Рыцарь Резервации. Том III (СИ)
— На дне морском! — хмыкнула Метта.
Вот-вот, и посему уезжать совсем не хотелось. К тому же за прошедшие недели я как-то попривык к этим мрачноватым стенам, а автоматессы стали почти родными. Да, пришлось немного покричать на них, но разве они не при чем? Усадьба вроде приобрела более-менее человеческий вид, а снова на тебе — повсюду дырки от пуль, дыра в потолке, гильзы торчат из каждой щели, а всему виной…
Как будто в ответ на мои мысли скрипнула дверь. На пороге стояла Тома. Кобуры на бедрах пустовали.
— Вызывали?..
— Ага, вот и ты, — улыбнулся я и, немного потеснив Лизу, сел за рабочий стол. — Ну присаживайся… моя милая.
Последняя фраза полностью выбила у Томы почву из-под ног — поджав искусанные губки, она плюхнулась в кресло напротив и положила свой пушистый хвост на дрожащие колени.
Вид у нее был словно у маленькой девочки, застуканной в саду за воровством яблок.
Ну и за ураганной стрельбой в помещении.
— А теперь рассказывай.
Она вздохнула:
— Мы с Сен трениро…
— Я в курсе. И тем не менее, не каждый раз тренировка перерастает в боевые действия, и при этом настолько ожесточенные…
— Мы просто… увлеклись.
— С боевым оружием и патронами?
Тома заерзала на стуле.
— Ну, Сен сказала, что лучшая тренировка всегда приближена к боевым условиям, и я подумала…
Я закатил глаза. Все же часть вины лежит и на мне — сам отдал ее под начало моих блестящих подружек, а у тех крыша как дуршлаг… Есть, конечно, более-менее здравомыслящие хранительницы, как Мио, например, однако и те с «секретиками». По словам автомат-дворецкой, подобное времяпрепровождение было нормой и при Онегине. Он любил устраивать зарубы между автоматами.
К сожалению, рассказали мне об этом довольно поздно.
— Так, Илья, — сказала Метта, пока Тома продолжала оправдываться. — Либо Тома полная дура, либо нагло врет. Впрочем, одно не исключает другое.
— Помнишь, Вен упоминала про сестру?..
Задумавшись, я автоматически потянулся к коробке с салфетками — Тома уже начинала хлюпать носом. Увы, салфетки закончились еще на Сен, а та оказалась главной ревой. Выложила даже то, что она временами подкармливала каких-то сирот, временами собиравшихся на полянке в лесу.
— Нет, Тома, слезами делу не поможешь! А если бы в этот момент на нас напали охотники?
— Ай-ай-ай, Тома, как не стыдно! — покачала головой Лиза, оторвавшись от бумажек.
Слезки закапали на пол и, утерев их рукавом, Тома промямлила:
— Илья Тимофеевич… я виновата, и я понесу любое наказание! Только не выгоняйте!
Ну вот, началось!
— Мы уж все наказаны, — вздохнул я. — Я за то, что в очередной раз пропал в ШИИРе, а вы за свои… секреты.
Тома дернулась.
— О чем вы?..
— Ты думаешь, я поверю в том, что ты просто «увлеклась»?
— Давите ее, Илья! — сжала кулачки Метта.
Глядя, как на лбу у Тома проступают капельки пота, я улыбнулся и сложил пальцы вместе:
— Нет, если у тебя есть какие-то секреты — это нормально. Но в не в том случае, если из-за них ты возвращаешься, а потом вы на пару с автоматами разносите усадьбу в хлам.
— Ладно… — задрожав, она сглотнула. — Скажу, почему сорвалась… Вы только не смейтесь…
— Не буду.
— Моя сестра, Рина… она ушла в Амерзонию.
Мы застыли. И даже Метта открыла рот.
— Куда⁈
Тома только еще раз сглотнула слезы, а потом заерзала в кармане. Через секунду по столу покатился смятый конверт.
— Читайте, а я… — и она совсем расплакалась.
От боевой лисички, которая еще вчера вечером скакала по поместью с револьверами и палила направо и налево, осталось одно название. Лиза тут же подошла к ней и, обняв, принялась успокаивать, а я, отчего-то чувствуя себя полным негодяем, развернул конверт.
Почерк был корявым, однако мне удалось разобрать следующее:
'Милая Томочка,
знай, что ты как была вонючим половичком, предназначенным только для того, чтобы об тебя вытирали пяточки всякие человеческие отбросы, так и осталась!
