Хроники старого мага. Книга 3 (СИ)

Так Голендил попал в город. И попал…
Повозка медленно продвигалась по улицам города. Просыпающегося города. Жители, ежась от утреннего холодка, направлялись по своим делам. Открывались лавки и мастерские. Гасились уличные светильники. Жители, недовольно бурча, искоса посматривали вслед медленно ползущей по утренним улицам старой, ветхой повозке с запряжённым в неё пони. И быть бы Голендилу обруганным местными жителями, если бы в этой повозке на козлах рядом с ним не сидел начальник стражи западных ворот. Повозка всё дальше и дальше въезжала в город. Грубая разбитая брусчатка сменилась аккуратной дорогой с тщательно подогнанными камнями брусчатки и тротуарами. Простые домики городских окраин сменились двухэтажными строениями. Исчезли огороды с пасущимися домашними животными. Застройка стала плотнее, а лавки более нарядными.
Повозка с Голендилом и начальником стражи въехала в более зажиточный район. Однако особой плотности населения здесь не наблюдалось. Было легко догадаться, что в своё время Шеклаг также переживал не лучшие свои времена, а большинство жителей этого города заселились в него после бегства из центральных районов страны во время нашествия нежити. Намётанным глазом Голендил подмечал мелкие детали, говорящие о том, что большинство жителей этого города пришлые. Они до сих пор живут так, словно готовы в любой момент снова сняться и пойти дальше. Этим они отличались от коренных жителей этого города. Если бы Голендил в своё время не общался тесно и с теми и с другими, то и не заметил бы разницы. Не смотря на долгую и спокойную жизнь без войны, пришлые поселенцы до сих пор не спешили обзаводиться излишками удобств. Либо не верили в то, что их жизнь здесь продлится долго, либо, что более вероятно, именно такие и выживали в ходе длительного путешествия при миграции на север от орд немёртвых. Одежда таких жителей часто была лишена излишка украшений, а имущество, носимое с собой, дополняли предметы, необходимые во время путешествий, но необязательные при осёдлой жизни. Казалось, будто они в любой момент готовы сорваться с мест и уйти. Голендил грустно вздохнул. Даже на первый взгляд было видно, что город заселён не полностью. А если все желающие уйдут, возвращаясь на прежние места жительства, то город опустеет более чем наполовину. Численность тёмных эльфов была слишком низка для «великих свершений». И виновато в этом отчаяние. Они не верят в своё будущее. 
От тяжких дум его отвлек скрип колеса при очередном повороте. Повозка проехала меж двух холмов и оказалась на открытой местности. Город открылся во всей своей красе. Голендил на миг затаил дыхание, восхищаясь этой красотой. Изящные и величественные здания, украшенные статуями и колоннами, утопали в зелени фруктовых деревьев. Конструкция зданий и их размещение на местности создавали изящный архитектурный ансамбль необычайной красоты. Особо красочно это смотрелось в лучах восходящего солнца, пронизывающих плотный утренний воздух с висящими в нём капельками влаги. Солнечные лучи, преломляясь в капельках воды, создавали мерцание маленьких искр огня. Эти искры мерцали над городом, создавая иллюзию волшебства. Город казался волшебным местом на этой земле. А окружающие холмы казались великанами, вставшими в круг, чтобы защитить эту красоту от жестокости этого мира. Солнечные лучи отражались от поверхности искусственного озера, создавая причудливую игру света. Само озеро, окружённое каменной набережной, выглядело как волшебное зеркало, манящее предсказаниями. 
