Обнажая душу (СИ)

— Пойду покурю, — бросил я, на ходу сразу собирая со стола свои вещи и понимая, что назад уже возвращаться не буду, а просто свалю домой.
Как так жить?! Я не могу уже так больше.. Этот Билл просто раздавил, растоптал меня морально своими блядскими платформенными сапогами.
Я был на грани безумия. Надо что-то делать, как-то пытаться все изменить или хотя бы сделать вид, что все нормально. Для родителей и друг для друга, что уж там.. Но будет ли от этого спокойнее? И кому? Когда знаешь правду и потом не представляешь, что с ней теперь делать — это натуральная мука и тотальный, безвозвратный мозговынос. Как бы я рад просто развидеть тот чертов стриптиз, просто не пойти бухать в тот день, чтобы мы тот клуб просто не заметили..
  
Тянуло внутри невообразимо, но мне в эти будни хотя бы работа позволяла расслабиться днем, чтобы вечером снова страдать от ужасного напряжения при мысли, что мелкий находится в одной со мной квартире. Особенный тяжеляк выпадал на выходные. Снова хотелось дать ему мощный пропистон за что-нибудь, да хоть за то, что перед уходом противно прихорашивается у зеркала в прихожей, носит дома идиотские мамины тапочки, слушает эти депрессивные песни, которые страшно давят мне на психику.
Все опять меня бесило, я сатанически хотел все рушить от избытка эмоций, которые было некуда девать, потому и позволял им постоянно наполнять меня. Но я, блин, тоже не бездонная бочка! Мне даже не с кем об этом поговорить и разгрузиться! Такое никто не поймет.
Я ненормальный. Куда уж, с этого дурака отличный пример беру.. и сейчас стою опять ночью напротив него в его комнате и наблюдаю, как сладко спит это черное долговязое чудовище. Ненавижу..
Он лежит на животе, во сне распинавшись и даже уронив на пол свое одеяло, и шумно сопит в подушку, будто обнимая ее. Черт меня дернул вообще снова к нему притащиться, да потому что сил больше не было бороться с этим яростным желанием, и сейчас я мог хотя бы беспрепятственно на него посмотреть, пока опять не началась обычная наша конфронтация при бодрствовании.
Притягательная худая спина, длинные стройные ноги, одна чуть согнута.. А я все невольно смотрю на его симпатичные ягодицы, стыдливо не отрывая взгляда от них и понимая, как опять сбилось мое безумное дыхание. Это невыносимо. Нахрена он так издевается надо мной?!
Терпение резко нажало на курок, и я, поколебавшись, все же приспустил свои трусы, тут же освобождая не к месту напрягшийся орган, временно исполняющий обязанности моей тупой головы. Провались я сквозь землю, если сейчас не подрочу.. Какая жесть.. И покоя совсем нет теперь от этих грязных мыслей и желаний.
И так бурно, кайфово и ярко я еще ни разу не кончал, занимаясь позорным онанизмом, как какой-то прыщавый, задрищенный подросток в пубертатный период. Пиздец. Дрочил на спящего брата.. Да какой он мне брат после этого!
С буйствующим желанием пристрелиться, я быстро ретировался с места преступления и вскоре окунул свою бурлящую голову под струю прохладной воды над раковиной в ванной.
Когда же эти люди свалят из моей квартиры, наконец! Еще чуть-чуть, и я просто возьму и уеду жить туда прямо к ним. Он свел меня с ума, я спать спокойно не могу, и мне ужасно плохо от этого гребаного эмоционального бунта. Хочу уже полноценного секса, и нафиг мне не сдался этот размалеванный, как девочка, идиот..
Следующий воскресный, как получилось, день я промаялся в муках совести и сожалений. С отцом полдня, конечно, ковырялись в его подержанной Шкоде, что позволяло как-то увлечься процессом и не думать о всякой непростительной жести, что происходило почти во все остальное время. И сегодня я прямо с вечера забаррикадировался в своей комнате, как фанатики-отшельники в бункерах в ожидании конца света, и, благодаря, наверно, этому, в страшную комнату братца и не пошел.
А он так ни о чем и не догадывался. Ведь запали он меня у себя, то просто не смог бы скрыть владение этой информацией, так как у него все и всегда крупным шрифтом написано на его расписной физиономии, а я уж умею это все правильно прочитать.
