Последний конвой (СИ)

— Ну что там у тебя, Лев Исаакович?
Политрук не торопился начинать разговор, выдержал паузу в пару секунд, как бы размышляя про себя, начинать разговор или нет. Наконец сказал:
— Просьба есть небольшая, Родион Сергеевич. Не откажи в любезности пожилому человеку.
Родион напрягся и раздраженно произнес:
— Лев Исаакович, пожалуйста не юродствуй, говори прямо, что случилось?
— Да ничего не случилось, — политрук отвернулся и задумчиво посмотрел в окно, — человечка одного хочу у тебя одолжить. Хотелось бы, конечно, насовсем. Если не согласишься, то хотя бы на время экспедиции.
— Хм… — неопределенно буркнул Родион, мысленно обдумывая просьбу, — кто и зачем тебе понадобился?
Чекист вновь повернулся лицом к Эмиссару, но взгляд почему-то отвел в сторону.
— Да парнишку этого, молодого, хочу забрать у тебя. Как его там? Майер, вроде? Да, точно, рядовой Стивен Майер.
— Та-ак, — напрягся Родион, — вечер перестает быть томным. Зачем он тебе? В прислугу? Так вроде бы у тебя уже есть один холуй. Или ты его в «ублюдки» записать решил? Шестерых мало что ли? На кой ляд они тебе вообще сдались? Не иначе интриги плетешь и переворот готовишь?
— Да нет, — отмахнулся Чекист, — какие интриги. О чем ты? Просто мне нужен этот парнишка. Хоть адьютантом, хоть телохранителем. Какую ему должность назначить, подумаю.
— Это все? — недовольным голосом уточнил Родион.
— Нет, конечно. Но в интересах дела, сейчас это самый важный вопрос.
— Ты досье-то на него читал?
— Конечно, — кивнул бритой налысо головой Чекист, — а что?
— Так вот я и говорю, — ничего. Сопляк. Мальчишка. Не без способностей, но салага. Молодая поросль. Его бы еще полгодика погонять, тогда может быть что-то дельное и вышло бы. А пока так, одно большое ни-че-го.
— Ну не скажи, — Чекист решительно поднял взгляд, — я видел салагу в действии. Дальнейшая муштра уже не имеет никакого смысла.
— Еще интереснее, — ухмыльнулся Родион, — я о чем-то не в курсе? Поясните, уважаемый Лев Исаакович, будьте так любезны.
— Я уже докладывал.
— Вы, Лев Исаакович, докладывали факты сухим языком цифр. А сейчас меня интересует интерпретация этих фактов. По всей видимости, она резко контрастирует с моей. Не так ли?
— Да о чем ты, Родион Сергеевич? Когда я кинул первую гранату, он стоял на коленях, со связанными руками. Первое что сделал «салага», это убрал с линии огня своего друга — водителя. Потом где-то раздобыл нож, избавился от веревок, убил этим ножом охранника и завладев его оружием, грохнул нескольких боевиков. И все это за три секунды! Ты понимаешь, Родион, за три, мать его так, секунды! Я за это время даже чеку со второй гранаты сорвать не успел.
— Точно за три? — усомнился Родион, — может тебе показалось?
— Ну может быть за пять. Я не знаю! Некогда было следить за секундомером. Я никогда в жизни не видел, что бы так двигались. Как кошка, понимаешь? Как пантера!
— Тренировки, — пожал плечами Эмиссар, — спецподготовка «драконов»: рукопашка, ножевой бой, ночные стрельбы. Адреналин в крови ускорил реакции.
— Ты сможешь попасть ножом человеку в глаз с двадцати метров?
— С двадцати? — уточнил Родион.
— У меня там не было времени бегать по пустыне с рулеткой, — разъярился Чекист, — метров пятнадцать — двадцать. Может быть и больше. Темно было, только свет от костра…
— Возможно, — нахмурившись ответил Эмиссар, — но без гарантии. Могу и промазать. Все зависит от формы лезвия, рукояти, веса и балансировки ножа. Столовым точно не попаду и даже пытаться не буду.
— Вот видишь!
— Ну и что такого? Я же сказал — тренировки. Он «дракон», а не «ублюдок». Есть небольшая разница.
— Тьфу ты, опять снова-здорово. Я тебе про Фому, а ты про Ерему.
— Хорошо, возможно, я был не прав, — нахмурился Родион, — если, конечно, тебе не показалось сослепу…
— Да ничего мне не показалось.