Вот только долго наслаждаться красотой этого места Голендилу не позволил встретившийся по дороге отряд городской стражи. Голендил расстроено перевёл взгляд на появившихся воинов, с печалью возвращаясь мыслью в этот мир из мира волшебных фантазий. Пони стоял посреди дороги, меланхолично поглядывая по сторонам. Несколько воинов окружили повозку, с интересом разглядывая путников. Пока Голендил обдумывал линию поведения, в разговор со стражей вступил Начальник стражи западных ворот. Его слова ввергли Голендила в шок. Если бы тот стал требовать дать им проезд, надавливая на них как старший по званию, то Голендил принял бы это как данность. Но начальник стражи поднялся на козлах в полный рост и стал задвигать речь о подвигах Голендила по истреблению пауков и очищению дороги от этого препятствия в общении городов. Он говорил пламенную речь перед своими немногочисленными слушателями. Создавалось ощущение, будто для него наступил его звёздный час, которым он пытается насладиться. На его крики к нашей повозке стали подтягиваться невольные слушатели, жители окрестных домов. Начальнику стражи удалось вдохновить толпу. Под конец речи меня попросили встать перед народом в полный рост и показать им доказательства своей победы. Голендилу пришлось поднять вверх руки, удерживая в одной руке волшебный лук, а в другой посох из паучьей ноги. Под восхищенные крики толпы мы продолжили путь к центру города, а за нами увязалась толпа воодушевлённого народа, образуя стихийную демонстрацию. 
 
По пути мы ещё несколько раз останавливались на небольших площадях и перекрёстках. К нам подходили заинтересованные жители, а начальник стражи снова устраивал стихийный митинг. Подъезжая к городской ратуше, Голендил был уже морально утомлён. В конце каждого из выступлений, которые становились всё более насыщенными и обрастающими подробностями его приключений, Голендилу стало казаться, что у него отвалятся руки. Столько раз он поднимал над головой лук и посох. Наверное, даже и не стоило опускаться на козлы, а следовало всю дорогу стоять в этой позиции для всеобщего обозрения. Последний митинг был организован уже на ступенях здания муниципалитета. К этому моменту Голендил уже сильно устал морально. Собралась большая толпа. Они размахивали руками и переговаривались между собой с радостными лицами. Он понимал, что в этом городе очень мало хороших новостей, особенно со времён нашествия нежити и последующей изоляции. В прорыве блокады они видели надежду на улучшение своей жизни, восстановление связей со своими родственниками. Вот только Голендилу от этого было не легче. Да ещё и правители города решили с его помощью укрепить свою власть над народом.
Сам Голендил им был не нужен. Слишком он мог набрать популярность и влияние в городе. Но он был символом сегодняшней победы. Сначала перед народом выступил начальник стражи западных ворот, обрисовывая ситуацию. Голендила представили, попросив показать народу лук и посох из ноги паука. Сразу после этого его задвинули назад, за спины старейшин и правителя. Далее по очереди выступали представители совета. Выступление было организовано достаточно грамотно. Толпу воодушевили, проинформировали, поздравили с победой и создали впечатление, будто народ этой победой обязан именно правлению города. От чего теперь народ должен слушать своих правителей ещё более ревностно, а служить преданнее. Их пожурили за прошлые непослушания и милостиво простили в связи с праздником победы над логовом пауков. А потому быть празднику и… М-да, политика. Голендил откровенно скучал. Влезать в игры местных правителей ему совершенно не хотелось. Он ждал окончания этого импровизированного городского мероприятия. Оставалось надеяться и ждать, что это скоро закончится, и он сможет без лишнего шума совершить всё то, из-за чего он приехал в этот город. И хвала всем богам, что этот митинг подошел к концу. Главы совета развернулись и стали подниматься по ступеням в сторону ворот здания совета. Правители разумно прихватили его с собой, чтобы не оставлять на растерзание толпы.
Вот только уйти с площади им не удалось. Среди радостных воплей и общего шума веселящихся жителей раздалось сначала тихое, но всё более усиливающееся религиозное песнопение. Движение старейшин стало замедляться и они стали оборачиваться. Увидев столь странное поведение правителей, Голендил также остановился и развернулся, чтобы рассмотреть причину их поведения. Открывшийся ему вид был не самым приятным. 
По площади, разделяя толпу на две неравные части, двигалась колонна эльфов, одетых в религиозные одеяния, на которых были вышиты знаки бога Галеана. Голендил мысленно взмолился. Этим то, что надо? Долго ждать ответа на этот вопрос не пришлось. Пробившись к ступеням здания Совета, колонна остановилась, и от неё отделился высокий худощавый эльф в одеждах старшего священника. Стукнув посохом о брусчатку площади, он принял пафосную позу и вытянул вперёд свой корявый палец, направив его на представителей совета. Вдохнув поглубже воздух, он прокричал визгливым голосом: