Морально безнравственные (ЛП)


— Что вы имеете в виду, когда говорите, что я должна спуститься? — я смотрю на Ану в недоумении.
— Простите, но синьора сказала, что с этого момента, если вы хотите поесть, вы должны приходить в столовую. Она запретила всем сотрудникам приносить вам еду.
Я старалась избегать Лючию, насколько это было возможно, предпочитая есть в комнате, чем рисковать еще одной стычкой с ней.
Похоже, мой план только еще больше раззадорил ее.
Я сжимаю кулаки, разочарование грызет меня.
Когда Энцо и Рокко отсутствуют большую часть дня, остаемся только я и Лючия, а это значит, что ей не нужно притворяться, что она не злая ведьма, какой она и является. А теперь, угрожает уморить меня голодом, если я не буду следовать ее указу?
Я качаю головой, не зная, как поступить. Понимаю, что она делает это, чтобы разозлить меня и вывести на чистую воду, чтобы она могла мучить меня еще больше. Жаль для нее, что я не собираюсь этого допустить. Мне просто придется быть начеку.
Кивнув Ане, я выхожу из комнаты, мысленно готовясь к битве с монстром.
— А вот и она, — радуется свекровь, увидев меня, и я замечаю, что мы не одни за столом.
Что у тебя за игра, Лючия?
— Так приятно снова увидеть тебя, Аллегра. Я давно собиралась заглянуть к тебе. В прошлый раз мы не успели хорошо узнать друг друга, и я надеялась это исправить, — она трепещет ресницами, улыбаясь Лючии.
От меня также не ускользнуло, что они говорят по-английски, прекрасно зная, что у меня проблемы с произношением.
Я натягиваю свою лучшую фальшивую улыбку и сажусь за стол. Мой желудок урчит, поскольку накануне я тоже почти ничего не ела. Опускаю взгляд на ассортимент еды — пирожные, сэндвичи, печенье, все то, что я никогда раньше не ела.
— Лючия, я не думаю, что Аллегра видела это раньше, — хихикает Джианна, видя, как я смотрю на еду. Я поднимаю взгляд вверх, хмурясь.
— Это английский послеобеденный чай, — говорит Лючия, выглядя самодовольной.
— Но это не послеобеденный чай, — хмурюсь я.
— Боже, Боже, — Лючия кладет руку на рот, пряча улыбку. — Иногда я забываю, что ты из сельской местности. Я уверена, что у них там такого нет, — ее тон выдает удовлетворение, которое она испытывает, указывая на мою безродность.
Она не знает, что в деревне я почти ничего не ела, так что я не собираюсь от всего отказываться.
Я пожимаю плечами и начинаю накладывать еду на свою тарелку. Я собираюсь поесть и убраться отсюда.
Сэндвичи выглядят неплохо, и я откусываю кусочек, с удивлением обнаруживая, что мне нравится вкус.
— Ей нравится, — заявляет Джинна, на ее губах играет лукавая улыбка.
— Конечно, нравится, это же еда, — говорю я ей, закатывая глаза. Она, наверное, ни дня в жизни не была голодной.
— О боже, может, нам стоит сказать ей, что это такое? — спрашивает Лючия, ее глаза прикованы ко мне.
— И испортить ей обед? Не стоит. — Фальшивое беспокойство Джанны очевидно, но еще более очевидно, что они каким-то образом испортили еду.
Я опускаю взгляд на сэндвич и замечаю, что внутри какая-то паста. На вкус она напоминает мясо, поэтому я не могу представить, что это может быть еще.
— О чем ты говоришь?
— Тот сэндвич, который тебе так нравится, сделан из яичек дикого кабана. Деликатес, как я слышала, — выражение чистого снисхождения на лице Лючии говорит мне, что все это было сделано специально.
Еще одно унижение, верно? Но на этот раз ей пришлось привлечь к этому Джианну Гуэрра, свою идеальную невестку.
Давайте посмеемся над крестьянкой!
Я не даю им возможности проявить свою реакцию. Вместо этого я просто пожимаю плечами и продолжаю есть.
Еда есть еда, верно?
— Вау, спасибо вам большое! — добавляю я, набив рот едой. — Вам не нужно было прилагать столько усилий, чтобы угостить меня деликатесом. Я могу съесть все, что угодно, — говорю я, снова откусывая от бутерброда.
  
Выражение их лиц стало скандальным, их рты полуоткрыты от отвращения, когда они увидели, как я с большим аппетитом поглощаю бутерброд.
— Вы знаете, в моей деревне у нас есть деликатес с коровьим языком. Я должна приготовить его для вас в следующий раз. Чтобы отблагодарить за это. — Их лица опускаются при упоминании коровьего языка, и я стараюсь не улыбаться. Вместо этого я продолжаю. — О, и внутренности. Я не думаю, что в больших городах люди больше не едят внутренности. Я имею в виду…
— Я думаю, этого достаточно, — перебивает меня Лючия, ее лицо почти зеленое. — Ана, пожалуйста, убери еду.
— Но, — начинаю я, но понимаю, что с ней не договориться. Поэтому я откидываю рубашку вверх, создавая небольшой мешочек, и беру столько еды, сколько помещается в моих руках, и запихиваю ее внутрь.
Джианна, и Лючия смотрят на меня с благоговением, но я не жду, пока их снова усадят. Я встаю, готовая уйти.
Я прохожу мимо, намереваясь вернуться в свою комнату, и не замечаю, как Джианна медленно вытягивает ногу. Только когда я спотыкаюсь об нее и падаю лицом вниз на пол. Еда высыпается из моего импровизированного мешочка и катится по земле. Мягкая еда превращается в кашу под весом моего тела, и я чувствую, как она прилипает к моей одежде.
— Упс, — хихикает Джианна, и вскоре к ней присоединяется Лючия, обе они смеются надо мной.
Черт!
В этот момент мне уже плевать на унижение, но тут боль излучает мое колено. А тут еще и плечо, с едва зажившей раной. Можно сказать, что дела у меня не очень.
Мой рот открывается на низкий стон боли, глаза закрываются в попытке противостоять ей.
Я слышу вздох, а затем сильные руки поднимают меня.
— Ты в порядке? — я открываю глаза и вижу обеспокоенное выражение на лице Энцо.
— Ты в порядке, Аллегра? Она, наверное, споткнулась, да? Эти полы слишком скользкие. — Лючия быстро вмешивается, но Энцо даже не обращает на нее внимания.
— Ты в порядке? — спрашивает он снова, и я медленно киваю.
Без предупреждения он подхватывает меня на руки, и я обнимаю его за шею, держась за опору.
Он поворачивается к паре за обеденным столом и произносит слова, которые я меньше всего от него ожидала.
— Джианна, тебе нечего делать в этом доме, и я надеюсь, что вижу тебя здесь в последний раз. Мама, если ты так хочешь с ней встретиться, сделай это вне дома. Здесь ей не рады. Это теперь и дом Аллегры, и я надеюсь, что ты не причинишь ей неудобства.
Не дожидаясь ответа, он несет меня вверх по лестнице в мою комнату. Он распахивает дверь и укладывает меня на кровать.
— Где болит? — он опускается передо мной на колени, осматривая меня на предмет повреждений.
— Я в порядке, — наконец нахожу слова, но ответ его не удовлетворяет. Он начинает задирать мою рубашку, пока не становится виден шрам от раны. Он наклоняется и осматривает его, его пальцы нависают над ним.
— Больно? — спрашивает он снова, а я просто качаю головой.
— Аллегра. Ты должна сказать мне, если что-то болит, иначе я не смогу тебе помочь.
— С чего бы это? — спрашиваю я тоненьким голоском. Не то чтобы он не издевался надо мной. Просто его семья выбрала более прямой путь.
— Потому что я дал клятву защищать тебя. И я собираюсь выполнять ее.
— Неужели? — насмешливо спрашиваю я. — А кто защитит меня от тебя? — потому что, хоть шутки и подколки Лючии и Джианны причиняют боль, у них нет такого потенциала изранить меня изнутри, как у него.
— Никто. Ты моя, и я могу делать с тобой все, что захочу.
— Правда, что ли? — фыркнула я. — Я игрушка, которую можешь сломать только ты.
— В этом ты права, маленькая тигрица. Только сейчас я хочу собрать тебя обратно. Так скажи мне, где больно? Или я могу найти сам. — Его руки тянутся к подолу моей юбки, медленно задирая его вверх.
— Прекрати, — я отпихиваю его руку. Вместо этого вытягиваю ногу и показываю ему синяк на колене.
Его холодные пальцы касаются кожи вокруг, и дрожь проходит по моему позвоночнику, мурашки образуются по всему телу.