Аксиома Эскобара: всегда занимай высоту (СИ)
Вилмер вздрогнул и поправил щегольской шарф из английской шерсти.
Вспоминать про то, как он удирал из второго по значимости колумбийского города, не хотелось. Совсем. На квартире пришлось отсиживаться неделю, боясь высунуться — потому как уверенности в том, что его не узнают с измененной внешностью, не было совершенно никакой.
Благо, в шкафчике на кухне было несколько пачек макарон, пара банок консервированной кукурузы и даже здоровенная банка тушенки. Более чем достаточно, чтобы не помереть с голоду.
Вот только семи дней едва хватило — при попытке уехать его останавливали трижды на пути из города, и разочек его едва-едва пронесло. При этом на автовокзале проверки были повальные, и Вилмера спасло то, что он додумался познакомиться с молодой мамашей с ребёнком. Те ехали к её родителям в Картахену, а он вызвался ей помочь с чемоданом, улыбался и разве только не флиртовал. И сказал, что тоже едет к родителям.
Так что когда у них проверяли документы, то со стороны могло показаться, что женщина просто не взяла фамилию мужа. Не самое обычное дело в Колумбии, но и не так, чтобы исчезающее редкое. А на вопрос «куда едете» последовал ответ «к родителям». И этот ответ ни у кого не вызвал подозрений.
В общем, удрать тогда удалось, но повторять такой опыт желание отсутствовало чуть больше, чем полностью. Вот только желание получить свои миллионы от Лондоньо, добавить к уже накопленным деньгам, и спокойно после этого наслаждаться жизнью, превалировало, так что без риска никак.
Но, видимо, не в этот раз. Главное, что Эскобар не уехал обратно в Колумбию. Там, в Napolese, его будет не достать. А тут, в Европе, шансы сохранялись.
Уже собираясь слезть с дерева, Вилмер последний раз окинул взглядом территорию поместья и обратил внимание, как в припаркованную не так далеко от его позиции неприметную машину — коричневый Мини — садится мужчина. И всё бы ничего — ну садится и садится — но вот здоровенный бинокль в его руках не заметить было невозможно.
Вилмер замер. Даже зная, что в своей серо-коричневой куртке, стилизованной под пиджак, он был малозаметен, шевелиться не хотелось — вот просто чтобы глаз мужчины не уловил движения.
Кто бы это мог быть? В том, что это не обычный любитель понаблюдать за птичками, Пиджак был уверен на все сто и даже тысячу процентов. Кто-то из полиции? Да какое там…скорее всего — конкурент.
Лондоньо не скрывал, что за Эскобаром охотиться отправлен не только Пиджак, но и другие люди. Как из Кали, так и наемники. Деньги получит только один, и боссу из умирающего картеля было не принципиально, кто именно достигнет успеха.
В отличие, понятное дело, от Вилмера. Ему были нужны эти миллионы. Поэтому конкуренту надо было помочь свалить в закат. Ну, или на дно Темзы — это одного из самых опасных сикарио колумбийского картеля из Кали тоже полностью устраивало.
* * *Стивен Гордовски с наслаждением закурил, честно подумав, что был прав в том, что признал для себя невозможность расстаться с этой вредной привычкой. Слишком уж большой частью жизни для него это стало. А, учитывая всё сумасшествие происходящее вокруг, курить хотелось постоянно, и американец перестал видеть какой-либо смысл мучиться.
Слежка за Гомесом и Эскобаром пока ни к чему не привела. После теракта ИРА практически в центре Лондона те встретились всего один раз, на загородной вилле последнего. О чем они говорили, узнать не удалось. А так…Гомес, очевидно, занимался работой по перевороты в родной стране — по встречам было видно, что он набирает наемников с помощью известных ЦРУ лиц. В Европе «свободных мастеров» хватало — тех же французов, например, или немцев.
Можно было легко найти и тысячу, и две специалистов на любой вкус — если есть деньги, конечно. У Гомеса денег было много, так что на успех боливийского правительства в предотвращении переворота Гордовски не поставил бы и цента. Оставалось понять, что именно Гомес хочет от Эскобара? Ну, или Эскобар хочет от Гомеса? Версию про совместное футбольно-соккерное хобби американец даже и не думал рассматривать, отбросив её практически сразу по поступлении.
