Малфой (СИ)

— Я не могу двигаться. Это надолго?
— Не знаю. Никто не знает. Такое длительное воздействие заклинания должно было превратить тебя в овощ и лишить вообще каких-либо чувств. То, что ты жив и в здравом уме — это уже достижение.
— Что произошло, и как я очутился здесь?
Люциус смотрел на меня, не мигая. Он вздохнул и начал свой рассказ:
— Арабские шейхи давно писали Лавгуду. Луне было шесть лет, когда пришло первое письмо с предложением отдать девочку в гарем. Законной женой ее никто делать не собирался. Цель — потомство. Чем старше она становилась, тем больше приходило писем с предложениями продать дочь. Твое покровительство и дружба стали выходом из сложившейся ситуации, а женитьба на одной из Линдеманнов показала всем желающим, что их деньги ничего не решают, — Малфой наколдовал стакан с водой, выпил и продолжил. — Если бы Лавгуд рассказал всю ситуацию Каркарову, то Игорь не стал бы приглашать ее, но Ксено промолчал. Сын шейха — Мохаммед аль Заур, не знал, что Луна будет на выпускном. Когда он ее увидел, то решил, что это шанс. Помолвка — не помеха. Отсекут его от рода, но рожденного ребенка примут. Судьба женщины в таком случае только одна — рожать от кого скажут. Он не учел только одного — тебя. Никому в голову не могло прийти, что ты отдашь кольцо наследника, фактически отказываясь от права наследовать титул, чтобы спасти невесту.
  
