Сначала было похищение... (СИ)

Написав записку, Люси вернулась к дивану. Дальше привычное, — она зажмурилась, представив образ адресата, я сплела заклинание и добавила силы. Только лишь записка испарилась, я полюбопытствовала:
— Ты не сильно много там написала. Почему?
— Нет сил уже. Я написала, что тебя похитили, но чудом тебе удалось выбраться, что завтра ближе к вечеру мы придём в участок и расскажем всё подробнее.
— Может тогда пойдём спать? Не знаю смогу ли уснуть, но попытаться нужно. Утром ведь работу никто не отменял. — Говоря это я погладила подругу по руке.
— А некоторым и ночью её никто не отменял. Я вернусь домой. Не хочу злоупотреблять расположением Камелии. Кто знает, на сколько ещё наших неприятностей хватит её терпения. Да и всё, что с тобой произошло нужно обдумать. Хотя бы по холлу погуляю, постоянных моих сегодня не планируется. А вообще, я хочу пощупать почву. Попробовать разузнать, аккуратно поспрашивать… Не знаю даже. Ведь не во всех домах, как в нашем, девушки работают потому что хотят. Я понимала это и раньше, только знаешь ведь, в нашем деле не очень-то интересуешься чужой судьбой, своего дерьма всегда выше крыши. Тут себе хоть бы помочь, не то, что до других. — Люси встала с дивана, принялась оправлять платье. — Кстати о дерьме. У Пат умерла дочка. Родители сегодня ей написали. Холера. Тянули, не стали сразу обращаться к целителю, до которого день пути, а местная их ведьма в прошлом месяце умерла. Так-то.
— А как сама Пат? — Патрисия хорошая девушка. Мы с ней не подруги, как с Люси, но приятельницами нас можно смело назвать, без натяжек. Немного резкая в высказываниях, циничная. Но не обозлённая на тяжёлую жизнь и людей. Она всегда добра к Лифиссе и ко мне.
— Хм. Даже не знаю. Она работает. При нас она не плакала, публично не страдала. Когда её Берта спросила о самочувствии, та ответила, что хуже, чем у дочки. Над той, мол, Создатель смилостивился и забрал её к себе на небеса, и там ей будет лучше, чем здесь, как бы она ни старалась.
— Это очень … как бы сказать, эмм … В её духе. Подобный ответ. — Я пыталась подбирать слова.
— Как всегда. Патрисия не от мира сего, и ход мыслей у неё тоже странный.
Может она сказала бы что-то ещё, но прямо перед ней материлизовался вестник. Быстро прочитав, она сунула записку мне.
"Обязательно приходите, как только сможете. Офицер Китара".
— Очень лаконично. — Прокомментировала я. — Он не очень-то болтлив, этот офицер Китара.
— Вот завтра сама и увидишь.
За сим и распрощались. Время перевалило за полночь.
Укладываясь рядом с малышкой я целовала её спящую в тёплую щёчку, лобик. Обняла сзади и крепко прижала к себе, вдыхая родной аромат и думая о том, что наверное рехнулась бы, произойди с моей девочкой то же, что и с дочкой Пат. А следом за этим пришли мысли о том, что мне тоже следует быть осторожнее, потому что от меня зависит и её жизнь. Ведь случись что со мной, не вернись я сегодня, моя девочка осталась бы одна на всём свете. С этими мыслями я и провалилась в сон.
Проснулась же от ощущения взгляда.
— Почему я вчера почти подумала, что ты бросила меня? — Вот так доброе утро. Сразу с обвинений.
— Потому что я впервые не забрала тебя со школы и не предупредила об этом? — Синие глаза смотрели на меня очень внимательно, выжидающе. — Люси ведь объяснила тебе, что случилось. Прости, моя маленькая, если я заставила тебя волноваться.
Я погладила тёмную головку, поцеловала кончик маленького носа.
— Она объяснила. И я почти поверила. Но что-то будто было не так. Ммм, не знаю как объяснить. — Фисса задумалась, явно подбирая слова.
— Я думаю, что это беспокойство обо мне. Я ведь всегда тебя забирала, или просила кого-то, а вчера случилась неприятность и Люси не получила мой вестник. Впервые оказавшись в такой ситуации ты, хоть и приняла объяснения всё равно беспокоилась.
Мои объяснения приняли.