Сначала Воронцовы, потом Ленские и вот, не успело тело Филиппа Михайловича остыть, как ты выбрала себе нового покровителя!
Эх, Тома, я тоже долгие годы была дурочкой и, едва сбежав из силков Воронцовых, побежала к Ленским, но что я нашла? Все то же самое, но облеченное в красивые фразы! К счастью, я быстро сделала выводы и нашла новых друзей, а вот ты…
Дальше неразборчиво. А потом:
Оставайся, Томочка, и лижи пятки своему Марлинскому, а я ухожу!
Мы уходим. В Амерзонию!'
Я поднял глаза на Тому. Выбив нос в платок Лизы, она подняла на меня глаза:
— Их набралась целая группа. Они и в Таврино приезжали, как сказал мне Яр. Ходили по домам и уговаривали уйти вместе с ними в Резервацию…
— Много ушло?
— Из Таврино, вроде, две семьи. Из города… Не знаю, не узнавала, но, полагаю, куда больше. Многие наши знакомые побросали дома, работу и друзей.
— И что у них там в Амерзонии? Коммуна?
— Должно быть. Говорят, в очень многих Резервациях существуют коммуны нелюдей, но долго они не живут. Там слишком опасно…
Я скосил глаза на Метту. Та пожала плечами:
— Никогда о таком не слышала. Походу, это секреты нелюдей.
Аккуратно сложив письмо, я передал его обратно Томе, но вдруг заметил, что лист с задней стороны как-то странно липнет к пальцам.
— А там дальше ничего нет? — спросил я, наблюдая за ее реакцией.
Ее пальцы дрогнули, и она буквально вырвала письмо. Хвост поднялся трубой.
— Ох, Томочка… — покачала головой Метта. — Хранитель секретов из тебя довольно хреновый!
— Там же есть еще пара строк, ведь так? — продолжал давить я.
— Н…
— Тома, кажется, ты хотела говорить начистоту?
Она вздохнула и огляделась. Кроме нас с Лизой, в кабинете «пупупукал» только Механик.
— Илья Тимофеевич, обещайте, что никому не расскажете. Правда сделает вас мишенью…
— Мишенью⁈ Для кого?
Тома сглотнула, а потом достала из кармана зажигалку. Щелкнув, она поводила письмом над пламенем, а затем вернула.
Дождавшись, когда буквы с другой стороны письма проявятся, я прочитал:
'PS. Если в тебе еще осталась капля гордости, свари супчик своему ненаглядному Илюше, затаись и жди Лекса сама знаешь где. Брата не бери, с ним уже поговорили. Он половик еще похуже твоего!
Твоя названная сестрица Катерина'.
Едва я дочитал сообщение до конца, как буквы снова пропали. Чудеса!
— Наука… — фыркнула Метта.
Когда я поднял глаза, на Тому было жалко смотреть. Одно мое слово, и она просто упадет к моим ногам. Только руки Лизы и ее мягкие поглаживания еще сдерживали сломавшуюся дурочку.
— Простите… Простите… Я…
И тут меня кольнуло:
— Рина тоже сварила «супчик» Ленскому? От того он и слег, а потом…?
Затрепетав еще пуще, Тома закивала. Говорить она больше не могла. Кажись, еще чуть-чуть, и она вовсе бухнется в обморок.
Скомкав компрометирующий листок, я щелкнул пальцами и спалил его без остатка.
Во, дела!
— Убийство аристократа в его же доме? — проговорила Метта. — Интересно, а остальные слуги были в курсе?..
Кто знает? Тем вечером, вообще произошло как-то слишком много всего. Мой неожиданный визит к Ленским, потом нападение Горбатовых на поместье, неловкое соблазнение Софьи…
И конечно же, визит Странника. Неужели, он с ними в деле?
— Это вряд ли, — сказала Метта. — Но то, что мы вляпались в какой-то заговор — это факт!
Ага, а интересно, остальные случаи с Бездомным, Рощиным и Горбатовым не вызваны ли тем же самым «супчиком»? Нет, насчет Петра Арнольдовича я не сомневался — это наша работа, но кто его знает, что ему приходилось хлебать в усадьбе и сколько нелюдей имеет доступ к его столу? А если в Шардинске у каждого аристократа имеется пара хвостатых в услужении, то…
— Гадство, — проговорила Метта. — Ситуация вырисовывается совсем не из приятных…
Тут не поспоришь. Но главный вопрос, как быть с этой информацией?