Твоё слово (СИ)

Действительно, некрасивая, но на самом деле для самой стражи, а отнюдь не для меня. Ситуация обрисовывалась ну очень интересная, но чтобы ее обрисовать, мне надо отсюда выбраться.
— А что, ты правда пришила мужика? — с любопытством спросила все та же Марта. Я посмотрела на нее. Усталая насмешливая улыбка накрашенных ярко губ, чуть оплывшая талия и опухшее лицо. Она явно попивала, и выглядела бы потасканной, если бы не живой внимательный взгляд, не грустный и не веселый.
— Как вообще можно такое подумать! — возмутилась я, — разве можно придушить такого борова вот этими вот ручками, — я потрясла своими тонкими конечностями перед зрителями.
— А ведь и правда! — Марта посмотрела на стражников с насмешкой.
— Да все убивцы так говорят! — возмутился один из них ей в ответ, — ее словам нет веры!
— Вот-вот, — поддакнул только подошедший, но уже знакомый мне еще один актер этого представления. К его сожалению, я его очень хорошо запомнила, но виду не подавала, поэтому на чуть взволнованно заданный вопрос:
— Если ты пришла уже после убийства, то может кого-то видела, а? — соврала, не моргнув и глазом с самым честным видом:
— Нет, никого! Но это сделала не я, значит кто-то до меня там точно был!
— Да-да, конечно, — нервно засмеялся мужчина, — послушать их, так вечно кто-то другой там был, это не я!
Мне тоже хотелось засмеяться, но я упорно делала грустные и честные глаза, давя улыбку, что бы не дай их Отец-Дракон, он не перевел меня из разряда «скину все на нее» в «она могла что-то видеть!». В первом варианте я нужна живой, а во второй я живой совсем не нужна! К счастью для себя и к его сожалению, я действительно кое-что видела, а еще кое-что слышала, а вкупе с моими подозрениями картина сложилась интересная, хоть и довольно прозаичная. 
Конечно, стоило мне еще днем, после похода в издательство, дойти до Восточной части Третьего Круга, как я немного застопорилась. Энтузиазм внутри булькнул и притих. С чего начинать-то? Мысль, которая привела меня сюда, была слишком абстрактна, и не имела под собой ничего, кроме уличной болтовни.
— Извините, — остановила я проходящую мимо женщину среднего возраста, с необычными рыжими глазами и довольно доброжелательной улыбкой, — я ищу одну цветочную лавку… Не помню адреса… Но мне сказали, что она на какой-то улице на Востоке Третьего, где много разных лавок, может вы знаете?
— Конечно милая, — улыбнулась мне женщина, — идешь вниз по улице, не сворачивая, где-то около десяти минут, потом увидишь…
Мне пришлось напрячь все извилины, чтобы запомнить максимально подробное объяснение, и клятвенно пообещать хваткой женщине, что если мне понадобятся специи, то я пойду я только в лавку ее брата, в Летнем переулке, и друзьям всем о ней расскажу, и не только друзьям, а вообще каждому встречному только о ней и буду заливать соловьем. Нужная мне район, Лисий базар, нашелся через двадцать минут, ноги, не то чтобы привыкшие к таким длинным прогулкам уже гудели, как и голова от дневного солнца, так что передвигаться я старалась по теням. Что делать дальше я натурально не знала, поэтому решила просто ходить и болтать с местными в надежде разговорить их на что-нибудь интересное.
Что же я хотела узнать?
А хотела я узнать, кто именно и в каких масштабах занимается здесь рэкетом! Да-да, мир другой, схемы все те же! До этой мысли я дошла, вспомнив разговор цветочников, и еще кого-то, кого даже не помню — удивительно, что эта ненужная мне в тот момент болтовня вообще отложилась в голове. Но отложилась так или иначе, и отложилась двумя тезисами: лавки на Востоке сейчас не открыть, потому что ни с того ни с сего закидают жалобами; чтобы все-таки открыть, надо заплатить стражникам.
Я допускала мысль, что может тут это норма — платить стражам порядка, если хочешь работать в торговле, но первый же разговор в первой попавшейся мясной лавке развеял это убеждение. С разговорчивой продавщицей, на счастье, женой хозяина, мы быстро нашли общий язык.
Я рассказала ей, что только полторы недели, как приехала в Высокий Город, что в моем родном городке родители держат книжную лавку, которая достанется моему старшему брату, а у нас с ним отношения не очень, вот я и приехала покорять Столицу! Что собираюсь со временем открыть свою торговую точку, да только узнать бы как тут все работает. Какие лицензии нужны, кому платить, какие налоги. В довольно богатом на ненужные подробности рассказе госпожи из мясной лавки было очень много всего, но ни слова о том, что надо отваливать процент стражам правопорядка. На вопрос о том, где самое выгодное место, чтобы открываться, ожидаемым ответом было:
 
— Да на Востоке Третьего Круга, наверное, там же целый торговый район! — она задумалась на мгновенье, — но тебе туда лезть не стоит, не доросла еще. Туда и так не каждый пробиться может, а последнее время, говорят, странные дела творятся! Не знаю уж, что, но даже некоторые сторожилы местные позакрывались! Лучше у Нершы, там сейчас строятся новые районы, места незаняты…
Большего от нее я узнать не смогла. В Лисьем базаре же не стала лезть с расспросами к первым встречным и для начала просто прогулялась по узким улицам, забитым открытыми лавками и магазинчиками; все галдели, зазывали, запахи смешивались и от этого немного кружило голову.
Я вглядывалась в лица из-под ресниц, вслушивалась в разговоры, делая вид, что разглядываю товары, но ничего важного не звучало. Я так гуляла около получаса, а потом приметила пару болтливых, по виду глуповатых продавщиц. Немного постояла у их лавок, примечая, как и о чем они заводят разговоры, и пошла в бой!
Повезло мне не сразу — первые две были просто наемными работницами и особо ничего не знали, третья же была хозяйкой, и на проверку оказалась довольно внимательной и неглупой, с ней я долго болтать не стала, побоялась вызвать подозрения. Наконец, мне повезло! Старшая сестра хозяина продуктового магазинчика оказалась очень жадной до информации (читай, сплетен), не в меру болтливой и в меру глупой. История о брате, который собирается открывать магазинчик писчих принадлежностей к этой встрече уже успела обрасти подробностями, а дополненная информацией из прошлых разговоров, звучала максимально реалистично!
— …а они в кабинетике-то заперлись, брат мне, мол, не твоего мелкого женского ума дело! — рассказывала мне громким шепотом дородная женщина около тридцати лет с глуповатыми, но задорно блестящими глазами, — не пустил, значит, ну от меня ж так просто не отделаться! — даже не сомневаюсь, — я под дверку — шнырь! И, значит, слушаю, что они там…
— Ага, ну и что? — кивала я, наклонившись к ней всем корпусом на прилавок.
— Ну, все о том же, о деньгах, как водится! Братец ему обещал каждый месяц отваливать золотом, с тех пор и проблем как не бывало! И жалобы прекратились, и проверки, и стекла не бьют! У Веты с соседней улицы тож самое было, верь моему слову! И у Бара… А вот Лука из книжного, старый дурак, не договорился, и его так проверками замучили, что закрылся в прошлом месяце!
— Да вы что! — всплеснула я руками, — а что, ему и переезжать, поди, пришлось?
— Еще бы! Он, как и мы, над лавкой и жил, — продолжила она, — сейчас у внучки на шее сидит, скряга. В угловом доме в начале Даровой улицы, его Вета видела — сидит на лавочке, в даль, говорит, с тоской смотрит! — угловой дом в начале Даровой улицы, я даже знаю где это, — еще бы не с тоской, его книжная лавка здесь, говорят уж лет триста стояла…
Спустя еще минут двадцать уже довольно бесполезной болтовни (от этой женщины и правда так просто не отделаться!), я наконец вышла на улицу, радостно вздохнула и направилась в сторону Даровой улицы.
 
Но тут мой взгляд зацепился за одинокого стража, который, нервно вытирая руки о штанины и напряженно глядя вперед, шел в противоположную моему маршруту сторону. Мужчина был так напряжен и сосредоточен на себе, что даже не заметил, что я пошла за ним, как ребенок за бабочкой. С предвкушением во взгляде, легкой радостной улыбкой и ручками, которые аж чесались от желания поймать и оборвать крылышки!