Среди туманов и снов

Тролль в ярко алом одеянии сошел с трона, сплетенного из серебряных ветвей и подал ей руки.
– Ория! Ория! – ревел зал.
Девушка улыбнулась и взяла руку тролля в красном.
Он заговорил.
В гортанных звуках его речи часто повторялось «Миравингия» и «Этельред». Тролль прервался и подал знак рукой.
Немедленно принесли корону, и он возложил его на голову девушке. Для этого той пришлось преклонить колени.
– Роува Ория! Нойта роува! – провозгласил тролль в красном.
И тролли в зале склонились в почтительных поклонах.
Но один не склонился. Он вообще выделялся аскетичностью костюма. Черное длинное одеяние без всяких украшений, лишь на пальце блестел скромный перстень с нанесенной руной. Руна мерно светилась красным.
Тролль обвел зал внимательным взглядом. Глаза его – жгучие и черные, как сама ночь. Казалось, он может видеть каждого насквозь, проникать в самые потаенные помыслы, ощущать любые слабости.
Он вытянул руку вперед, указывая на исполинский камин, а потом резким движением рубанул воздух.
Все вокруг затопила тягучая, словно деготь, тьма.
А потом по залу поплыла песня, в ней было торжество, и радость, и кровь, кровь, много крови…
* * *
– Мальта! Что ты видишь? Говори, девочка! Что еще они делают?
Я выдохнула. Тыльной стороной ладони вытерла подбородок, и рука окрасилась красным.
Кровь… оказывается кровь текла из моего собственного носа.
Чувства возвращались неохотно. Два старца-мага выглядели белыми глыбами, хоть и сидели совсем близко, но черты их лиц размывались.
– Мальта! Сосредоточься! Тебе надо снова туда вернуться!
Я не понимала, куда вернуться. Навалилась слабость. До тошноты, до звона в ушах. Колени подкосились.
Они еще что-то кричали, но я слышала лишь шум. Мне. Надо. Поспать.
– Я прилягу ненадолго.
Веки мои сомкнулись. И перед тем, как провалиться в спасительную черноту без сновидений, я увидела лицо тролля с темными, как бездна, глазами.
 
Глава 8
 
После пробуждения мне потребовалось немного времени, чтобы понять, где я.
В небольшой светлой комнате было витражное окно, солнечные лучи, проходя сквозь него, ложились на плиты пола цветными квадратами. Из обстановки – только кровать, на которой я и лежала.
Я откинула одеяло. С неприязнью отметила, что кто-то меня переодел в длинную ночную рубаху.
Прислушалась. Снаружи не доносилось ни звука.
Я со вздохом провела по волосам. Подумала про Кристу. Казалось, что с того времени, когда она приходила ко мне в комнату и ловко управлялась с волосами, прошло лет сто, не меньше.
Интересно, как они все поживают? Оправился ли папа после удара? Вспоминают они про меня? Скучают ли? Вот бы написать письмо.
И нет, думаю, что Саманта шутила, чтобы меня напугать, чернокнижник не посмеет выкрасть девушку не мага. Тем более в столице.
Но все равно на глаза навернулись невольные слезы.
Дверь отворилась с тихим скрипом, и вошел Люк.
– Здравствуй, Мальта, – сказал он. – Ты помнишь меня?
– Люк?
Хотела сказать: «Доброе утро», а потом задумалась: а утро ли. Я понятия не имела, сколько сейчас времени.
– Сколько я проспала?
– Три дня, – ответил он. – Что последнее ты помнишь?
Почему он разговаривает со мной как с ребенком? Конечно же я все помню…
– Почему ты спрашиваешь?
– Мальта, пожалуйста, ответь на вопрос. Я здесь в качестве целителя. Захария просил убедиться, что ты в порядке. Ты пережила довольно сильное потрясение, вызванное магией.
Он поджал губы и нахмурился, всем своим видом выражая недовольство.
– Мне не сказали, что с тобой произошло – Люк подошел поближе и сел на край кровати. Взгляд его сделался внимательным. – Я сделал все, что мог, чтобы вернуть тебе физические силы. Продолжительный сон тоже должен был сказаться благотворно. Теперь нужно понять, как ритуал сказался на твоей памяти и разуме. Особенно их волнует память.
Хорошее у него лицо. Доброе.
– Алиса отвела меня к двум ужасным старым магам. И… дальше…
Вспомнилось холодное прикосновение костлявых пальцев, белые одежды и потухшие глаза, а потом корчма, в которой совещались крестьяне, и тролль в красном, что подавал руку человеческой девушке. Он увенчал ее венцом… как же он ее назвал.
 
