"Фантастика 2024-83". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Допустим. — прищурился Ромодановский.
— То есть, вариант с подменой отметаем? Ты ведь видел меня, когда я шалил.
Федор Юрьевич промолчал.
— Впрочем, вариант с подменой не объяснял то, отчего ребенок рассуждает как взрослый. Ведь так?
— Так.
— Твои предположения? Молчишь? Ну давай начнем с того, о чем Милославские слух распускают. С одержимости.
— Откуда ты знаешь, что это Милославские?
— А кому это выгодно? Нарышкиным? Даже не смешно. Лопухиным? Мама в опале у отца. Поговаривают, что он отправит ее в монастырь. Отчего пустых надежд не питают относительно моего будущего. И охотно цепляются за обещания…
— Откуда ты это все знаешь? — перебил его Ромодановский, продолжая давить взглядом, но не добиваясь при этом привычного результата.
— Я люблю слушать, что говорят простые люди. Да ты и сам знаешь, как это делается.
— И что же они говорят?
— Что Лопухины разочаровались в своих надеждах. Чем Милославские и пользуются. Ты удивлен? Зря. Лопухины лопухи, но не дураки. И вариант с регентством Софьи надо мной их вполне устраивает, если им дадут хорошие места для кормления. Но для этого я должен быть послушным и не образованным. И, по возможности, очень религиозным, чтобы не мешал. Как Федор Иоаннович [9]. Или ты думаешь, отчего они маме голову морочили всем этим вздором? Пост меня заставили соблюдать раньше обычая [10]. Духовными книгами обложили. Думаешь просто так?
— И ты скажешь, что не одержим?
— Одержимым является тот человек, в котором поселяется какая-то нечистая сила. Отчего войти в церковь и тем более принять причастие он не может обычным образом. Как минимум выкручивать станет. Так?
— Так…
— А ты сам видел, как я принимал причастие. И дальнейшие разговоры про одержимость возможны, только если допустить, что наша православная церковь утратила благословение небес. То есть, нечисть в ней чувствует себя спокойно. Но сие есть ересь. Верно?
— Верно. Но не исключает продажа души дьяволу.
— Отлично. Я знал, что ты спросишь, поэтому поспрашивал о том, что это такое. Для начала — сама сделка. Для ее совершения нужно провести ритуал и переговоры с демоном. Как я мог это сделать, если нахожусь все время на виду? Я только нужду справляю уединившись. Но вызывать демона в таких условиях… Думаешь, дьявол или хотя бы черт явится ко мне на горшок? Он чай не нянька для вытирания жопки. Да и глупо это. Нечисть там или нет, а уважение какое-то к гостям иметь нужно.
— Резонно. — усмехнулся Ромодановский, видимо что-то себе вообразив.
— Далее. Я изменился в храме. Если допустить, что имела место сделка с демоном, то он никак не мог изменить меня в храме. А если это допустить, то мы вновь возвращаемся к вопросу святости церкви. Ведь так?
— Ты мог притворяться.
— Ты сам меня поддержал тогда под руку. Я притворялся? И если бы такова была реакция продавшего душу, то я бы каждое посещение церкви падал в обморок.
Ромодановский промолчал.
— Ну и четвертое — метка. На мне должна быть метка. По поверью она есть на каждом человеке, что заключил сделку с демоном. Осматривать будешь? Мне раздеться?
— Ладно. Звучит все это резонно. Но не дает объяснения произошедшему. Ты изменился. Сильно. И я хочу знать — что с тобой там произошло.
— Я и сам этого не знаю.
— Хорошо. Как это все выглядело?
— Мне показалось, что внезапно все залил яркий свет. И я сам словно куда-то полетел. А потом — очнулся, ощутив себя обмякшим у вас на руках. Уже обновленный.
— Яркий свет говоришь…
— Да. Но, боюсь, это выяснять все пустое. Вряд ли нам тут даже священники многоопытные помогут. Давай с другой стороны на этот вопрос посмотрим.
— Это с какой же?
— Я сделал что-то, что шло во вред моему отцу или державе? Может быть церковь как-то обижаю? В моих поступках есть хоть что-то, что можно было бы мне предъявить как дурное?
— Ты назвал мать безмозглой курицей.
— Разве что. Но у меня безумно болела голова и я не мог слушать ее кудахтанье. Мне казалось, что еще немного и я умру прямо там.
  