— Допустим, — продолжил Эмиссар, — но у меня в активе больше тридцати бойцов. Есть и более опытные. Почему свет сошелся клином именно на нем?
— Обороной командовал не Иваныч, как мы предположили, а Стивен.
  
— Хм…
— Тебе мало аргументов?
— Даже больше, чем нужно, — усмехнулся Эмиссар, — только все это ерунда. Меня смущают твои мотивы.
— Ладно, — раздраженно буркнул политрук, — я скажу, как есть. Хотя тебе мое объяснение не понравится.
— Я весь внимание.
— Везучий он.
— Что? — поперхнулся Родион, — Лев Исаакович, ты на до мной издеваешься?
— Ни капли!
— Тогда, продолжай. Я пока ни черта не понимаю.
— Он третий раз сухим из воды вышел. Шансов выжить после захвата грузовиков у него почти не было. Ну и с крокодилами тоже…
— Ну повезло, подумаешь, бывает. Помощь вовремя подоспела.
— Родион Сергеевич, — ухмыльнулся политрук, — а ты сам, досье на Майера внимательно читал?
— Пробежал по диагонали, — отмахнулся Родион, — сначала мутная история со стрельбой по лампочкам. Факт не доказан, но пара докладных от стукачей к личному делу подшиты. Потом эта безумная история с собаками. Фактически испытание он завалил, и тут под руку подвернулась свора. Что и послужило определяющим фактором для отбора в группу сопровождения конвоя. А его сослуживцу повезло гораздо меньше. Военный госпиталь, инвалидность, пенсия.
— Майер выжил. Это факт! Остальное — вторично.
— Повезло, — хмыкнул Родион.
— Не согласен! Один раз — повезло. Два — это уже совпадение. А три — закономерность. У нас в руках список из, как минимум, трех случаев, когда Майер находился на волосок от гибели, и при этом чудесным образом оставался жив.
— Ну и что?
— А ничего. Кроме того, что ему паталогически везет — ничего. Вот поэтому он мне и нужен!
— Господи! Лев Исаакович, ты меня убиваешь своим суеверием. Это все иррациональные предрассудки. Паранойя!
— Ну и пусть! Совершенно не важно, во что верим мы с тобой. Важно только то, что пацану везет. Раз за разом. В безвыходных ситуациях. Само провидение на его стороне. Значит, у него есть шанс добраться до цели. А вот за нас с тобой я уже не уверен.
— Лев Исаакович, типун тебе на язык… Накличешь костлявую.
— Что я вижу? — замялся политрук, — наш железный эмиссар оказывается тоже склонен плевать через левое плечо и посылать к черту?
— Да ну тебя! На слове подловил, и радуешься, как ребенок.
Чекист потер переносицу и сказал:
— Парнишка шустрый, смелый, сообразительный. Ответственности не боится. Таких еще поискать… А у тебя он либо голову сложит по глупости, либо от бесконечной муштры останется с одной извилиной от фуражки.
Родион от души рассмеялся.
— В ученики и наследники определил, что ли?
— Да хоть быть и так, — нахмурился Чекист, — какая тебе разница?
— Человек не ботинок, — вновь стал серьезным Родион, — пусть сам решает. Сумеешь убедить, рапорт подпишу без лишних вопросов.
— Спасибо! — весьма искренне произнес политрук, и секунду помедлив, добавил, — а что касается «миротворцев» в отряде, так они мне нужны не для смещения эмиссара, а как раз наоборот, для его защиты и сохранения статус-кво.
— Лев Исаакович, что за пургу ты несешь?
— Родион Сергеевич, ты осуждаешь мои методы работы, поэтому посвящать в детали не буду. Но «брожения умов» имеют место быть, я обязан отреагировать в случае необходимости.
— Опять ты за свое. Все выискиваешь «врагов народа»? Ну и как успехи? Одного вроде бы нашел, жаль бандиты самолично ликвидировали, теперь не допросить. Второго просто уморил…
Чекист откашлялся, достал сложенный вчетверо платок и вытер лысину.
— Ковтун — пешка. Кто-то же его завербовал? Значит предатель среди состава экспедиции. Его необходимо найти и ликвидировать, иначе диверсии продолжатся. Он создает угрозу и ставит под сомнение успешное завершение миссии.
— Ладно, — устало отмахнулся Эмиссар, — иди ищи, рой землю носом, если это тебе нужно. Но невиновных калечить и убивать я не позволю. Если есть подозрения, будь добр провести полноценное расследование, предоставить доказательства, и провести хотя бы формальный суд.