– Ты знаешь язык троллей? – спросила я.
На лице Люка не дрогнул ни один мускул.
– Что такое «нойта»?
Он оглянулся на дверь и тихо ответил:
– Ведьма.
А потом быстро наклонился и прошептал:
– Притворись, что не помнишь своих видений.
Я чуть заметно кивнула. Внутренний голос подсказывал, что лучше делать, как он говорит.
– … А дальше… в комнате было очень душно из-за натопленного камина, и еще я так долго не спала, мне стало плохо.
– Ты помнишь, как попала в Башню?
Я отвечала на вопросы, потом Люк попросил меня лечь и, как в случае с избитой девушкой, коснулся висков, чуть надавив.
– Как Мальта? – В комнату бесшумно вошел Захария.
Черная мантия, лиловый пояс. На шее витая цепь с медальоном в форме ладони. В центре сияет синий камень – атиллит. Или, как его еще называют, «морская слеза».
Люк убрал пальцы от моей головы и повернулся к вошедшему:
– Ее физическое состояние больше не вызывает у меня опасений.
– Рад слышать.
– Мальта, уверен, что ты не откажешься позавтракать? Но сначала нам надо уладить одну маленькую формальность. Одевайся.
Если учесть, что в комнате была только кровать, то…
Видимо, на моем лице отразилось недоумение. Потому что Захария подошел к стене и просто толкнул ее. Оказывается, что за потайной панелью скрывался гардероб. За исключением кучки моих вещей, которые сиротливо ютились на полке, он был совершенно пуст.
– Идем, Люк, – сказал Захария. – Позволим Мальте собраться без зрителей. А мне нужно перекинуться с тобой парой слов.
Когда они вышли, то я смогла выбраться из-под одеяла. Я обследовала комнату на предмет скрытых сюрпризов. И обнаружила умывальню, которая также была скрыта за потайной дверью.
– Зачем так делать? – пробормотала я себе под нос. – Кому вообще могла прийти в голову идея прятать шкаф и вход в умывальню.
Спустя непродолжительное время я покинула странную комнату с витражным окном.
Захария прохаживался снаружи, Люка видно не было. Маг улыбнулся мне теплой отеческой улыбкой.
– Итак, Мальта, – сказал он, – уверен, у тебя накопилось много вопросов. И сегодня я, так сказать, развею туман. Но для начала…
Из кармана мантии он извлек небольшую коробочку и элегантным быстрым движением откинул резную крышку.
– Это…
– Да. Серьги.
На бархатной подложке лежали маленькие серебряные звездочки. Захария вытащил одну. С обратной стороны была тонкая ножка, которая оканчивалась зажимом.
– Нужно проколоть уши, – сказал он.
Я схватилась за мочку. Щеки залила краска.
– Не бойся, это совсем не больно. Ты ничего не почувствуешь…
Захария не соврал.
И правда было терпимо. Вся процедура заняла несколько минут. Вид блестящей иглы в руках Медеи оказался страшнее всего.
– Тебе очень идет, – сказал Захария, когда серьги были вставлены в уши.
Маг заправил прядь волос мне за ухо и покачал головой.
– Жаль, что вам обрезают волосы. В распущенных длинных волосах есть особая женская магия… Но правила есть правила.
Мы шли по бесконечной, закрученной по спирали лестнице. На стенах, в прозрачных пузырях, горел белый, точно кипящее молоко, свет.
После рассказов Саманты о Башне Пепла я решила внимательнее следить за дорогой и отмечала некоторые странности. Например, куда бы мы ни пошли, сколько бы анфилад не прошагали, почти нигде не было окон, их заменяли зеркала. А если окно все же попадалось, то пейзаж за ними нельзя было разглядеть из-за завесы густого тумана.
Некоторые коридоры были старыми, а другие явно отстроились недавно. Еще полы. Мраморные плиты чередовались с простой глиняной плиткой.