Малфой (СИ)

***
Утром меня разбудил эльф.
 — Хозяин Драко, хозяин Драко! Пора вставать, скоро завтрак.
 — Сколько времени?
 — Семь утра. Через час подадут завтрак.
 — Б*ять, — выругался я по-русски, — и чего им не спится а?
Кое-как сполз с кровати и направился в ванную. Вот почему здесь нет душа? Я хочу душ и кофе! А еще лучше — сто грамм и спать. Если стану самым главным, пошлю всех в задн*цу и буду спать до обеда. Скрючившись в три погибели ополоснулся из крана. Вытерся. Посмотрел на себя в зеркало. На лице все тот же красный шрам и на теле тоже. Вся грудная клетка и живот исполосованы. «Красиво», что тут скажешь. Прятать не буду.
  
Помню, в детстве, у нас во дворе был мальчик, допустим Петя. У Пети на пол лица было родимое пятно. Огромное, страшное пятно. Мать Пети не водила его в садик и не пускала гулять, хотя умственно он был абсолютно нормальным. Когда я пошел в школу, у нас в классе учился мальчик с ихтиозом, Коля, — лицо вечно шершавое, от рук отлетают кусочки кожи. Внешность — не ахти, но его обожали все. Компанейский парень! Ни одно мероприятие не обходилось без Коли. Мы как-то и не замечали его недуга. А вот в родинку Пети каждый считал своим долгом пальцем ткнуть. Он постоянно истерил и кричал, чтобы мы не смотрели на его родинку. Мама Пети вечно устраивала скандалы и разборки с учителями и директором. Но в советское время мнение учителя было всегда верным. Ей говорили, что ребенка нужно в коллектив, что он сам провоцирует других детей драками и слезами, но все было как об стенку горох. А отведи Петю к сверстникам, научи давать сдачу, глядишь и не было бы проблем с самооценкой и психикой у него. Так что беру на вооружение поведение Коли и прятать лицо не буду. А кому не нравится — получит в глаз.
С такими мыслями я надел первый попавшийся костюм с черной рубашкой и отправился на поиски столовой.
Мне всегда было смешно и грустно одновременно, когда в фильмах я видел огромную столовую, а за столом три человека. То ли дело у нас на кухне! Мама, папа, я, сестренка, бабушка. Тесновато, но весело. А тут — чопорно, скучно, что хоть волком вой. Во главе огромного стола сидел Люциус. По правую руку Нарцисса. Для меня было место рядом с ней, по правую руку. Видимо тут есть своя иерархия. Завтрак проходил в молчании. Теперь я понимаю, почему аристократы худые и бледные моли — попробуй поешь в такой обстановке! Хотя, я ел и в тайге рядом с освежёванным медведем и в студенческой общаге, а после советской больницы меня уже ничем не напугаешь.
Завтрак состоял из овсяной каши на молоке, тостов, чая и бекона. Я бы конечно предпочёл картошку с мясом, но видать, не судьба. Кусок в глотку, все же, лез с трудом.
 — Драко, — мягко сказал Люциус, — я принес тебе перья и сброшенный после линьки коготь гиппогрифа.
 — Его казнили?
 — Официально — да, реально же продали арабам. Ты подал хорошую идею, сын.
Надеюсь, что животному там будет хорошо. Чувствую себя Дедом Мазаем, только вместо зайцев гиппогрифы. А бюрократия и серые схемы есть и в волшебном мире.
 — Спасибо.
 — Сегодня, перед обедом сходим к Олливандеру и выберем новую палочку.
 — Хорошо, отец. А мы можем купить одежду в которой занимаются физической культурой?
 — Зачем? – если Малфой и удивился, то виду не подал.
 — Я подумал, что если бы я занимался физической подготовкой, то вполне бы успел отскочить от животного.
— Хорошо, сын, я подумаю над твоими словами.
Дальнейшее поглощение еды проходило в молчании. А я все думал, как быстро меня раскроют. Ну не идиоты же они! Сколько я могу отнекиваться травмой, полученной в школе? Месяц-два. А потом? Я же ничего не знаю! Ни про традиции, ни про палочки, ни заклинания, ничего. Засада.
После завтрака я направился в свои комнаты изучать книгу под названием «Правила поведения благородного наследника Рода Малфой». Судя по ее состоянию — читали книжку часто.
Книга была кладезем информации. Как я понял — это выписки из родового кодекса. Здесь было все — этикет, танцы, поведение за столом, форма одежды. По поводу физкультуры, оказывается у аристократов есть комплекс упражнений для наследника — бег, фехтование, танцы, верховая езда, стрельба из арбалета. Немного, но этому телу вполне хватит.
Из танцев я помню только венский вальс и польку (в школе учили на выпускной). Танго, английский вальс для меня лес дремучий. Фехтование тоже радости не добавляет. Шпага — это не нож. Верховая езда на лошади мне вполне по силам. Стрельба из арбалета вызвала улыбку.
Шесть лет назад друзья вытащили меня на охоту. Типа, хватит горевать, развейся уже. С нами была девочка (дочь одного из друзей) лет двадцати. Она привезла с собой охотничий арбалет. Мы посмеялись, мол, она белочку али брундучка себе на воротник пристрелить хочет? Обиделась. Шли по лесу, тут она отпросилась в кустики, а арбалет за спиной висит. Стоим, ждем. Пять минут нет, семь, десять. Стали кричать, звать. Вышла, довольная. Говорит все, домой можно ехать, кабана завалила. Смотрим, действительно, кабан и две стрелы в нем. Она объяснила, что только присесть собиралась и…кабана увидела. Стало страшно, что бросится, вот и выстрелила. Так, двадцатилетняя девица, сделала на охоте пятидесятилетних мужиков. Она потом нам долго припоминала этот случай.
За чтением время пролетело быстро. Часы над дверью показали одиннадцать, когда в комнату вошел Люциус.
 — Сын, ты готов?
 — Да, только мантию накину, — сказал я. Мантия висела на спинке кресла.
Люциус развернулся на каблуках, я последовал за ним. Мы вышли из дома в сад. Огромный участок, засаженный цветами, дорожки отсыпаны белой галькой, белые беседки и белые павлины кругом.
 — Надо будет пару перьев из хвоста выдернуть, — задумчиво произнес я. Нет, ну, а что? Перьями же пишем!
 — Боюсь, мама этого не одобрит, — весело сказал Люциус.
Мы дошли до небольшой площадки недалеко от дома. Встав в центр каменного круга, радиусом метров семь, Малфой ухватил меня за локоть, и мы переместились на Косую Аллею.
***
Ощущения при перемещении были отвратительные. Как будто тебя через узкий шланг протаскивают. Б-р-р-р. Люциус придержал меня, чтобы я не упал.
 — Готов?
 — Кажется, да.
 — Тогда пойдем. Может, хочешь что-то еще?
 — Одежду, чтобы заниматься бегом, танцами, фехтованием и верховой ездой. Ну, может еще что-нибудь выберу.
 — О Мерлин! Наследник Малфой взялся за ум. А как же «бег — это для маглов!», «Животные воняют!», «Сейчас кроме вальса, ничего не танцуют!»?
 — Маленький был, не понимал ничего.
 — А тут резко вырос?
 — Нет. Просто умер.
 — А потом, — очень тихо сказал Люциус.
 — А потом воскрес.
 — Ты действительно умер?
 — Да. Животное меня убило, — и ведь не соврал, меня действительно убил медведь.
 — И как там?
 — Не помню. Но если бы я не был тут нужен, меня бы не вернули. Ведь так? — я только сейчас обратил внимание на Люциуса — он был напряжён, как струна. Ногти впились в ладони, серые глаза смотрели прямо на меня. — Раз я остался жив, надо воспользоваться тем, что мне дали еще пожить. Пойдем за мороженым?
 — А? Да, пойдем, только палочку купим.
Мы шли по аллее. А в кино было круче! Реальность оказалось пресной и серой. Косые здания, дорога мощёная камнем, пыльные витрины. Народу практически не было. Мы дошли до неприметного магазинчика с очень пыльной витриной, на которой красовалась одна палочка. Я толкнул дверь и вошел внутрь.
Звякнул колокольчик.
 — А, Лорд и наследник Малфои! — сказал низенький старичок за витриной.
 — Здравствуйте, мистер Олливандер. Палочка Драко перестала его слушаться.
  
 — Да, Лорд Малфой, такое бывает, когда человек переживает сильное потрясение в жизни. Любовь, ненависть, страдание, потерю…
 — Собственную смерть, — перебил я.
О, да! На такой эффект я и рассчитывал — лицо вытянулось, глаза по пять рублей, ртом воздух хватает и смотрит как на птеродактиля. Малфой только усмехнулся. Наконец мужчина справился со своим шоком.