Раскинулось море широко
«Родная моя, пойми – сейчас война! Всем тяжело. А солдату в строю – что, сейчас под пулями легче?»
«Солдат много, дас Император есть один. И Ви у мениа тоже есть один.»
«Ну хорошо, хорошо… ладно. Я после обеда ещё вздремну, обещаю. Слово Царское! Ты чего пришла-то, Коко?»
«Не ругайте глюпий баба, но я есть подюмал… вот когда я был медхен, мы с Папа ездиль охота… и наш Егер надевайт Егерский костиум… Dunkelgrьn, klar? и Егер в кустиках было нихт видать! Я есть стреляйт, и Егер попадать приамо в…»
Государыня мило покраснела.
Михаил хохотал до слёз:«Егерь-то хоть живой остался?»
«Я-я, натюрлих… только сидейт долго не мог… но вот что? Отчего бы Руски зольдатик все не одевай Егерский костиум? Тогда плёхой япошка их нихт видеть!»
Михаил хмыкнул… а ведь не так глупо, а? Надо поговорить с Редигером! Например, гимнастические рубахи… можно покрасить, и очень просто… в тёно-зелёный, значит?
Гучков что-то писал такое, про Англо-Бурскую войну… там англичане форму красили. В какой-то цвет… табачный? Не помню. Записать, и спросить.
Слушайте, а жена-то у меня, выходит… не такая уж и дура?
…«Да если бы! Да если бы хоть четверть тех средств, которые издержали при постройке Дальнего, были потрачены на изучение Русского Севера!» – Дмитрий Иванович Менделеев, так и не признанный самым демократическим в мире Нобелевским Комитетом русский гений, задохнулся от возмущения.
«То что бы было?» – лауреат Золотой Константиновской медали, лейтенант Колчак глухо кашлянул, деликатно прикрыв рот платочком (а потом опасливо на платочек посмотрел – нет ли на нём следов крови? Слава Богу, пока нет… )
«Как что! Неужели Вы не понимаете?»
«Нет, профессор, извините – не понимаю…»
«Ну вот представьте – нам нужно перебросить сейчас корабли на Восток… а на дороге к Владивостоку – японцы! И хорошо, если только они одни…
А как было бы здорово – обогнуть Скандинавию, а потом через наш же „задний двор“, по великим северным морям – прямо в Тихий Океан!»
Колчак, на секунду прикрыв глаза – вспомнил бескрайние ледяные поля… могучие торосы… коварные мели и скалы у загадочных, заснеженных берегов…
Покачал сокрушённо головой…
«А уголь где брать?»
«Уголь мы можем взять в Норвегии!на Шпицбергене! да по Оби сплавить из Кузнецкого бассейна! Вот, если бы у нас было хотя бы три таких ледолома, как „Ермак“…»
«Если бы у бабушки была бы борода – так была бы дедушкой…
Идея, конечно, красивая, не спорю!
Но ведь практически там никто не плавает…»
«Господин лейтенант, Вам с мостика не всё видно… я тут активно с Министерством Финансов сотрудничаю… есть у меня некоторые связи… так вот.
Черников из Департамента Речного Флота сообщает мне – что в снабжении сибирских городов большую роль в конце прошлого века играли английские пароходы, доставлявшие товары из Европы Северным Ледовитым океаном в устья Оби и Енисея. Первоналально они уходили обратно без груза.
Но в 1897 году на иркутскую ярмарку прибыл представитель английских компаний с целью зафрахтовать речные пароходы для доставки сибирского сырья в устье Оби и Енисея.
С открытием навигации портовая жизнь Енисейска оживает.
В начале прошлого лета здесь стояли три больших английских парохода, в первой половине июня ожидалось прибытие пароходов английской компании „Поппам и Ко“. И что же? 25-26 июля целых 14 океанских английских пароходов прибыли в Вилюйск!
Да вот и Степан Осипович Макаров рассказывал мне, что представитель сибирского золотопромышленника Немчинова Томас Вардронпер вместе с ним на пароходе „Иоанн Кронштадтский“ ходил в Енисейск», когда Макаров «Ермака» испытывал.
Далее Черников пишет, что по Северным океаном а потом по Оби и Иртышу в Омск доставлялись материалы для строительства Сибирской магистрали, а на Ангаре были специально проведены взрывные работы для очистки русла.
«Надо же!Значит, ходят по Северному Пути? А почему в России про это ничего не знают?»