Вот почему нельзя отмотать назад время? Нельзя зайти в список сохраненок и тупо загрузить жизнь с определенного момента, как в компьютерной игре.. Тогда можно было бы исправить множество ошибок и сделать свое жалкое существование идеальным, продуманным и максимально взвешенным. Тогда все бы шло по конкретно настроенному, удачному сценарию, оно как бы и сейчас так идет с риском на провалы, но тогда бы хоть был всяческий выбор.. Однако даже и в играх тоже не всегда возможны эти варианты, если, к примеру, они онлайновские, многопользовательские. Прямо как настоящая жизнь..
Незаметно настала и новая неделя. И это прям какая-то сраная ночь сурка! Стою опять в комнате Билла в этой лунной темноте и нагло пялюсь на его открытую фигуру. Как же все-таки хорошо, что он в это время уже спит. Я вижу уже в этом даже какой-то волнительный азарт и особое удовольствие, меня так и тянет сюда, будто мне и так впечатлений в последнее время не хватает. Шик. Полный атас..
Расчехлив член, я крепко закусил губу и снова принялся за дело, поглаживая и зажимая между пальцами головку, и эти прикосновения рождают невольные стоны, настырно рвущиеся из моего рта.
Видимо, я так увлекся в этот раз, что мои нервные, но такие кайфяцкие копошения вдруг разбудили брата, и тот распахнул сонные глаза и непонимающе уставился на меня, вдруг испугавшись, и с ему свойственным ахом дернулся к стенке. А я замер, реально ни жив, ни мертв.
— Т..том.. фу, блин! Ты так напугал меня! Что ты.. — взволнованно и чуть хрипло заговорил он конкретно со мной впервые за все это время, и я бы даже обрадовался этому факту, если бы он не увидел руку в моих трусах, жарко наяривающую в ритме танго.
Я так ничего и не смог ему на это сказать, моя челюсть нелепо задрожала, как и все тело, и я, резко отдернув руку от паха, будто от раскаленной сковородки, тут же очень мужественно дал деру из его комнаты. Хоть бы он сейчас уснул и утром ничего не вспомнил! Мать моя, он же видел меня! Что я делал.. глядя на него.. А я, в свою очередь, видел его искренне охреневшее и растерянное лицо.
Закрыв за собой дверь, я вмиг почувствовал себя загнанным в клетку зверем, захлебываясь от массы чувств и не зная, куда теперь податься. Стояк болезненно ныл в трусах, пачкая их смазкой, а меня ужасно колбасило от возбуждения и стыда, смешанного с позорным страхом грядущих оправданий.
Вскоре дверь в мою комнату негромко отворилась, и за мной зашел явно проснувшийся брат. Я попал..
— Что ты там делал у меня? — задал он свой вполне разумный вопрос осторожно, а я так и стоял спиной к нему, будто прибил меня к полу его голос толстыми гвоздями. — Том..? Ты в порядке?
— В порядке?! — резко развернувшись, наехал на него я, едва не сбив с ног волной жаркого пара, выпущенного через нос, и, психанув, крепко схватил его за руку, мечтая сдавить ее прямо до хруста. — Смотри, блять, до чего ты довел меня!
Я силой дернул его на себя, чувствуя, как демонически меня колотит от этого страшного, неудовлетворенного желания, и теперь снова мечтал ему покрепче врезать по морде. Но вместо этого, зажмурившись и едва не оглохнув от звона колоколов в голове, я резко схватил его за волосы на затылке и отчаянно впился ему в губы.
Я настойчиво раздвигал их языком, облизывая и понимая, что еще миг, и я начну откровенно кусаться от накатившей нездоровой жадности, если не возьму себя в руки прямо сейчас, и то, как ошалевший Билл покорно в моих руках расслабился, только вставило меня еще больше. Нервы ни к черту, и от одной только мысли, что я опять целую брата, у меня вот-вот могло подкосить ноги, как уже подкосило мой рухнувший разум.
  
— Идиот, — буркнул я ему в радостно заулыбавшиеся, влажные от моей слюны губы и шумно выдохнул, слегка отстраняясь и лихорадочно мечась взглядом по его освещенному луной лицу. — Кто ж так целуется..
Я снова подался вперед, давя в себе порывы нового волнения и смущения, уже медленнее, даже слишком медленно лаская его рот, будто показывая, засасывая и еще теснее прижимая к себе его тощее раздетое тело, от чего мне напрочь снесло последнюю крышу. К тому же совсем не было даже противно это делать, особенно с учетом того, кем он мне все-таки приходится.. Билл же невинно повторял мои движения, зеркаля их с громкими вкусными причмокиваниями и так же, только еще более порывисто обнимая меня в ответ.