Благословенный (СИ)

Для утверждения флага Российской Империи имеется 90 пушек, 300 ружей, и соответственный к ним боезапас. Из мест, объявленных собственностью Российской короны, немедленно удаляются все иноземцы, вплоть до уничтожения их поселений и потопления судов.
Также стоит задача доставки пушек в Петропавловск, припасов на Аляску.
— Что сделано для сбережения людей от тропических болезней?
После этого вопроса в глазах Чернышёва я увидел что-то, похожее на уважение. Нечасто подросток, в местной терминологии — отрок, задаёт вопросы по существу дела!
— На флагманском судне, Ваше высочество, оборудован лазарет на сорок коек с ученым лекарем, на все другие суда определены подлекари. От цинги запасены бочки с морошкою и клюквой, от лихорадки — запасы коры хинного дерева.
— Похоже, у вас всё продумано масштабно и каждой мелочи уделили внимание! — польстил ему я.
— Адмиралтейств-коллегия и Балтийский флот с особым тщанием готовили эту экспедицию, ваше высочество. Кругосветных плаваний с таким размахом доселе не было! Ни у Кука, ни у Лаперуза не имелось столько кораблей!
— Кстати, а что известно об экспедиции Лаперуза?
— Говорят, идут в сторону наших берегов, к Камчатке.
— Странно. Южных морей ему, что ли, мало? В торговом отношении они интереснее!
— Ну, экспедиция Муловского тоже более к северным морям склоняется…. А вы, Ваше высочество, значит, считаете иначе?
— Я вот что думаю на сей предмет: нам надо получить на южных морях фактории для удобной торговли с Китаем, Индией и иными странами Востока, и приличные территории для выращивания тех плодов, которые у нас, на Севере, не растут. Ту же хлопчатую вату, чай, кофей, иные колониальные товары приобретать можно! А северные моря, конечно тоже нужны. Но, у нас их уже во множестве, ничего нового мы там не приобретём.
Чернышёв развеселился. Видимо, мои рассуждения казались ему и забавными, и справедливыми одновременно.
— Вы, Ваше высочество, я смотрю, не зря допущены до заседаний Совета! Таких глубоких познаний и интереса к государственным делам в столь юном возрасте не показывал и Пётр Великий! Вас непременно надобно принять в наше Вольное Экономическое Общество!
— Что за общество? — не понял я.
— Заведение для распространения познаний о правильном земледелии. Стоит оно прямо напротив Зимнего Дворца, через площадь! Мы собираемся там иногда, обсуждать европейские новации, сельского хозяйства касающиеся!
— Ну, это хорошо, но ведь надобно не только на земледелие смотреть, но и на промышленность и торговлю. Это всё вещи суть взаимосвязанные! Но, возвратимся к нашей экспедиции. Давайте откроем карту!
Карты у нас не оказалось, зато в кабинете имелся огромный глобус.
— Вот здесь — после некоторого замешательства, вызванного незнакомыми очертаниями материков и земель, ткнул я туда, где в современном мне мире находится город — государство Сингапур.
— Малаккский пролив? — удивился Чернышёв. — Опасное сие место! Пираты и рифы весьма препятствуют тут судоходству!
— Вот и отлично! Пиратов надобно разогнать, рифы изучить! Место очень важное. Есть там островок, называемый Сингапур, очень подходящий для базы нашего флота! И, думаю, надобно ещё устроить факторию где-то здесь — и я ткнул в районе мыса Доброй Надежды.
— Место хорошее, но не думаю, что тут есть свободные гавани, — покачал головой Иван Григорьевич. — Тут уж кого только нет, и голландцы, и англичане… Французы, вот, не нашли уже себе места, и заняли остров Бурбон.
— Надобно поискать! Не может быть, чтобы совсем ничего не было! Ещё надобно факторию здесь — я указал на устье Амазонки, и здесь — неопределённо проведя по западному побережью Африки. — Ну, то есть, цепочку острогов и портов, для ремонта судов и пополнения припасов. Подумайте над этим, Иван Григорьевич! Дело можно поставить на широкую ногу, если хорошо всё спланировать! Это будет и путь и на Восток, и в Русскую Америку!
— Хорошо, Александр Павлович, хорошо, — увлеченный моею горячностью, Чернышев, казалось, был очень рад встретить в юном наследнике престола неожиданного единомышленника. — Мы всё обсудим в коллегии, если желаете, можете к нам присоединиться! Всегда рады видеть вас на обсуждении всех дел, морского дела касающихся!
 
 Глава 15 
Проведя две недели в Петергофе, мы снова вернулись в Царское Село. Это обычный, из года в год повторяющийся летний маршрут императорской фамилии — лето в основном проводится в Царском селе, но на самое жаркое время года государыня старается уезжать Петергоф, к прохладе фонтанов и Финского залива.
Мы в этот раз играли в залах в «закидушку», как у нас называют французскую игру бильбоке, когда гофкурьер от императрицы явился позвать нас на лодочную прогулку.
А мы с Курносовым от лодочных прогулок никогда не отказывались!
Императрица в сером дорожном платье уже была у подъезда внизу. Её сопровождали четыре «дежурные» фрейлины и несколько «кавалеров», в числе которых были и иностранцы. Когда мы появились на берегу пруда, в павильоне на островке грянула музыка: туда уже был переправлен целый оркестр. Этот павильон и был выстроен для того, чтобы музыка играла, пока монаршие особы изволят кататься. При всех затевать разговор о войне было неудобно; зато когда мы сели в шлюпку — Екатерина на носу, мы в середине, и сзади пара гребцов — я наконец смог задать тревоживший меня вопрос.
— Доброго дня, бабушка. Что слышно о делах турецких?
Императрица взглянула на меня немного насмешливо и лукаво.
— Вот ты какой стал, Сашенька, — до отъезда моего в Тавриду был истинное дитя, а теперь о политике всё толкуешь!
— Прости великодушно, если надоедаю тебе с вопросами, но очень меня сон тот беспокоит!
Императрица слегка нахмурилась.
— Ну, что сказать тебе…. Турки шалят! Порта на днях потребовала от посланника нашего сразу много такого, что он дать им не может, даже если бы и восхотел. Требуют изменения статей последнего мирного договора, отзыва консула нашего из Молдавии, открытия своего консульства в Крыму, отказа от протектората Грузии, и выдачи молдавского господаря! Яков Иванович пишет, англицкий посол Энсли и прусский — Диц, подстрекают турок к войне с нами. Французские инженеры отстраивают флот турецкий, перестраивают Очаков и иные крепости их на новый лад.
— Плохо. Не зря сон тот мне снился. Война будет, ma grand-mere, непременно будет!
— Григорий Алексеевич советует мне идти на уступки с тем, чтобы 2 года протянуть еще без войны. К тому времени мы втрое сильнее на юге будем!
— Это хорошо бы, но, боюсь, нам без того не обойтись…
— Ну, что же — Екатерина посмотрела на «Чесменскую колонну», мимо которой мы как раз проплывали, — Очень хорошо, что Екатеринославская армия наша находится в столь добром и исправном состоянии, как видели мы совсем недавно!Прошлый раз мы хуже готовы были, а меж тем, славные победы одержали! Но лучше бы не было ничего, хоть бы не два года, а год…
Наконец мы пристали к берегу. Шталмейстер Нарышкин, ждавший на берегу, помог императрице выйти на берег, и сразу что-то шепнул ей.
— Давно? — резко спросила она его, на что Нарышкин снова чего-то ей полголоса проговорил.
— Пойдём! Дети, идите с Александром Яковлевичем — бросила нам на ходу императрица, поспешно шагая к возвышавшейся невдалеке громаде Царскосельского дворца.
К нам с Костей подошел Протасов.
— Только что прибыл курьер. Императрице доложили, что наш посол в Константинополе заточен в крепость. Непременно, это война!
* * *
И война, действительно, разразилась. Екатерина еще некоторое время надеялась, что арест нашего посланника — всего лишь форма давления на переговорах, но затем начались обстрелы Кинбурна, и стало ясно, что новой войны с Портою не избежать. По поводу моего, сбывшегося предсказания со мною она больше не разговаривала, однако, с тех пор, я то и дело начал ловить на себе странный, загадочный взгляд её серых глаз.