Нарушенный покой Хозяйки Лабиринта

Я сидел и тупо смотрел, как струйка пара поднимается над кофейной чашкой. Затем, резко отставив ее, я вышел в холл и принес оттуда телефонный справочник.
— Слушаю, — ответил мне приятный женский голос.
— Моя фамилия Алекс. Я хотел бы заказать билет на ближайший самолет в Афины. Так… В час? Отлично. Да, я сам приду.
Я положил трубку и поднял ее вновь.
— Примите, пожалуйста, телеграмму:
 
Мисс Кэролайн Бэкон Британский Археологический институт Афинах точка Письмо получил точка Буду вечером Афинах точка Люблю тебя точка Закажи номер Хилтоне точка Привет мисс Мэри Сандерс точка
 
Джо Алекс
 
Я положил трубку и вздохнул с облегчением. Все. Обратной дороги нет.
Попросив Хиггинса упаковать багаж, я отправился за билетом. Быстро уладив все формальности и выпив наконец с наслаждением две чашки кофе, я взглянул на часы. У меня оставалось в запасе еще четыре часа. Я вышел из кафе, сел за руль и направился к новому Скотленд Ярду.
— Заходи, заходи, Джо! — Бен Паркер, быстро обойдя стол, радостно двинулся мне навстречу.
Мой друг, теперь уже старший инспектор Скотленд Ярда, с годами совершенно не менялся. Все те же энергичные движения, все та же лучезарная улыбка.
— Ну, что нового, Бен?
— Ничего. — Паркер придвинул ко мне пачку сигарет. — Все лондонские убийцы уехали в отпуск. Стоит блаженная тишина.
— Тишина часто бывает, как ты знаешь, перед бурей. — Я выпустил колечко дыма. — Впрочем, я тоже покидаю Лондон. Через несколько часов брошу свое натренированное тело в пучину вод морских.
— Куда это ты собрался?
— В Афины. А затем на маленький такой островок под названием Керос. Я, видишь ли, приму участие в археологической экспедиции профессора Хью Ли.
— А, профессор! Знаю, знаю. Интересно… Чем больше я работаю, тем больше убеждаюсь, что практически уже нет человека, который не оказался бы у нас зарегистрирован.
— Ты хочешь сказать, что до того, как профессор стал профессором, он прославился как злостный алиментщик или гнусный маньяк-детоубийца? Он что — темная личность?
— Ну этого я не могу сказать наверняка, — ответил Паркер без тени улыбки. — Но два года тому назад возникло некое дело о наследстве. Я, как всегда, могу рассчитывать на конфиденциальность?
Я вздохнул.
— Давай, рассказывай. Мне же с ним общаться.
— Это давняя история… Ли женился совсем молодым и вскоре его юная жена сбежала с другим. Позднее она получила развод, вышла замуж за того, другого, и родила ребенка, мальчика.
— Очень трогательно. Но я думал, что у Скотленд Ярда есть дела поважнее.
— Но тот, второй, — продолжал Паркер, проигнорировав мою реплику, — оказался негодяем и бросил ее одну с младенцем. Все это произошло перед войной.
— Теперь ты должен мне рассказать что-нибудь более душещипательное, а не то я сейчас лягу на твой служебный кожаный диван, свернусь калачиком и улечу в небезызвестные объятия. Я за последние три дня спал в сумме где-то часов пять. Покороче, Бен, я тебя умоляю.
— Короче невозможно. Эта экс-жена профессора Ли, который тогда, кстати, еще не был профессором, уставшая от невзгод и напастей, решила покинуть бренный мир. Но перед тем, как покончить жизнь самоубийством, она написала письмо своему первому супругу, поручая ему опеку над ребенком, рожденным от второго.
— А профессор Ли, конечно, взял. У женщин в этом отношении обычно безошибочный инстинкт, — оживился я.
— Да, он действительно взял парнишку к себе. И все было бы замечательно, если бы опять же не мелодраматическое стечение обстоятельств. Этот выродок-отец, которого не было в Англии в течение многих лет, вдруг появился и начал разыскивать сына. Он вернулся богатым и полным самых лучших чувств и намерений. И тогда мальчик, который, впрочем, был уже студентом университета, узнал обо всем. Профессор Ли никогда не говорил мальчику, что он его отец, посчитав, что это будет нечестно, и ребенок решил, что его родители погибли в автокатастрофе. В общем, произошел доверительный разговор между всеми троими, и парень, узнав, что мать покончила жизнь самоубийством, отказался от какого-либо контакта с отцом. Но два года тому назад отец умер, завещав сыну все свое состояние. И молодой человек, теперь уже подающий надежды ученый, все-таки принял это наследство. Родственники умершего были возмущены, что он завещал все сыну, который и знать его не хотел, и начали частное расследование, пытаясь обнаружить какую-нибудь ошибку. В результате дело попало к нам. Но вопрос оказался самым что ни на есть простым. Все было совершенно законно.
 