Вообще, конечно, боливиец может попросить Эскобара о дополнительном финансировании. В конце концов, наемники — ребята не самые дешёвые, а если вспомнить, что надо ещё и немало лиц в самой Боливии подкупить — генералы, ребята в местных спецслужбах, газетчики те же самые…Нельзя просто взять, и устроить переворот — это дорого стоит. Обычно. Так что вполне возможно, что Гомес просто разделяет риски.
А зачем это Эскобару? Колумбиец активно изображает из себя святого — и, надо сказать, ему это пока что удаётся — и ввязываться в переворот даже косвенно…Выглядит ненужным. Что он от этого получит? Разве только зеленый свет для своих компаний? В целом, выглядит вариантом. Надо дать аналитикам, пусть прикинут — вполне возможно, что за помощь Гомесу Эскобар просто напросто захочет новых возможностей для своего бизнеса…
Американец был опытным оперативником, поэтому в «тумане войны» угадал довольно верно. Эскобар действительно договаривался с Гомесом в том числе о преференциях для своего бизнеса. Вот только это была лишь маленькая частичка их договоренностей.
Политическое влияние Эскобара в Колумбии стремительно росло, и казалось очевидным, что уже скоро он вполне сможет влиять на правительство и некоторые его решения, даже не имея каких-то официальных кресел и титулов. Так что договоренность насчет «признания» нового правительства Боливии со стороны влиятельной южно-американской страны у Гомеса появилась. Как и договоренность о спонсировании «черным налом». Понятное дело, что у боливийца хватало средств, однако денег много не бывает, а пара сотен миллионов, которые Эскобар был вполне способен выделить, оказались бы для заговорщиков очень не лишними, особенно уже после прихода к власти. Учитывая, что весь экспорт Боливии за 1979 год был в районе восьмисот миллионов — более чем значимая поддержка…
Ну и последнее, поддержка со стороны медиахолдинга колумбийца казалась совершенно необходимой — и Гомес о ней тоже договорился. Два десятка газет, несколько радиостанций и парочка телеканалов.
Но было это всё, конечно, совсем не бесплатно.
Так, Эскобар потребовал права голоса во внутренней политике — вопрос, который Гомесу ещё надо было согласовать с «коллегами», поскольку совершенно не ожидал его получить. Не единственный такой — поскольку далее Пабло попросил выдать французам Клауса Барби. Одного из заговорщиков, да. С другой стороны, казалось очевидным, что подобное действие явно даст новому режиму кучу положительных очков со стороны Франции и мирового сообщества — того же СССР, например, или Израиля. Учитывая, что Гомесу на старого нациста было откровенно наплевать — да и большинству «соратников» тоже — хотя согласования с генералом Меса и требовались, но боливиец не сомневался, что их получит.
Ну а дальше…дальше Эскобар требовал «зеленый свет», как и предполагал американец. Вот только не для своих компаний — нет, для них тоже, конечно, но не в первую очередь. Самым важным и однозначно бескомпромиссным вопросом для него была сеть школ-интернатов его благотворительного фонда.
Гомес, конечно, слышал про то, что колумбиец благотворительностью увлекался, но чтобы настолько? На прямой вопрос, зачем ему это, Пабло пожал плечами и ответил:
— Благотворящий бедному дает взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его.
— Притчи Соломоновы, — удивленно кивнул Гомес. Библию он знал.
В общем-то, религиозность Эскобара тоже не была особым секретом — для интересующихся — но как обоснование одной из основных просьб…Странно, но и ладно.
Чего боливийский наркобарон не знал — да и никто, на самом деле, не знал, в полном объеме так уж и точно — так это того, что всего девять месяцев работы показали дикую эффективность разработанной Пабло методики промывания мозгов.
Пабло Эскобар прекрасно знал, что люди — это главная уязвимость любой структуры. Он и в той жизни активно занимался «кадровым вопросом» — надо сказать, более чем успешно. В конце концов, из ближнего круга его никто не сдал и, до самой его смерти, не предал. Хотя возможностей, конечно, хватало. Да, бывали «залёты» у среднего и, тем более, нижнего звена, но и они частотой не отличались.