Малфой (СИ)
Мысли опять скатились к сегодняшней ситуации. Люциус странно себя ведет. Если бы мой сын попал в лапы к дикому зверю, я бы не отходил от него ни на шаг, под дверью сидел бы. А он даже не обнял. В памяти всплыли семейные скандалы четы Малфой. В них фигурировало имя Абраксас. Интересно, это кто? Вся ругань резко прекращалась, если в комнату входил я, то есть бывший владелец тела. И он входил, чтобы родители не ругались. Что же происходит в благородном семействе? Странно все это.
Миловидная медсестра принесла обед. Какое-то мясо и овощи, сок. Бр-р-р, гадость! Тыквенный сок. Вот как его пить? Я человек в еде не привередливый, могу и лягушку и крысу съесть, но это гадость редкостная. За неимением ничего другого пришлось пить. Как только я расправился с обедом, зашла медсестра.
— Мистер Малфой, к вам пришли, — женщина забрала поднос.
В палату вошел…псих? Панк? Хиппи? Дедок, ты че курил? Отсыпь половину! Передо мной стоял старик лет семидесяти с длинной бородой, в хламиде ярко зеленого цвета. На ней нарисованные фиолетовые пегасы летали туда-сюда. Колпак на голове был ярко голубой с зелеными звездами. Интересно, а на ногах у него тапочки с помпоном или туфли как у Алладина?
— Здравствуй, Драко, — мягко сказал он. Я вышел из ступора и ответил.
— Здравствуйте. А вы всегда одеваетесь как хиппи? Или вы дальтоник?
Мужчина поперхнулся от вопросов. Откашлявшись, он улыбнулся и ответил.
— Хм, ты первый, кто задал мне этот вопрос.
— Все бывает впервые, — философски заметил я. — Ну так как, вы дальтоник? Или хиппи?
— Видишь ли, Драко, — начал говорить дедуля, объясняя мне как несмышленышу, — в моем возрасте уже неважно, что о тебе говорят другие люди и можно одеваться как хочется. Мне нравятся яркие цвета.
Я прикрыл глаза, смотреть на него было просто больно.
— Одеваться надо со вкусом и согласно обстановке. А вы, извините, одеты как… попугай! А еще директор школы, — не знаю, что на меня нашло, я говорил все, что думал. Мне это не свойственно. Наверное, осталось от предыдущего владельца тела. — Не могли бы вы сделать мантию черной, ну или не такой яркой, хотя бы на время. Мне больно смотреть на такой цвет.
— Можешь открыть глаза, — сказал директор.
Ну надо же! Он может нормально одеваться. На нем была серо-голубая мантия без рисунков и ярких пятен. Замечательно.
— Полагаю, мы можем поговорить, — произнес директор без улыбки. И он поймал мой взгляд. Его глаза были голубыми и холодными. Он смотрел на меня, как на врага. Вот ты и снял маску, дедуля.
— Хорошо, — я опять прикрыл глаза.
— Другие ученики утверждают, что ты разозлил гиппогрифа, и он на тебя бросился. Профессор Хагрид отогнал животное.
— Если вы все знаете, зачем спрашиваете? — я открыл глаза и посмотрел на директора.
— Мне бы хотелось услышать твою версию.
— Я подошел к животному, как и сказал профессор, поклонился, животное напало. Очнулся здесь. Все, — пора завязывать этот разговор.
— Мальчик мой, ты не мог бы...
— Простите, директор, — перебил я, - у меня болит голова, я хотел бы отдохнуть.
— Да-да, мой мальчик, конечно, отдыхай. Я зайду в другой раз.
Послышался звук закрывающейся двери. Я открыл глаза. Свалил, отлично. В голове попытался копаться, иначе она бы не заболела. Ну нет, директор, я не Поттер, в рот смотреть не буду.
Опять открылась дверь, и в палату вошел целитель.
— Мистер Малфой, директор Дамблдор сказал, что вы себя плохо чувствуете.
— Да, у меня болит голова. Можно мне обезболивающее?
— Да, конечно. Через час к вам зайдут авроры. Вы сможете сегодня ответить на их вопросы?
— Наверное, смогу, — ответил я.
Сметвик вынул из кармана пузырек и оставил его на прикроватной тумбочке.
Я выпил зелье. Мерзкое на вкус, но помогает сразу. Вновь откинулся на подушки. Интересно, а при допросе родители будут?
