Сокровище Нефритового змея (СИ)

Мужчины в зале выглядели мрачно.
Однако следующие их слова меня удивили.
– Не забыли ли вы, о Великий, что наш народ обладает своими секретами? – прозвучал голос чуть в стороне.
Я аккуратно повернула голову, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, и обнаружила в углу помещения ещё одного мужчину, на этот раз одетого как жрец Красной матери. Примерно так же одевался Ильхамес, которого, к моему удивлению, здесь тоже не оказалось.
– Мы имеем возможность заглушить проклятую мирайскую магию, – продолжал этот жрец, а меня от его слов бросало в дрожь.
Как это они могут заглушить мирайскую магию? Это что ещё за новый фокус? Никогда не слышала ничего подобного!
– Если вы помните, паучий плющ лишь в наших пещерах цветёт, и именно его аромат полностью лишить магии способен наших врагов, – продолжал этот жрец, медленно обходя по кругу стол с военачальниками. – Конечно, не сможем разбросать цветы плюща мы по всей Шейсаре. Однако, если тщательно операцию спланировать, послужат цветы серьезным подспорьем в бою. Мерзкие наги не будут ожидать того, что не поддастся им огонь.
– Кроме огня гвардиары царя имеют ещё длинные сабли, которые, поверьте, остры до неприличия, – проговорил с легкой, едва уловимой иронией Джерхан, бросив на жреца колючий жёсткий взгляд. – И это не единственное оружие, которым учили драться защитников города. В их распоряжении цепи, яды, порошки и прочая прелесть, одно прикосновение к которым убивает. Кроме того, в Шейсаре помимо нагов уже не один десяток лет живут и здравствуют другие расы. Гарпии, дракайны, огры и гоблины. И у каждого из них есть своя особая смертоносная способность. Уж я молчу о том, что численность шаррвальцев очень далёка от необходимой для боевого вторжения.
Прямо сейчас я хотела расцеловать Джерхана во все доступные места. Из приличных… Наверное…
– Понимаю страх ваш, о Великий, – с поклоном проговорил этот жрец, – счастлив я видеть беспокойство о жителях Стеклянного каньона в голосе вашем. Однако вы забываете, какой силой наша великая Красная мать и ее паутина обладают. У нас есть бойцов несколько сотен, обладающих способностями творить паутину в таком количестве, что ею будет можно опутать и нейтрализовать червей шейсарских тысячи, что окажутся на передовой. Нужно лишь нашим магам поддержку оказать и защитить их от лезвий острых да яда змеиного. Также есть у нас несколько сотен сильных колдунов, умеющих управляться с камнем. Да, это не тысячи, конечно, однако знаю я, когда земля задрожит, когда овраги и каверны разверзаться начнут под ногами наших врагов, погребая их заживо, это даст нам преимущество серьезное и пошатнет уверенность мираев в силах своих. А когда к шейсарцам выйдет сам Великий Айш в своём божественном обличье, когда явит силу свою, способную двигать горы и видеть саму душу, они проиграют. Взглянув в его глаза, они на колени падут. Уверен, мы победим, сахашенаас!
За столом снова поднялся шум, но на этот раз военачальники восхваляли Красную мать.
А меня опять объял ужас. Я спряталась за стеной, тяжело дыша.
Получалось, они и впрямь могут напасть на Шейсару! И, даже несмотря на свою малую численность, могут победить?..
Одна мысль об этом сводила с ума. Получается, от решения этого совета зависела жизнь всех, кого я знала! Зависело, смогу ли я вообще хоть когда-нибудь вернуться в привычный мне мир!
Нет-нет, надо успокоиться. Ведь гвардиары царя – обученные воины. Армия Шейсары – мощная и сильная, ее не одолеть с наскока!
– А кроме того, забывать не стоит и о наших тисовых пауках, – продолжал еще какой-то мужчина, поддерживая жреца сквозь гвалт голосов. – С помощью их сотрем мы с лица земли потомков лисшах, а память о них из паутины жизни!
Спазм ужаса сажал горло.
Нашествие тисовых пауков – бич Шейсары. Что, если шаррвальцы смогут управлять этими стаями ядовитых существ?.. Что, если они уже ими управляют?
Судя по всему, так оно и было. Ведь жрецы шаррваль умели говорить с любыми пауками.
Я развернулась и побежала прочь по коридору, не зная, от кого убегаю. Ведь за мной никто не гнался. Никто, разве что страшные мысли.
 
