зажигать огни…»
Радостно скатившись по снежным ступеням, юный ученик подбежал к высящейся на утёсе башне из с таким нечеловеческим трудом доставленного верными шерпами дерева, обильно пропитанного ячьим жиром…
Опрокинул на фитиль вечно тлеющую синим огоньком лампадку…
Через несколько минут ураганный ветер раздувал ярко запылавший огонь… в стремительно накатывающейся тьме прикрывающий лицо лохматой рукавицей чаятель мудрости увидел – как вдали ответно вспыхнул сигнальный огонь на соседней вершине, а затем – ещё один, ещё… над вечными вершинами Азии загорались огни Гэсэра!
… В последней четверти прошедшего века в Тибете активизировалась деятельность российских исследователей.
Британцы были обеспокоены тем фактом, что одним из наиболее активных фигур тибетского правительства стал выходец из России Агван Дорджиев (полковник русского генерального штаба!).
Значимость этого присутствия была выдана за «шпионаж» проанглийски настроенными исследователями Тибета японцем Кавагути и и сикхом Чандра Дасом.
В этот период имели место тревожившие англичан российские экспедиции полковников Пржевальского и Козлова а тибетские окраины, а также поручиков Цыбикова и Норзунова в Лхасу.
Тибет в это время представлял собой замкнутую из-за труднодоступности общность, жизнь которой базировалась на буддистских ценностях. Мерно крутилось каменное молитвенное колесо, и вечный ветер трепетал яркие флажки над средоточием жизни – монастырями…
Реальная власть принадлежала буддистскому духовенству.
В этот период Тибет оказался буферным государством между тремя державами: Российской и Британской империями, и ослабленным, но густонаселённым Китаем.
1901 году вице-король Индии лорд Керзон попытался вступить в переговоры с Далай-ламой, но его письмо было возвращено нераспечатанным.