Так и начался новый день. Утренние сборы и ритуалы. Неспешный завтрак. Я почти не вспоминала о вчерашних событиях, занятая каждодневной суетой. Пока не вышла на улицу.
 
Только сейчас прочувствовала на собственной шкурке расхожее выражение "мой дом-моя крепость". Оказавшись вне её стен меня охватило жутчайшее чувство тревоги. Всю дорогу до гимназии где учится Лифисса, я не могла избавиться от предчувствия, что вот именно сейчас из-за угла выпрыгнет сутенёр Эл, маг Кэм, или безымянный несостоявшийся насильник, любитель некрофилии.
Заверять миссис Уоттерн в том, что вчера произошло досадное недоразумение, которое больше никогда не повториться, долго не пришлось. Классная дама первогодок с превеликим сочувствием относилась к моей малышке зная, что та сирота. Именно из-за этого сочувствия или жалости, а ещё не приведи Создатель, агрессии от окружающих мы и стараемся не афишировать наше семейное положение. Но, естественно, не от руководства школы.
Пока шла в мастерскую меня не покидало чувство опасности. Несколько раз я неконтролируемо едва не срывалась на бег. Только оказавшись на Шоколадной улице я почувствовала некоторое облегчение.
Стоило тревоге слегка отступить, как я потеряла бдительность и сосредоточенность. Именно этим я объяснила себе то, что не дойдя до дома мистера Куперса, буквально пару домов, я умудрилась съехать каблуком по брусчатке и подвернуть ногу. Упасть я не успела. Не пойми откуда возникший красавчик-граф успел меня поймать в тот момент, когда я нелепо взметнула руками вверх, а моя нога, изогнувшись раздалась такой болью, что крик я сдержала лишь с усилием. Я впилась пальцами в широкие плечи, смотря на мужчину широко открытыми от боли глазами. От удивления, конечно тоже, но в этом я себе в этот момент отчёта не отдавала.
По-хорошему бы, конечно, извиниться. И поблагодарить бы не мешало. Но не могу. Просто ни слова вымолвить не могу. Как от него пааахнет. Табаком и чем-то едва уловимым. Как будто свежестью. Наверное мыло. Странно что не одеколоном. Все мужчины ведь пользуются одеколоном, разве нет?
И смотрит так внимательно. В глаза, потом взгляд прошёлся по лицу, остановился на губах, которые я тут же облизала. Не специально. Или специально? Создатель, какая-то каша в голове. Кажется, что мы уже тут целую вечность стоим, посреди улицы, считай в обнимку. Эта мысль неожиданно отрезвила. Я отпустила своего спасителя, а стоило подвёрнутой ноге почувствовать вес тела, как я замычала от боли. Хотелось бы мне сказать, что я застонала. Желательно многообещающе и сексуально. Но я замычала. Лицо перекосило от боли.
А когда я подумала о том, как выгляжу со стороны, — ещё и покраснела. Прекрасно! Мало того, что наряжаться и прихорашиваться у меня не было сегодня настроения, так ещё и такой конфуз. Ну почему? Почему я встретила сейчас именно его!
— Не шевелитесь, ради всего святого! — Подал голос новый сосед, хватая меня за плечи. — Успокойтесь, мисс! У Вас однозначно повреждена нога. Я могу помочь, но это проблематично сделать посреди улицы. Я живу рядом, можем добраться до моего дома и я осмотрю Вашу ногу, или здесь рядом принимает мой знакомый целитель, на соседней улице. Я могу Вас туда проводить.
— Спасибо. Не стоит утруждаться. Я очень Вам признательна… — Мой голос сейчас больше похож на блеянье овцы. И чувствую я себя овцой, потому что контроль над речью ко мне не возвращается, да и над мыслями тоже. Несу какую-то приличиствующую моменту чушь, а если он меня сейчас послушает и действительно бросит…
— У Вас болевой шок. Или Вы просто не понимаете, что и двух шагов сама не сделаете. Вот что, мисс. Я заранее приношу свои извинения за то, что сейчас произойдёт, если Вашему мужу, отцу или жениху потребуется сатисфакция, то я готов её предоставить. Не торопись я, можно бы и дальше дискутировать, но время поджимает, а бросить Вас посреди улицы я не могу. — С этими словами он подхватил меня на руки и перехватив поудобнее, бодрым шагом направился в нужном мне направлении.