— Я что? — ну-ка, ну-ка, чего-то я пропустил.
— Отдав кольцо, ты выразил согласие с тем, что добровольно готов отдать право наследника и главы своему будущему ребенку, — Малфой усмехнулся, — это не так интересно. Мы ничего не теряем в любом случае.
— Дальше-то, что было?
— Он выломал дверь, начался бой…
— Это я помню.
— Каркаров получил сигнал, что нарушен порядок в гостевом крыле, но характер нарушения не определяется. Он решил, что вы с невестой кувыркаетесь в постели. Половые связи на территории школы запрещены.
— А реально меня чуть не убили, — я скривился.
— Когда Игорь пришел, то ты был под Круцио почти семь минут. Аль Заура он скрутил, в казематы поместил, а тебя отправил в ближайший госпиталь. Твое состояние стабилизировали и переправили в Англию.
— Сколько я был в том госпитале?
— Шесть суток. Здесь — двое суток, — ответил Снейп. — Все очень сильно боялись, что будет кровоизлияние в мозг, но обошлось.
— Что дальше?
— Будешь восстанавливаться. Первого августа необходимо провести ритуал. Одна жертва — моя, вторая — твоя.
— Кто в роли жертвы?
— Тот, кто пытался тебя убить.
— А его родня?
— Лично отдали с извинениями. Никто не хочет получить кровников. Проще принести на блюде виновника ситуации.
— Хорошо. Сколько я здесь буду?
— Не знаю. Как получится.
В больнице я пролежал до двадцать восьмого июля. Лечил меня Сметвик и Доджен собственной персоной. Джастин делал массаж, вливал зелья, заставлял шевелиться через боль. Все-таки волшебная медицина делает то, что кажется невозможным. В двадцатых числах я, опираясь на трость, мог передвигаться. За время моего нахождения в госпитале меня навестили все, кто только мог. После крестного и отца пришла женская половина семейства — Нарцисса, Луна, Зибилле и Илона. Даже кота принесли. Гарфилд деловито обошел палату, обнюхал все углы (хорошо, что не пометил) и улегся у меня в ногах, но оставаться не стал. Все же он Илонкин фамилиар. Крэбб, Гойл, Паркинсон, Булстроуд, Гринграсс, чета Крамов, Лонгботтом, Каркаров — неполный перечень тех, кто навестил меня. В День Рождения народ в палате не переводился, даже его седобородое светлейшество в вырвиглазной мантии прибыло. Что-то там вещал про дружбу. Гиппократ Сметвик быстро выпроводил всех из больницы, а Нарцисса забрала подарки в Мэнор. Из всего разнообразия я узнал только подарок Лонгботома — какой-то плотоядный кустик. Не хотел бы я гулять по саду, который вырастит Невилл — цветочки сожрут.
За день до выписки я имел честь лицезреть самого главу рода — Герарда Линдеманна. Мужчина лет пятидесяти очень настойчиво пытался уговорить меня на свадьбу с Луной «вот прям щас». Пришлось тонко и деликатно намекнуть, что я не согласен. Не говорить же, что у меня в штанах ахтунг, точнее — полное отсутствие реакции. Об этом не знал даже Сметвик. Такую информацию я смог доверить только Доджену.
***
— Мистер Малфой, не забывайте вовремя принимать зелья и обязательно пройдите полный ритуал первого августа, — сказал целитель, протягивая мне пергамент с рекомендациями.
— Спасибо, мистер Сметвик, — ответил я.
— Драко, — произнес Лавгуд, — наш дом называется Лавгуд-Холл.
Из больницы меня забирал Ксенофилиус. Тридцать первого июля, вечером, я вернусь в Малфой-Мэнор. До этого времени буду гостить у Лавгудов. Кинув в камин летучего пороха, я произнес: «Лавгуд-Холл». Меня закружило-завертело, и я кулем вывалился в синей гостиной Лавгудов. Супруга Ксено помогла мне подняться и усадила в кресло, а спустя пару минут, из камина вышел Лавгуд.
— Драко! — послышался знакомый голос.
— И тебе здравствуй, — ответил я невесте.
— Пойдем, я покажу тебе дом.
— Луна, — начала Зибелле, — дай ему отдохнуть…
— Нет-нет, — я поспешил перебить мачеху, — все в порядке. Я пойду.
— Вещи уже в комнате, — сказал Лавгуд, — можешь переодеться, если хочешь.
— Спортивный костюм есть?
— Ты бы знал, как кривился твой отец, когда я его бросил в чемодан.
Оперевшись на трость, я тяжело встал и, прихрамывая, направился на второй этаж. Дом Лавгудов небольшой. На первом этаже находилась светло-зеленая прихожая, синяя гостиная была совмещена с голубой кухней, а типография удостоилась отдельного помещения. На втором этаже был кабинет и комната Лавгудов, а на третьем этаже комната Луны и моя.
Комната невесты, в которую она меня привела, была девчачьей от слова «совсем» — рюшечки, бантики, цветочки. Хорошо хоть не розовая, а желто-зеленая. Большое круглое помещение находилась на самом верху башни. Потолочные балки были окрашены в темно-зеленый цвет, в то время как остальная комната светло-желтая со вставками нежно зеленого.
— Ты же, вроде как, на Райвенкло учишься. Я думал, что тут все голубое и синее.
— Пока я в школу не пошла, — сказала Луна, плюхнувшись на розово-салатовое покрывало кровати, — здесь все было голубенькое с серебром.
— А почему перекрасила?
— Надоело! Весь год синее-синее-синее. У нас в башне даже унитазы синие!
— Я бы, наверное, с ума сошел.
— Поэтому и перекрасила!
Доковыляв до кровати, я лег рядом с девчонкой. Луна села по-турецки и с любопытством посмотрела на меня.
— Уроки делала?
— Нет. А надо?
— Надо.
— Не хочу. За неделю до школы сделаю.
— Не хочешь? — грозно спросил я.
— Нет!
— Ах ты! — схватив невесту я принялся щекотать ее.
— Ай, пусти! Дра-а-а-ко!
— Не пущу! — Луна дотянулась до подушки, и от души огрела меня по плечу.
— Вот тебе! Получай!
Начался шуточный бой. Наша возня затянулась почти на сорок минут. Ее итогом стали две разорванные подушки, смятая кровать, перья по всей комнате и веселые мы. Я обнял Луну и притянул ее к себе.
— Мое, никому не дам, — почему-то, поцелуй после этих слов, особенно сладкий, — принеси, пожалуйста, чемодан сюда, а то я пока доковыляю, сто лет пройдет.
Полумна шустро соскочила на пол, вытащила палочку и вприпрыжку направилась в комнату. Не прошло и пары минут, как небольшая дорожная сумка на колесах, купленная в немагическом Лондоне, была левитирована на кровать.
— Спасибо.
Все-таки Ксено классный мужик — собрал все необходимое. И не костюмы-туфли, которые впихивает Люциус и тьютор, а кроссовки-джинсы-футболки. Переодевшись под внимательным взглядом Луны в синие джинсы и белую футболку, я закрепил ножны для палочки на предплечье и предложил сходить пообедать. Время близилось к полудню.
  
Какими бы странными Лавгуды не казалась, но эти дни, что я провел в их доме, показались мне раем. Не нужно соблюдать этикет, следить за осанкой и каждым словом. Небольшой дом был очень функциональным и уютным. В комнате с типографским станком всегда пахло краской, под потолком ждали совы, а шустрые домовые эльфы быстро-быстро набирали текст и сшивали журнал. Совятня, которую построил Ксенофилиус, больше напоминала курятник — насесты, кормушки и специальные отделения для писем. Громовещатели в одну кучу, письма с сюрпризом — в другую, обычные — в третью. Сортировкой занимался старый домовик, которого привезла Забилле. Керх (именно так звали это лопоухое создание) был довольно строгим и вежливо, но настойчиво выпроваживал нас из своей вотчины. Надо сказать, что эльфов у Лавгудов было восемь. Это довольно много. В Малфой Мэноре их двадцать, но у нас есть источник, на котором стоит замок, и магии полно. Откуда здесь столько магии, я узнал в одной из прогулок — выжженное пятно на месте «Норы» так и фонило чем-то страшным. А домовикам плевать какую магию кушать — хоть черную, хоть белую, хоть зеленую. Вот и питались ушастики всех близлежащих волшебников на этом месте. Но просто прийти и взять нельзя, обязательно нужно разрешение. Так, у Лавгудов стало восемь домовиков (было два), у Фоссетов — семь, у Диггори — девять.