— А молодого человека зовут Роберт Гордон, не так ли? — Я задумался. — Но почему же Кэрол ничего об этом не знает? И, видимо, никто не знает, что Гордон является воспитанником профессора?..
— В Англии все возможно, — улыбнулся Паркер. — Этот молодой человек уже в качестве студента жил один.
— Так, так… Все теперь ясно. Ну что ж, Бен, мне пора. Скоро самолет. Вернусь — сразу позвоню.
— Удачи, Джо!
Всю дорогу в аэропорт, а затем в самолете я не переставал поражаться своей родной нации. Только англичане могут проработав бок о бок друг с другом в течение нескольких лет, даже не догадываться о самых простых и естественных вещах. И только англичане могут в течение многих лет скрывать самые простые и естественные чувства. Размышляя над всем этим, я и не заметил, как заснул.
Проснулся я оттого, что кто-то, видимо, уже давно, тряс меня за плечо:
— Эй, приехали. Саламина. Приехали.
Я был в Греции.
  
7. «Мы готовы, господин профессор…»
 
В отеле меня ждала открытка от Кэрол:
 
«Джо! Как только мы приехали, то узнали, что тотчас должны отплывать, потому что институт нанял для нас небольшой кораблик, который уже через три часа отправляется. У нас тут ад кромешный с погрузкой. Жду тебя. Надеюсь, ты придумаешь что-нибудь умное, чтобы приехать как можно скорее. Целую. Кэрол»
 
Я два раза перечитал открытку, отложил ее и бросил на полированную поверхность стойки бюро регистрации длинную зеленую банкноту.
— Я очень устал, — обратился я к смуглому седоголовому портье. — Мне надо выспаться. Но утром я должен оказаться на одном из островков Эгейского моря.
Портье аккуратно сложил банкноту, убрал ее в верхний карман пиджака и, склонив голову, спросил:
— И как же, сэр, называется этот ваш островок?
— Он называется Керос, — ответил я.
Портье снял трубку, набрал номер и стал что-то очень быстро говорить, затем он неожиданно замолчал и застыл как изваяние, не отнимая трубки от уха. Наконец он повесил ее и повернулся ко мне.
— К сожалению, не существует никакого сообщения с островом Керос. Честно говоря, сейчас его ищут на карте. Вы уверены, что вам нужен именно он?
— Уверен.
— Но он же необитаем.
— Я знаю.
Портье с сомнением посмотрел на меня.
— Я, — я выразительно посмотрел на него, — буду вам очень благодарен.
Портье вновь снял трубку. О, Господи, скорее бы это все кончилось. Я же сейчас усну прямо тут, в вестибюле.
— В общем, есть одна возможность, сэр, — услышал и. — Но она дорогая. Завтра на рассвете на Крит летит самолет, а там вы сможете пересесть на вертолет.
— Да хоть на космический корабль! — воскликнул я, кинул еще одну банкноту и бросился в номер. Как я оказался в кровати, вспомнить я уже не смог.
Утром события развивались с бешеной скоростью: я чуть не опоздал на самолет, потом заблудился на Крите и вот теперь на борту вертолета я смог хоть немного отдышаться и прийти в себя. Вокруг, вплоть до горизонта, простиралась голубая равнина.
— Через десять минут будем на месте! — крикнул пилот. — Мне бы только успеть вернуться. Из Африки приближается сильный ветер.
Я наклонился вперед и увидел маленькую скалу. Вокруг нее пенилось и бурлило море. Вертолет начал снижаться И вот я уже мог разглядеть длинный плоский барак и маленькую голубую яхту за скалой. Из барака выбежали человеческие фигуры, и вот я уже мог их сосчитать: один, два, три, четыре, пять, шесть… семь… восемь… На одну больше.