«Так наша демократическая пресса тогда горячо обсуждала животрепещущую новость – разрыв примадонны К. с Великим Князем N.N.»
«Н-да… а потом господа писатели упрекают русских, что они ленивы и нелюбопытны…
Ну ладно… допустим, отряд кораблей пришёл – куда?»
«В Петропавловск-Камчатский!»
«Не уверен… дыра-дырой, полторы тысячи жителей. Запасов топлива нет, припасов нет, рембазы нет… Гораздо выгоднее выглядит бухта Провидения, в Беринговом море, её клипер „Всадник“ исследовал, нашёл очень удачной… или вот Ново-Мариинск, в Анадырском лимане. Там и уголь есть!
И ведь дальше можно никуда не ходить! Нависает над открытым флангом, пресекая морские пути из Северо-Американских Штатов к японским берегам… очень интересно!»
И две головы – кудлатая, селовласая – и коротко, по -военному, стриженная – склонились над расстеленной на столе картой… часы пробили пять утра…
… На гравюре – только чёрный и белый цвета… никаких полутонов.
Черные скалы, белые полоски снегов на них, черные, тяжёлые волны, набегающие на белую заснеженную гальку… Матросы в чёрных балахонах высоко подняли над головами тяжёлые, черные дубины… а у их ног – испуганно съёжились чёрные, атласные тела котиков.
Это действительно гравюра: Пасенюк. «Промысел морского котика у Командор». Краеведческий музей, Петропавловск-Камчатский.
В реальности – всё так… только на черном и белом добавлено ещё кроваво-красного!
Впервые промыслы были начаты здесь в 1743 году, но это был не котиковый промысел. Дело в том, что котиковые шкуры стоили на рынке довольно дешево. И поэтому первым из промысловиков забоем котиков занялся казак Емельян Басов только в 1745 году. Им было забито и вывезено 2200 голов.
А почему не занимались забоем котиков? Котикам предпочитали морских бобров (каланов), которые водились здесь в большом количестве. Существовали следующие расценки: если бобр стоил 8 рублей, то котик стоил меньше 60 копеек. Настолько была велика разница. И, соответственно, котиком в те времена не занимались. На ярмарке на границе России с Китаем шкура бобра стоила до 100 рублей. В XVIII веке 100 рублей были огромные деньги. Вот почему «сшитые» на скорую руку суда – шитики – окупались за одну ходку сюда.
Что такое 8 рублей по тем временам?
Вот здесь тогда промышлял Емельян Басов. В крайней бедности, в безвыходной ситуации, он в Большерецке из медновской самородной меди отлил в мае восемь фальшивых рублей. На эти деньги он сумел купить себе и своему семейству ягод, молока, соленой рыбы, табака и жил безбедно до самого Рождества. Его потом разоблачили и сгноили на каторге.
В XIX веке расценки увеличились. Морские бобры стоили по 50 рублей, а коты стоили 1 рубль за шкуру.
Котиков добывали лишь только потому, что их было много. Американская компания «Гутчисон и Кооль» занялась промыслом котов в 1870 году. Бобров к тому времени почти не осталось, их поголовье было сильно истреблено. Котики же добывались в огромном количестве, доставка и сбыт тоже были отлажены. Компания арендовала промыслы у нас на Командорах, а с американской стороны – на островах Прибылова, где была аналогичная ситуация. Здесь добывали до 40 000 голов в год.
На баснословные деньги, которые крутились здесь, были построены дома, некоторые из них находятся до сих пор в нижнем поселке Никольского, и было построено село Преображенское, которое было достаточно зажиточным. Средний годовой доход семьи на острове Медном составлял 1000 рублей. В XIX веке это были бешеные деньги. Доходило до 5000 рублей в год на семью.
На Медном табак не курили, курили американские сигары!
Люди за этот достаток платили своим здоровьем и жизнями. Мальчики работали с 8 лет, женщины были заняты тяжелым физическим трудом, и продолжительность жизни была невелика. Сорокалетний алеут был глубоким стариком… пили, конечно… много пили.
Итак, американская компания арендовала промыслы на нашей стороне.
Из доклада коллежского асессора Сурковского 1882 года: «Условия, на которых заключались договоры аренды, были кабальными, и Россия теряла возможную прибыль, которая могла быть 240 000 рублей в год вместо получаемых 80 000. Это сумма, которой было бы достаточно для поднятия всех наших северо-восточных окраин, на учреждение крейсерства в северных морях и на прочное утверждение нашего господства по всему восточному побережью от устья Амура до Ледовитого океана».