Вернувшись в теларан, я ещё долго пролежала на большой круглой кровати, напоминающей паучье гнездо. Я с трудом успокаивала разбушевавшиеся мысли, тяжело дыша и уткнувшись лицом в подушку. Казалось, прошло не меньше нескольких часов, а затем спины коснулась чья-то рука.
– Давно ты тут лежишь? – спросил Джерхан, едва я дернулась будто ошпаренная.
Я взглянула в его мрачные зеленые глаза, невольно отмечая чуть сдвинутые брови и напряженную линию красивых губ.
Джерхан был обеспокоен. И все равно я не могла не отметить невольно, насколько он красив. Сейчас, когда у него не было паучьих ног, ничто не мешало просто смотреть в его глаза без затаенного беспокойства, без страха, без желания разглядывать хитиновый покров-доспех.
– Ты в порядке? – спросил он, и в его голосе проскользнуло отчетливое беспокойство, которое меня слегка удивило.
– Конечно, в порядке, что со мной сделается? – махнула я рукой, не сводя с него взгляда. – А ты как? Обратился в человека вчера ночью?
– Сегодня рано утром, – ответил он, чуть нахмурившись, и, развернувшись, опустился в кресло, что стояло рядом. Оно было сплошь выстлано шкурами какого-то черного зверя, и в обрамлении меха цвета обсидиана Джерхан выглядел… царем. На нем не было того огромного количества драгоценностей, как на Айше, однако на правой руке сверкал один золотой браслет, а на шее висело удивительное украшение в виде цепи с застывшим тисовым пауком.
– Здорово, – проговорила я задумчиво, уже предчувствуя наступление неловкой паузы.
Джерхан ощущал себя не в своей тарелке, это было очевидно и слепому. А еще он явно не горел особым желанием говорить на тему своего перевоплощения из Великого Айша в человека. Вот только для меня это было важно. Очень.
И я не собиралась давать ему шанс отмолчаться.
– Скажи, – проговорила я неторопливо, подбирая слова, – ты помнишь, что…
Несмотря на всю показную смелость, которой я сама себя мысленно наполняла, как бокал – вином, никакой смелости у меня на самом деле не было. Я покраснела.
– Ты помнишь, – повторила, кашлянув в кулак, и снова не смогла закончить фразу.
– Что происходило в Ночь цветка рододендрона? – прохладно проговорил Джерхан, не сводя меня заострившегося взгляда.
Зеленые глаза переливались жидким металлом.
Я поежилась под этим взглядом, но не позволила себе отвернуться. Я должна была окончательно понять, показалось мне, что этой ночью я видела перед собой Джерхана, а не Великого Айша, или нет.
– Да, – кивнула в ответ. – Помнишь ли ты, что было в Ночь цветка рододендрона?
– Нет, – сказал он резко.
И тоже не отвернулся.
Наш разговор выглядел странно. Я сгорала от неловкости, но не показывала этого, а он не хотел признавать свою слабость. А может, даже презирал ее, но все равно делал это с гордостью истинного мирая.
– Значит, ты не помнишь, как… – начала было я, но Джерхан перебил, впрочем, не резким, а вполне спокойным и даже немного усталым голосом:
– Нет, Эвиса, к сожалению, я понятия не имею, зачем убил Джезила.
Сказал и закрыл глаза, потирая рукой нахмуренный лоб.
Я глубоко вдохнула, чтобы сказать, мол, вопрос заключался не в убийстве, а в нашей связи, и… промолчала. Потому что вдруг поняла, что наша связь оказалась для меня важнее смерти личного охранника царицы.
Вот что со мной не так?..
– Значит, понятия не имеешь, – кивнула я, тоже нахмурившись, словно и впрямь собиралась спросить именно это. – И нет никаких предположений?
 
Джерхан пожал плечами.
– Я ничего не помню, какие уж тут предположения, – сказал и вдруг добавил: – Но ты ведь помнишь, что об этом не стоит распространяться, верно? Сегодня утром мне уже довелось выслушать немало вопросов от теларанских тысячников.
В голове мигом сложилось, о ком он говорил. Видимо, те мужчины, что советовались друг с другом насчет войны с Шейсарой, и были теми самыми теларанскими тысячниками.