— Кроме того, ты потребовал показать тебе прелюбодеяние. — улыбнувшись, сказал Ромодановский.
— И дать возможность его пощупать, — добавил Алексей невозмутимо. — Но разве это что-то дурное? Сие есть процесс познания.
— Ты ведь знал, что это такое.
— Только понаслышке. А в таких делах с грехом нужно знакомится на ощупь. Да и остановить эту пустую перепалку баб нужно было как-то. Смущение для того отменный выбор.
Федор Юрьевич покивал, улыбаясь. Его эта выходка тогда изрядно позабавила. Да ее, пожалуй, вся Москва смаковала. После чего немного подумал, опять же глядя царевичу прямо в глаза и спросил:
— Ты сам-то что думаешь с тобой произошло? Может мысли есть?
— Я думаю, что я просто повзрослел, — пожав плечами ответил царевич. — Умом, но не телом.
— И все?
— Как будто меня это самого радует? — раздраженно фыркнул Алексей. — Это ведь выходит наказание за мои старые проказы. Меня взяли и детства лишили. Ты понимаешь? Раз и все. Обидно…
Дальнейший разговор довольно быстро сошел на нет. Все что желал Федор Юрьевич выяснил. Точнее понял, что ничего тут не ясно и дело темное. И тут с нахрапа ничего не порешать.
— Дивный мальчик. — произнес он Наталье Алексеевны, когда она вышла его провожать.
— Ты МНЕ это говоришь? — вполне искренне удивилась сестра царя. — Он у меня уже несколько месяцев живет.
— Лешка сильно изменился…
— Ну слава Богу! Я-то давно уверилась в том, что он — это он. И просто наслаждаюсь моментом. Он стал интересен.
— Что же с ним произошло?
— А не все ли равно? Это Алексей, сын моего брата? Да. Он стал лучше, чем раньше? Да. Так чего же тебе еще надо?
— Ты баба и не понимаешь… — покачал головой Ромодановский. — Тут разобраться надо.
— А если это не нашего ума дело? — скосилась она глазами вверх и перекрестилась. — Не думаешь навлечь на себя гнев небес? Там тебе твою разбиралку могут и открутить.
— А если это не их дела?
— А есть признаки?
— Нет.
— Ну вот и не морочь голову. Леша как-то сказал очень забавную пословицу. Никогда не спорь с дураком, потому что опустишься на его уровень и там он тебя задавит опытом.
— Так и сказал? — смешливо фыркнул Ромодановский.
— Да. Уже и не припомню к чему. Это я зачем тебе говорю? Мнится мне, что ты слишком увлекся слухами, которые про него воры всякие распускают.
— Воры значит? Про Милославских не думаешь?
— Я полагаю Леша слишком резок в суждениях. Но да — про них первые мысли. Впрочем, так или иначе, все эти дурные слухи нужно гасить. Кроме вреда они ничего не несут. А разбираться станем по ходу дела. Он мал. На виду. Ежели какие пакости станет делать — сразу заметим.
— Ой ли? — усмехнулся Федор Юрьевич.
— По нему видно — ум вроде как повзрослел, но жизни не знает. И многого не замечает. Так что я верю в его слова. Очень похоже на то.
— Так ты подслушивала?
— Разумеется, — максимально обаятельно улыбнулась Наталья Алексеевна. — Прости, но я несу личную ответственность за племянника и оставить вас совсем наедине не могла. Брат мне потом не просил бы, если что-то случилось.
— Ты мне не доверяешь?
— Ты был очень недобро настроен.
— Не выспался…
  
Глава 8
 
1696 год, июнь, 16. Москва
Алексей сидел в мастерской и степенно беседовал с мастером. Кузнецом, которого он выбрал себе в помощники для проведения учебных опытов. Отказать тот не мог, да и не пытался, ибо и плата достойная, и статус интересный, и вероятно будущее неплохое. Все-таки войти в достаточно близкое окружение наследника престола дорогого стоит. Оттого он очень серьезно относился ко своим обязанностям. Да и малец оказался на редкость толковый — с ним было приятно работать. Если, конечно, привыкнуть к его странностям…