Благословенный (СИ)

В посёлке нашли пару индейцев, хорошо понимавших по-португальски. Взяв с собою солонины, галет, запас воды, мичман Василий Фёдорович Корзинщиков, путешественник Пётр Симон Паллас и их переводчик Жоан в сопровождении носильщиков и проводников углубились в чащу леса.
Сельва начиналась прямо у границ посёлка. Никаких полей, не считая небольших огородов с маниокой, вокруг поселения не было. Гарнизон снабжался с побережья, а жители кормились в основном тем, что давала река.
Тут же они оказались под пологом леса. Огромные сейбры, мощные зонтичные, «бразильские» и палисандровые деревья перемежались зарослями высыхающего бамбука; те, в свою очередь, сменялись переплетениями лиан, настолько густыми, что без помощи абордажных сабель решительно невозможно было сделать и шага.
Путники оказались окружены тысячами незнакомых звуков и запахов. Ярко-красные орхидеи покрывали ствол ароматного бальзамового дерева; обезьяны, перекрикиваясь и лопоча, скакали в кронах гигантских деревьев, срывая сочные побеги. Одну из них удалось рассмотреть: крошечное ярко-жёлтое создание с пышною львиною гривой сновало в полупрозрачной листве и злобно переругивалась о чём-то своём, обезьяньем, с такими же апельсинно-жёлтыми сородичами.
В зарослях то и дело раздавалось энергичное похрюкивание: это местные дикие свиньи, «пекари», раскапывали себе на обед личинки и коренья. Разглядеть их, однако, не удалось; путешественникам пришлось удовольствоваться лишь созерцанием на мягкой лесной земле следов острых копыт. Изучив их, Паллас с удивлением понял, что на передних лапах у них по четыре, а на задних — по три пальца.
— Пётр Семёнович, ну давайте же быстрее — поторапливал его мичман Корзинщиков — мы же тут не за свиньями приехали!
Далее пришлось преодолеть открытый участок, заросший высокой густой травою. Индейцы с видимою неохотой ступили из леса на это, называемое «пампою» поле, и путешественники вскоре поняли, почему. Высокая, в рост человека, трава пампы, шелестевшая на ветру роскошными розовыми метёлками, оказалась сплошь усеяна мелкими красными клещами, от которых кожа путешественников немедленно покрылась зудящими волдырями.
Наконец, пампа кончилась. Перед экспедицией открылась величественная панорама изумрудно-зеленых сочных древесных крон, сплошь испещренных пятнами ярко-красных, розовых, сиреневых и жёлтых, пышно разросшихся цветов, вознесённых настырными лианами поближе к солнцу ­– прямо к верхушкам высочайших деревьев.
В лесу путешественники вздохнули с облегчением: тут противные клещи не водились. Под крики встревоженных нежданным вторжением лесных попугаев они миновали рощицу «бразильских» деревьев; затем им пришлось преодолеть заросли дикого сахарного тростника, сплошь переплетённого лианами, и, наконец, один из индейцев, по имени Урубелава, подвёл их к невзрачному дереву, отдалённо напоминающему обыкновенный ясень.
— Гевея! — произнес он.
— Да ну? — недоверчиво протянул мичман Корзинщиков. — Вот это вот и есть то, зачем мы целый свет объехали? Ну и ну…
Пётр Семёнович, внимательно оглядев ствол, достал складной нож и сделал на нём небольшой V-образный надрез. Вскоре из-под бежево-белой коры выступила липкая белёсая жидкость, напоминающая сок одуванчиков.
— Да. Это они! Давайте собирать семена!
Похожие на каштаны плоды были во множестве разбросаны под деревьями; раскрыв их, можно было видеть три семенные доли. Тут же, под взрослыми деревьями, имелась и молодая поросль, заглушаемая кустами и вездесущими лианами.
Вскоре индейцы набрали три мешка семян.
— Так, надобно взять и саженцев! — вспомнил Паллас. — Согласно инструкции, не следует пренебрегать никакими способами размножить сии деревья!
— Вот любите вы, Пётр Семёнович, в земле ковыряться! Мы семян вон сколько набрали; зачем же вам ещё и саженцы?
— Надо! — упрямо заявил учёный. — Жозе, велите им копать!
Однако, после коротких переговоров, выяснилось, что индейцы не знакомы с таким понятием «копать землю».
— Они охотники, и говорят, что рыться в земле ниже их достоинства! — сообщил Жозе извиняющимся тоном.