Родители были, причем Люциус как представитель попечительского совета, а Нарцисса просто, как мать. Был Снейп и Дамблдор. От министерства пришли Скримджер, МакНейер, Боунс.
— Значит, вы подошли к животному, и оно напало просто так? Может, вы его дразнили? — спросила Боунс.
— Нет. Я подошел к животному, поклонился, и оно напало. Я его не дразнил.
— Мистер Поттер говорит иное.
— Мы с мистером Поттером…друг друга недолюбливаем. Почему бы вам спросить не у «звездного» мальчика, а у обычных учащихся? К примеру, Лаванду Браун или Дина Томаса. Они тоже из гриффиндора и были на уроке. А почему вы спрашивали Поттера? Он разговаривал с учителем и момент нападения видеть не мог.
Лица министерских вытянулись, в глазах Люциуса мелькнул хищный огонек.
— Боюсь, мистер Малфой немного заговаривается. Мистер Поттер смотрел в этот момент на гиппогрифа, - сказал Дамблдор.
— И не остановил Драко, — вкрадчиво сказал Люциус, — значит, он хотел, чтобы гиппогриф напал? Может, это мистер Поттер запустил заклинание, и животное встало на дыбы?
Ого! Вот это финт ушами. Рожа Скримджера выражала крайнюю степень удивления. Красиво Малфой факты перевернул.
— Мистер Малфой, вспомните точно, где находился профессор Хагрид перед тем, как на вас напало животное.
— В шагах двадцати от меня. Он разговаривал с Поттером.
— С вами еще кто-то подходил?
— Нет, я был один.
— Мистер Поттер доставал палочку или может быть кто-то другой?
— Я не знаю. Я на гиппогрифа смотрел.
— Почему у вас конфликт с Поттером? — неожиданно спросил Скримджер.
— Вам лучше спросить у него. Я стараюсь его не трогать. Сам вечно возникает.
— В чём это выражается?
— Заклинание в спину, оскорбления, подначки, — я говорил только то, что помнил из фильмов.
— Спасибо, мистер Малфой. Поправляйтесь.
— А что будет с гиппогрифом?
— Казнь, — ответил МакНейер.
— Зачем?
— Он напал…
— Это животное, — перебил я МакНейера, - оно действует на инстинктах. Лучше найдите нормального преподавателя, а не эту ошибку природы. И нормальных свидетелей, которые раскажут все непредвзято.
— Мы учтем ваше пожелание, — напряженно сказала Боунс. — До свидания.
Все взрослые, кроме Нарциссы, направились на выход. Похоже, я перестарался или слишком выбился из образа капризного ребенка.
В палате стало тихо-тихо. Кинь иголку на пол, и будет слышно.
— Завтра утром отец заберет тебя, — сказала Нарцисса.
— Почему не сегодня? Меня можешь ты забрать.
— Отец сказал, что сегодня тебе нужно остаться здесь.
— Хорошо.
— Твоя помолвка с Паркинсон под вопросом.
— Мне она никогда не нравилась. Слишком распущенная.
— Мне казалось, она тебе нравится.
— С ней интересно, но если есть возможность на ней не жениться, то я бы не женился, — я не хотел жениться совершенно на незнакомой девушке. Это Малфой ее знал, а не я.
— Хорошо, — тихо сказала она, — я скажу отцу, что ты согласен на расторжение.
Она выглядела очень уставшей. В общении со мной слетела маска надменной аристократки, и сейчас здесь сидела женщина, которой очень не хватает сильного плеча и простого участия.
— Мам, — сказал я.
— Да, сынок?
— Обними меня.
***
Одетый в больничную пижаму я смотрел в окно. Грудь и ребра перестали ныть. Двигаться было не больно. За окном был Лондон. В прошлой жизни мне довелось тут побывать. Быстро приехал, посидел на семинаре и так же быстро уехал. Даже город толком не смотрел. Надо будет наверстать упущенное.
Вчера, после ухода матери, я прогулялся по больнице. В кино это было интереснее. Реальность оказалась скучной.
На первом этаже никто не летал, не прыгал и не мяукал. Там располагалось несколько кабинок, в которых сидели регистраторы и целители. Они оказывали первую помощь и отправляли в отделения. Просто так попасть в отделение (любое) нельзя — чары не пропустят. Только больные, персонал и родственники в ограниченном количестве. Остальное — по распоряжению целителя.