Последний конвой (СИ)

— Ты прав, наверное, — ответил Мишка, — но старший у нас Иваныч. Пускай дед решает, что дальше делать.
— Что делать? — хмыкнул Стивен, — глушить моторы и ложиться спать! Пока буря не закончится, даже дергаться на поиски бессмысленно. К тому же, я хорошо разглядел что у нас под колесами дорога. А вот если съедем с нее, можем и увязнуть в песке. Заметет по самую крышу, и тогда нас точно не отыщут, даже с фонарями и собаками.
* * *
Проснулся от резкого толчка в бок.
— Подъем лежебоки!
Михаил открыл глаза, резко выпрямился, шея затекла и руку отлежал. Спалка хоть и просторная, но спать вдвоем на ней, — тесно и неудобно.
— Сколько времени, Иваныч? — хриплым голосом спросил Михаил, откашлялся и добавил, — дай водички попить, в горле словно кошки насрали.
— Сколько времени, — недовольно проворчал Петр Иванович, — солнце почти в зените. Вставайте! Через час так припечет, что мы в кабине заживо изжаримся. Нужно лагерь организовать и машину откопать.
В ответ на недоуменный взгляды, пояснил:
— Занесло слегка, «губатый» песка надул — целый бархан.
Михаил спрыгнул с лежанки, открыл дверцу и выглянул на улицу. Солнце действительно стояло почти в зените, и припекало уже изрядно. Буря ушла, забрав с собой ветер. Лишенный всякой подвижности пустынный воздух, стремительно нагревался, словно компенсируя потерянное время.
Стивен хмуро смотрел исподлобья.
— Ну что там?
— Да ничего нового, — пожал плечами Михаил, — колонны не видать, дорогу занесло, но ехать можно. Машину слегка припорошило, не страшно, у нас лопаты есть. Откопаем!
Иваныч вытащил канистру с питьевой водой, слегка колыхнул и заматерился.
— Мишка! Вот разгильдяй и ленивая жопа. Ты почему во время заправки воды не набрал? Канистра почти пустая.
Михаил растеряно втянул голову в плечи.
— Иваныч, я это… забыл. Все вокруг нападение ящериц обсуждали, у меня просто вылетело из головы.
— Так-так, — задумчиво пробормотал Петр Иванович, выливая остатки воды в помятую железную кружку, — не густо.
Он протянул воду Михаилу.
— Пейте пополам, я пока не хочу. Потом лопаты в зубы и машину откапывать. А я прогуляюсь к французику и Ковтуну — совет держать. Покалякаю «за жисть», заодно и водицы спрошу. Все ясно?
— Так точно, — неожиданно для себя гаркнул Михаил. Стивен только заржал, и ничего не ответил.
Петр Иванович ушел в направлении бензовоза, а Михаил забрался в прицеп, распустил край защитного тента, вошел внутрь и разыскал между ящиками с грузом алюминиевую лопату для чистки снега. Где-то была еще одна, совковая, или как ее дед называл — «чирва». Вот только куда ее засунули при погрузке? Пришлось изрядно попотеть, но в конце концов нашел, выбросил на песок и спустился сам.
Стивен почему-то не был склонен к разговорам и все время молчал, хмуря брови.
Чего это он? Обиделся что ли? Или просто не выспался? Может из-за ракеты своей переживает? Надо не забыть, предупредить Иваныча.
— Вот что я думаю, — все-таки не выдержал Стив минут через десять молчаливой работы «чирвой», — посчитать хочу.
— Чего это тебя на математику потянуло? — отозвался Михаил, — От скуки что ли?
Стив отмахнулся и продолжил:
— Мы не знаем точно, в какой именно момент времени наши машины отделились от колонны. Но в любом случае, это произошло далеко не сразу. Временные промежутки между остановками составляют около четырех часов. Буря началась примерно через час после того, как мы тронулись в путь после заправки машин. Так?
— Наверное, — пожал плечами Михаил, — я не знаю. Меня же дед спать погнал. Я правда не сразу уснул, где-то еще с полчаса ворочался с боку на бок, а потом захрапел. Когда проснулся буря уже была.
— Да я, честно говоря, тоже за часами не следил. Допустим мы потеряли колонну почти сразу после начала бури, минут через пятнадцать — двадцать, ну максимум тридцать минут, то получается всего-навсего полтора часа пути. Понимаешь к чему я клоню?
— Нет, — честно признался Михаил, — у меня с математикой не очень. Я же только шестилетку закончил. И то, — он внезапно смутился, — в последний класс почти совсем не ходил. Да нечего там делать! Читать и писать умею, а «тангенсы и котангенсы» мне и на фиг не упали.
  
— Ладно, сейчас объясню понятнее, — хмыкнул Стивен, откашлялся, сплюнул на песок и заговорил тоном школьного преподавателя:
— Скорость конвоя в среднем составляет двадцать — двадцать пять километров в час. В условиях плохой видимости, она падает почти вдвое. То есть, десять — двенадцать километров в час. Если взять по максимуму, — полтора часа пути, со скоростью двенадцать километров в час, это составит примерно восемнадцать километров.
— Так, — произнес Михаил, пока еще очень смутно понимающий к чему вообще клонит Стив.
— Теперь нужно вычислить углы, — задумчиво бормотал Стивен, быстро орудуя лопатой, — максимальный угол отклонения от прямой в сторону — девяносто градусов, и их придется суммировать. Так?
Михаил только неопределенно хмыкнул в ответ.
— Таким образом, мы получаем равнобедренный треугольник с основанием в тридцать шесть километров и высотой восемнадцать километров. Площадь треугольника — это половина основания умноженное на высоту. Итого…
Он на секунду запнулся, и что-то быстро начертил на песке.
— Итого мы получаем, зону поиска — триста двадцать четыре квадратных километра.
— Ого! — поразился Михаил, — это же до хрена и больше.
— На самом деле нет, — покачал головой Стив, — почти наверняка колонну остановили, как только обнаружили пропажу машин. Почти наверняка угол отклонения гораздо менее чем девяносто градусов. Так что в действительности площадь поиска раза в три — четыре меньше получается.
— Я понял, — пробормотал Михаил, — может быть колонна вон за тем барханом стоит, — он указал на самый дальний и высокий песчаный холм.
Стивен пожал плечами:
— Может быть.
— А Эмиссар и Чекист, — добавил Михаил, — сейчас сидят в командирском броневике и тоже вычисляют площадь треугольника?
— Возможно, — согласился Стивен и замолчал.
— А почему треугольник? — задумался Михаил вслух.
— Три самых крайних точки, — пояснил Стивен, — максимальное отклонение вправо, влево и вперед. Назад я не считаю, направление движения у нас верное, вон — Солнце, вон — Юпитер. Вчера было так же. И я очень сильно сомневаюсь в том, что колонна развернулась и внезапно поехала обратно. Значит они просто немного отклонились от курса.
— Ты неправильно считаешь.
— Почему?
— Да потому, что считать нужно не от крайних точек, а от одной — центральной.
— И что получится? — не скрывая растерянности переспросил Стивен.
— У меня с математиков плохо, — напомнил Михаил.
— Это геометрия.
— Не важно.
— Объясни, как умеешь.
— Ну вот смотри, — Михаил нарисовал прямую линию на песке, — это дорога. Вот эта точка, наша машина в колонне.
— Так… — задумчиво проговорил Стивен.
— А вот теперь отсчитывай свои восемнадцать километров во все стороны от этой точки, он быстро начал рисовать линии в разные стороны. Сюда, сюда, сюда…
— Ага, я тебя понял, — воодушевился Стивен, — ты имеешь ввиду, что получается круг, диаметром 18 километров. А если мы не сбились с направления, то, собственно, — полукруг, или даже сектор. «Пи-эр-квадрат деленное на два», — получается свыше тысячи квадратных километров…
Михаил выпрямился, воткнул лопату в песок, вытер пот и снова заявил:
— Херня все эти твои расчеты!
— Почему?
— Потому, что не в математике дело, а в этих гребанных холмах.
— Это барханы.
— Не важно, — надул губы Михаил, — я понял к чему ты клонишь. Хочешь посчитать сколько километров должна проехать машина по зигзагу, чтобы нас наверняка найти.
— Ну да, — кивнул головой Стивен.
— Только ведь не видно ни хрена от горизонта до горизонта, — барханы мешают. А значит их объезжать придется. И в результате, ты намотаешь вокруг этих «холмов» несколько сотен километров, — и произнес таким же поучительным тоном, каким недавно говорил Стивен — со скоростью десять — двенадцать километров в час, получается не меньше двух — трех дней поиска.