 
Пришлось Петру Семёновичу самому взяться за заступ. Вскоре две дюжины саженцев показались в мешках.
— Ну, пора и обратно! — с облегчением скомандовал Василий Фёдорович, и небольшой отряд направился обратно к форту.
Обратный путь не обошёлся без приключений. Индейцы наотрез отказались снова идти через пампу, и повели путешественников в обход. Тут они наткнулись на целую реку крупных белёсых муравьёв, преодолеть которую оказалось не так просто. Корзинщиков и Паллас в своих сапогах решительно прошли напролом, а вот босоногим индейцам пришлось нелегко!
Близился вечер, и с заходом солнца, стремительным, как всегда в этих широтах, наконец, наступила прохлада, несущая долгожданное облегчение после удушающей дневной жары. Но от шума спасения не было — сельва, как оказалось, никогда не спит! Сначала прозвучал крик крошечной ночной обезьянки, которой в дневные часы приходится скрываться в тени из-за своих слишком чувствительных к свету глаз. Можно было лишь представить, что где-то наверху, среди густых зеленых ветвей, обезьянка высовывала из дупла дерева любопытную полосатую мордочку и боязливо поглядывала на то, что привлекло ее внимание.
Потом послышался злобный рык обезьян-ревунов. Эти довольно крупные по меркам сельвы приматы с шумом перелетали в вышине с ветки на ветку, сердито дергая свои длинные бороды и рыча на вторгшихся в их мир пришельцев. Шум крыльев садящихся на землю птиц сменялся рёвом хищников, шелест листвы — шорохом игл дикообраза.
Путешественники уже было думали, что придётся ночевать в лесу, как вдруг впереди показались огни и запахло дымом — верный признак жилища. Они возвратились к форту Сан Жозе ду Риу-Негру.
Капитан Да Соуза ждал их возвращения.
— Благодарение Пресвятой Деве Марии, вы вернулись благополучно! Извольте в мой дом — вам уже готовы постели. Завтра мы обсудим подробнее ваши торговые дела.
* * *
— Мы бы хотели, чтобы латекс собирался партиями, хотя бы по сорок-пятьдесят тонн, и складировался в ближайшем океанском порту — в городе Макапа. Там мы бы его забирали!
Де Соуза закатил глаза, что-то прикидывая в уме.
— Доставка латекса в город Макапа, конечно, возможна, но надобно иметь в виду, что все колониальные товары могут быть приобретены только посредством португальской торговли!
— Что это значит?
— Все товары из Бразилии отправляются исключительно в Португалию, и наоборот — что-либо ввезти в Бразилию возможно только из Португалии. Таков закон, и ему уже полтораста лет! Мы не можем продать никакие товары непосредственно в Петербург: все поставки должны осуществляться через Лиссабон!
Василий Корзинщиков озадаченно посмотрел на Палласа. Похоже, миссия их потерпела крах.
Конечно, они не отказались бы купить латекс и в Лиссабоне. Но его там не продают! Никто не возит латекс в Португалию, потому что он никому не нужен, а значит, и купить его там нет никакой возможности!
— Базилиу, — капитан Де Соуза поспешил развеять сомнения своего русского контрагента — эта монополия осложняет дело, но не отчаивайтесь! Всё это поправимо: вам, всего лишь, нужен португальский агент. Найдите торговца, готового купить для вас латекс и переправить его в Лиссабон, а там вы его уже заберёте. Сейчас многие так торгуют, особенно англичане!
* * *
Ранним утром экспедиция отчалила обратно, к океану.
Лодки легко скользили по тёмной, почти чёрной воде Риу-Негру; миновав острый, заросший густым лесом мыс, шлюпки вышли в место слияния этой реки с Амазонкой. Удивительное зрелище открылось путешественникам: широкая река вдруг стала двухцветной. Черные воды Риу-Негру шли по левому берегу, совершенно не смешиваясь с жёлто-бурыми водами Амазонки по правому берегу; граница вод пролегала примерно посередине.
Мимо путешественников медленно проплывала красота окружающих мест. Вот на берегу, на стволе поваленного дерева, сидит желтоклювый тукан: близоруко уставившись на шлюпки, он некоторое время их рассматривал; затем, испуганный плеском воды о вёсла, громко заклохтал и, сорвавшись с места, улетел прочь. Мимо них пролетали стаи ярко-розовых цапель; освещенные низким утренним солнцем, они казались яркими вспышками на фоне неба.