Второй шанс (СИ)

— Вкусный салат, — она подложила мне немного. — Попробуй, а то не ешь совсем.
— Я в армии сколько угодно съесть мог, а сейчас уже нет, — я хмыкнул. — Наелся, — я кивнул на тарелку, где осталось несколько кусочков шашлыка.
— А это что? — Даша заметила очередную тарелку.
— Салат с авокадо.
— Даже не слышала никогда. А это фрукт такой?
— Фрукт, но не сладкий. Халява заказывал, он в таком спец.
  
В зале жарко, пахло жареной курятиной. Официантки разносили закуски и горячее, на столе стояли бутылки, порезанные фрукты, соки и компоты. Стол полный, скидывались все, кто мог, ведь повод подходящий — провожали Маугли.
Играла музыка в соседнем зале, «Осень-осень», группы «Лицей», парочки иногда танцевали.
Мы сидели, особо не пили. Шустрый всё пытался с кем-нибудь познакомиться и поминутно отходил то к одному столику, то к другому, Шопен необычно задумчивый и всё время молчал, а остальные болтали с нашим бывшим ротным.
— Да вообще, там такая история была, нафиг, — рассказывал Маугли, жестикулируя двумя руками. — Ещё Аверин живой был, Царство ему небесное, писал наградные листы. Писал на Бакунина, когда тот Андрюху вынес — он показал на Славика, — на Старицкого за танк, — на меня, — а на Царёва я сам писал.
— Ого, — удивился Руслан. — А за что?
— Ты смеёшься? — наш старлей нахмурился. — За что, ещё спрашивает? Да много на кого писали. На вас семерых точно на всех, вы же там проторчали хрен знает сколько, дольше многих. Опытные, не сдулись, и сколько пацанов обучали, рассказывали им всё. Думаете, никто не видел? Столько людей вернулось благодаря вам.
— А сколько не вернулось, — заметил помрачневший Славик.
— Ты, блин, хорош гундеть, боец. Не об этом думай.
Принесли ещё большие тарелки с шашлыками. Куски мяса, обжаренные рёбра и запечённые овощи были разложены на листьях салата. Я оценил только свиную шейку, рёбрышки и курицу, а вот баранина была жестковата. Зато отлично удались запечённые грибы.
— Короче, — Маугли наклонился вперёд. — Написали мы бумаги на награждения. Через две недели из штаба приходит отписка — оформлено неправильно. Где-то с ошибкой написано, где-то листок грязный, где-то смятый, где-то вообще в крови измазан. И отказали, типа, всё по новой присылайте.
— Вот гадство, — Шустрый поморщился и потянулся через весь стол с вилкой, чтобы попробовать салат.
— Держи, — Халява подал ему тарелку. — Себе положи, потом назад поставь, чё ты как единоличник, из общей чашки один жрёшь?
— Ну и когда сразу отвечают, а когда — через месяц или два, — продолжал Маугли. — И почти всегда ответ один — переделывайте. А вот капитан в штабе, который наградные листы принимал, под конец войны уже подполковником стал. Себя-то не забывал наградить. И медалей у него, как у Брежнева — полная грудь.
— Сразу скажут — герой, — язвительным тоном сказал Самовар.
— Угу. И вот что-то не устроило, а ответ вообще может прийти через несколько месяцев, что надо переделывать. Вот так с медалями и вышло, что ни у кого нет. Может, дойдут когда-нибудь.
— Угу, когда им самим вешать некуда будет, — пробурчал Самовар.
— Я теперь не поведусь на эти медали, — Славик хмыкнул. — Не поверю. А то начнут вручать, и опять схватят.
В зале на нас косились. Внимание привлекал в основном Самовар, которого подкатили к столу на коляске. Пашка был немного смущён: туалеты сейчас в принципе не предназначены для инвалидов, никто с таким не парится. И если по лестнице мы его затащили легко, то чтобы сходить в туалет, приходилось кому-то ему помогать перебираться через все препятствия по пути.
— Мы-то ещё недолго там пробыли, — задумчиво сказал Самовар. — Я книгу недавно читал, про кавказскую войну в 19-м веке. Она там шла лет пятьдесят. С Шамилем воевали.
— С Басаевым? — хмыкнул Шустрый.
— Помалкивал бы — за умного бы сошёл, — Паша недовольно посмотрел на него. — Ни ума, ни фантазии.
— Да ладно, харэ на меня наезжать.
— Наезжать, — передразнил Самовар. — Короче, там наши воевали пятьдесят лет, жили там, привыкли.
— Вспомнил капитана из пятой роты, — сказал Царевич. — Он рассказывал, что у него прапрадед на ней воевал. Ещё писал в дневнике, что и правнуки там воевать будут.
— Да, так и вышло. Но у тех, кто там тогда был, отношение совсем другое было ко всему. Они там слишком со всем срослись, привыкли. Человек — такое существо, что ко всему привыкает. Им те горцы стали привычнее всего остального.
В зале стали оглядываться — появились новые гости, которые сразу направились в отдельное помещение, закрытое толстым чёрным пологом. Трое человек: один в длинном пальто, уже седеющий, рядом с ним — хмырь в сером пиджаке и затемнённых очках, замыкал шествие широкоплечий парень в тёмно-красном пиджаке и с цепью, с очень наглой рожей. Явно бандиты, и выглядят соответствующе.
— Чё, Газон, начальство пришло? — Шустрый засмеялся.
— Гарик это, — тихо сказал Саня. — Ходит иногда по кабакам.
Этот Гарик — авторитет почище Налима, намного серьёзнее. Налим — бригадир, а этот стоит над ним. Сам Налим тоже вскоре появился и торопливо прошёл в тот зал. Сделал вид, что нас не заметил.
И чего им тут надо? Дела свои пришли утрясать, бандиты любят ходить по кабакам.
А вскоре какой-то парняга подошёл к Газону, и тот поднялся, виновато поглядев на нас.
— Ненадолго отойду, — сказал он. — Зовут.
— К начальству на разбор, — продолжал веселиться Шустрый.
— Найди себе уже бабу, — бросил Газон ему на прощание. — Вот как Царевич нашёл.
Сидевший в одиночестве Руслан вздрогнул, но тут же сурово посмотрел на Шустрого, чтобы тот не подходил с расспросами.
— А чего не пригласил сюда? — спросил я.
— Не ходит, — неуверенно сказал Царевич и медленно перевёл взгляд на Маугли. — Так что, Ильдар, что надумал?
— Первые компы через пару недель начнём собирать, когда всё придёт, — добавил я. — И под Новый год открываемся.
— Да вот думаю-думаю, — Маугли потёр лоб. — И всё не придумаю. Хотя интересно, что выйдет, конечно. А сколько, говорите, компьютеры стоят?
— По две с лихуем тыщи баксов, — отозвался Шустрый. — А ты чего такой грустный сегодня? — он ткнул Шопена, опустившего голову.
— А? — тот поднял голову.
— Да спрашиваю, чё грустный такой?
— Иди уже куда-нибудь, — начал прогонять его Халява. — Всех достал.
Тут Шустрый поднял голову — заметил кого-то в зале.
— О, я же её знаю, — он поднялся и торопливо куда-то пошёл.
— Свали, наконец, — пробурчал Славик ему вслед.
Похоже, Боря решил пригласить девушку на медленный танец, как раз включили «Дым сигарет с ментолом» Нэнси.
А чего бы и нет? Я посмотрел на Дашу.
— Пошли? — предложил я.
— Да я как бы не умею, Старицкий, — начала оправдываться она.
— А я вообще в последний раз в школе танцевал, на выпускном, — признался я. — Наступил однокласснице на туфли и порвал, она на меня очень обозлилась.
— У меня только такие на выход, — Даша посмотрела вниз.
— Буду аккуратно.
Мы вышли с ней в центр зала на потёртый паркет, и она обхватила мою ладонь тёплыми пальцами. Я положил вторую руку ей на талию, чувствуя упругость под платьем. Она взялась свободной рукой мне за плечо.
— Опять не удалось, — заметила Даша, глядя куда-то в зал.
— Ты про Борю?
— Да.
Шустрому сегодня не везёт, снова отшили, и он пошёл доставать Самовара. А мы с Дашей начали медленно двигаться. От неё пахло чем-то свежим, недорогими духами, но с приятным запахом, он даже перебивал запах курева от соседних столиков.
— Всё-таки наступил, — сказал я, чуть не отдавив ей ногу. А то свет над танцполом совсем тусклый.
  
— Это ничего, — она улыбнулась, подняв голову. — У тебя всё равно хорошо получается. А помнишь, мы с тобой телевизор смотрели в ординаторской?
— Не забудешь. Сидели долго, пока ящик не стал пищать, когда программа кончилась. И чай пили крепкий, чтобы не уснуть. Помню.