Телохранитель Генсека. Том 2 (СИ)

— Как вы, Юрий Владимирович?
— Да я-то нормально, — ответил Андропов. — Спасибо Рябенко с Медведевым — очень быстро отреагировали. Профессионально. Я уже тут провел расследование, почему Федорчук прошел на Лубянку с оружием. Более того, вошел ко мне в кабинет с пистолетом. Все говорят, что он неадекватный, обыскивать себя не давал никогда. Пистолет сдавать отказывался, мотивируя тем, что это наградное оружие. Сейчас, конечно, ужесточим правила, введем досмотр. Порядок должен быть один для всех.
  
— Поздновато спохватились, — заметил Генсек.
— Лучше поздно, чем никогда, — с виноватым видом ответил Андропов.
— Ваше «поздно» едва не стоило жизни генералу Рябенко! — Леонид Ильич повысил голос. Я видел, что он едва сдерживается, чтобы не закричать, что бывало крайне редко.
— А вы, Георгий Карпович? — обратился Брежнев к Циневу. — Вы куда смотрели? Восемь лет Федорчук у нас возглавлял КГБ Украины. Вы это направление курируете. И что, никаких жалоб и сигналов на него не было? Дождались открытого покушения?
— Сигналы были. И жалобы тоже были, — Цинев отвечал четко, не пугаясь грозного вида Генерального секретаря. — Характер у Федорчука всегда был не сахар. Держал подчиненных в узде, как он сам выражался, не давал распоясаться. А здесь я даже не знаю… Наверное, какое-то помутнение на него нашло. Переработал или еще что. Врачи разберутся.
— Он вспылил из-за того, что в его епархии начали какую-то негласную проверку, — вступил в беседу Цвигун. — Он и мне жаловался, когда к нему Удилов прилетел в Киев. Мол, москвичи не доверяют ему, сомневаются. А сигналы… на каждого руководителя сигнализируют с утра до вечера. Молчу уже про нескончаемые потоки анонимок.
Цвигун был доверенным лицом Генсека в КГБ. Андропов знал об этом, но не в его власти было снять Цвигуна с должности своего заместителя. И сейчас не удивительно, что о заговоре и причинах покушения Леонид Ильич был уже информирован.
— Вы трое просмотрели буквально у себя под носом заговор. Неужели не заметили повышенную активность? Тот гипнотизер у вас уже второй год по стране бегает. — Брежнев говорил жестко, каждое его слово было как удар. «Доброго дедушки» или «шамкающего маразматика» я сейчас не видел. Передо мной был опытный политический боец. — Что говорят психиатры? Федорчук тоже под гипнозом находился?
— Нет. Вполне в здравом уме и твердой памяти. Следов воздействия на личность не выявлено, — дипломатично ответил Андропов и подумал: «Профессор Ухтомский, протестировав Федорчука, резюмировал: „Просто дурак“. Но вряд ли это сейчас хорошая формулировка, чтобы озвучить ее Леониду Ильичу».
— У вас имеется решение по кадрам? Кого поставим вместо Федорчука на Украину? — Брежнев задал вопрос и ждал ответа. Но все трое присутствующих с ответом не торопились, обдумывая, что можно сказать.
— Может быть Грушко? — неуверенно предложил Цинев, который отвечал за кадры в Комитете Госбезопасности. — Он работал на Украине, знаком с обстановкой.
— А как он с Щербицким сработается? Об этом не подумали? — напомнил Цвигун.
— Генерал-полковник Грушко — самая подходящая кандидатура, — неожиданно поддержал предложение Цинева Андропов. — Но на него у меня сейчас другие планы. Он сейчас работает по Соединенным Штатам Америки, и по Канаде. Боюсь, его нагрузка возрастет на фоне последних событий.
— Тогда, может, Крючков? — выдвинул новую кандидатуру Цинев.
— Нет, — сразу отмел Андропов и этот вариант. — Крючков по комсомольскому призыву к нам попал. Это не кадровый чекист. Тем более, что республика сложная. Пожалуй, я бы поставил Чебрикова.
Виктор Михайлович Чебриков имел репутацию верного ставленника Андропова. В будущем — в моем будущем — он возглавит КГБ СССР, а потом, в девяностых уйдя в отставку, станет начальником охраны Иосифа Кобзона. Любопытно, что перед Чебриковым на посту председателя КГБ СССР успел недолго побыть сам Федорчук. Но сейчас-то уже понятно, что ход истории изменил направление — карьера Федорчука закончена.
— А кто будет исполнять обязанности Рябенко? — спросил Генсек.
— Пока Медведев. Я уже подписал приказ, — уверенно ответил Андропов.
Не сказать, что я был против заменить старшего коллегу. Но представляя, какое количество бюрократической работы предстоит, какие склоки и интриги придется разбирать среди работников госдачи, среди персонала и обслуги, мне становилось не по себе. Потому я в очередной раз мысленно пожелал Рябенко скорейшего выздоровления.
 Глава 20 
Совещание закончилось. За всеми событиями день клонился к закату. На улице мело, и когда Леонид Ильич вышел к машине, почти стемнело. Я краем глаза заметил двух товарищей в штатском из наружки. Один кивнул мне, а я отдал ему ключи от своей копейки. Машина наружки и мой автомобиль пристроились в хвосте кортежа.
Сегодня Брежнев не стал идти до дачи пешком — видимо, слишком устал. Приехав в Заречье, он вошел в дом и сразу направился в кабинет. Григорьев отправился проверять посты, а мне уже можно было ехать домой. А с завтрашнего дня приступать к работе уже в качестве начальника.
Подойдя к стоянке и уже направляясь к своей машине, а почти нос к носу столкнулся с Алевтиной. Когда дежурства совпадали, мы пересекались с ней довольно часто.
— Владимир Николаевич, — окликнула она. — Вы не могли бы подвезти меня до дома? Метель…
Аля выглядела как снегурочка из сказки: белая песцовая шапка, высокая, с плоским верхом; синее пальтишко, тоже с песцовым воротником и манжетами; голубые рукавички. Из-под воротника виднелся ажурный белый платок, шерстяной, тонкий, как паутинка. Как называются такие платки? Кажется, их вяжут из ангорской шерсти. Оренбургский?
Помню такую песню «Оренбургский пуховый платок». Пела ее монументальная Людмила Зыкина — та самая русская женщина, о которых классик сказал: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». От ее голоса по коже бежали мурашки, настолько сильным он был. Она раскидывала руки, а на плечах лежал тот самый платок. Оренбургский…
В 2025 году такой можно купить в любом магазине. Или, заглянув в интернет, заказать онлайн. Сейчас, в семьдесят седьмом, такие платки продают в основном цыгане на базарах. Помню, как в юности выбирал подарок матери, ходил меж рядов, приценивался, и увидел несколько цыганок, обвешанных таким вот товаром. Денег у меня тогда хватило только на маленькую ажурную косынку.
— Красивый платок, — сделал я неуклюжий комплимент.
— Сама вязала! — Алевтина зарделась, стесняясь, хотя от мороза ее щеки и без того были уже почти красными.
Насколько знаю, она продолжает встречаться с физруком из школы, где учился Пашка. Но каждый раз, когда Алевтина сталкивалась со мной в Заречье, в ее глазах появлялась тоска — и я невольно чувствовал себя виноватым. Но сердцу не прикажешь. Старался увеличить дистанцию, разговаривал нарочито официально. Я сочувствовал ей, но не ломать же собственную жизнь из-за ее фантазий. Хотя, если бы можно было повернуть время вспять, я бы никогда не поехал с ней в тот лесок. И теперь всем было бы проще.
— Так вы подвезете меня? — повторила вопрос Алевтина, выдергивая меня из размышлений. — Еще и сумки тяжелые…
Как бы там ни было, не могу же я бросить женщину посреди зимней метели да еще и с тяжелыми сумками.
— Конечно, Алевтина, — ответил я, поднимая две большие сумки, что стояли у ее ног. — Ого, что там, кирпичи и гантели носишь что ли?
— Повара много наготовили сегодня. Ожидался приезд детей Леонида Ильича, с ночевкой собирались, но никто не приехал, — пояснила она. — Вот и раздали, чтобы не пропало.
  
Я прошел к машине, в которой сидели опера из наружного наблюдения и, постучав по стеклу, сказал:
— Мужики, я сейчас девушку подвезу. Но есть у меня подозрения, что здесь что-то не так. Если поднимусь к ней в квартиру, позаботьтесь, чтобы мышь оттуда не выскользнула. И выход на чердак перекройте. Проинструктированы, что Лесков — сильный гипнотизер?