367 дней (ЛП)

Дверь со щелчком тихо открылась, и мы все переглянулись, прежде чем Брок двинулся внутрь.
То, что мы обнаружили, было хаосом.
Начнём с того, что квартира Майкла была тускло освещённым однокомнатным подземельем, в центре потолка висела некая старая пожелтевшая купольная лампа с веревочкой, чтобы зажечь её, и больше ничего. Что вероятнее было хорошо, потому что свет не доставал до крысиного коричневого ковра прямо из пятидесятых и шикарно-никотиновых пожелтевших стен, указывающих на очевидную плохую привычку предыдущего арендатора — курить в помещении. На окнах были дешёвые пыльные жалюзи, несколько полос были вырваны с корнем. Простая двуспальная кровать разместилась у стены с голубым одеялом и белой простыней. Мини-кухня была в крайнем левом углу напротив стенки с холодильником, соответствующего размера, маленькой раковины и плиты. Сбоку от конца столешницы была дверь в ванную, в которой была треснувшая плитка, с плесенью между швами, и разбитое зеркало. Напротив окон, выходящих на улицу, располагался письменный стол, заваленный письмами, газетами и застарелыми стаканами с напитками. Хаос дополнялся тем, что солидный офисный деревянный стул, разломанный на шесть частей, валялся на полу. Контейнеры из-под еды на вынос, скомканная бумага и обёртки от продуктов были повсюду, вероятнее из-за того, что мусорка выглядела так, будто ею швырнули в стену. Пиала, два стакана и тарелка осколками разлетелись по всему пространству кухни.
  
— Взлом? — спросил Брок, пожав плечами.
— Нет, — сказал Тиг, покачав головой. — Выглядит так, будто кто-то потерял самообладание, — произнёс он, махнув рукой туда, где в стене из гипсокартона виднелась дыра, размером с кулак.
Но я не смотрел на беспорядок.
Я даже не осматривал дерьмовую кухню, ванную и весь этот гадюшник в целом.
На что я смотрел, так это на стену за его кроватью.
Потому что всё проклятое пространство заполнял ужасающий сталкерский коллаж Рии. Некоторые снимки были сделаны, когда они ещё были вместе — в Нью-Й орке у дерева, в баре у Чеза с М аргаритой в её руке и огромной улыбкой на лице, на одной из них они целовались на вечеринке в Нью-Йорке.
Однако большинство снимков Рии были сделаны без её ведома. На одном снимке она была в полной спортивной экипировке — очень облегающих пурпурных леггинсах и чёрном спортивном бюстгальтере, с раскрасневшимся от нагрузки лицом. На другой — она приводила в порядок волосы по пути к машине. Ещё на одной — улыбалась щенку, проходящему мимо неё на улице.
— Бинокли, цифровая камера, переносной принтер, и… — проговорил Брок, осматривая место у рабочего стола. — Ага, телескоп, направленный прямо в её окна. Выглядит так, будто мы взяли правильного парня.
— Да, но почему тогда она у тебя? — спросил Тиг, посмотрев на меня, в его тёмных глазах отражался вопрос. — Если он настолько одержим ею, если он вкалывал ей гормоны на протяжении года, если развязал ей трубы и у него был некий больной масштабный план … П очему он выбросил её у «Семейного»?
Хороший вопрос. Ничего из того, что он делал, не указывало на то, что он собирался её отпустить. Он, кажется, был решительно настроен в осуществлении своего плана и убеждён, что она волшебным образом изменит своё мнение о нём, если внутри неё будет его ребёнок, что она простила бы предательство и после всего они бы зажили долго и счастливо.
Тогда почему она в моей квартире с моим ребёнком в её животе?
— Будь всё проклято, — прошипел я, от разочарования пнув бок кровати.
— Мы возьмём его, — сказал Тиг, не переставая копаться в письмах на столе.
— Я скажу Баррету, чтобы он снова покопался в счетах Майкла, — произнёс Тиг, вытаскивая телефон. — Если у него есть ещё одно место, где он держал её, он должен был это как-то оплачивать.
Я кивнул обоим, доставая собственный телефон, чтобы ещё раз проверить имейл, что отправлял мне Баррет.
— Я хочу поговорить с его женой, — сказал я, выискивая в имейле адрес. — Если он вообще с ней контактировал, она должна была заметить, каким съехавшим с катушек он стал. И она, возможно, могла бы указать на другое имущество, которое у него могло бы быть.
На этом, мы все просмотрели его корреспонденцию, не видя ничего кроме счетов и приглашения на двадцатый вечер встреч выпускников.
— По кофе и едем в дом жены, — сказал я, зная, что уже поздний вечер и что у всех будет скверный настрой, если не получим кофеин.
Шеннон Робинсон была типичной богатенькой избалованной женщиной, которая связала себя с мужчиной, собирающимся посвятить себя охране здоровья, зная, что это гарантирует ей комфортную жизнь, если она сможет вынести семь лет обучения, ординатуры, и специальной практики. В то время она частично работала в компании своего отца, начальником отдела маркетинга, не смотря на то, что даже не училась в колледже для этого. Она из тех женщин, которые привыкли использовать своё очаровательное личико, чтобы получать всё, что захочет.
И она была хорошенькой.
Фотографии, которые нашёл Баррет онлайн, показывали шикарную светловолосую женщину со стройным телом, ухоженными волосами, безупречным макияжем, безукоризненной одеждой, дорогими украшениями, и всегда свежим маникюром. У неё изящные черты лица, миниатюрные и глубоко посаженные холодные голубые глаза.
Она практически по всем параметрам отличается от Рии, но всё же великолепна.
Как только Майкл стал работать в качестве доктора полный день, она ушла с работы и посвятила всё своё время домохозяйству. Что в свою очередь, видя, что у них нет детей, а есть домработницы и садовники, было на самом деле тем, что она просто богато обедает и выписывает чеки за помощь.
Однако, судя по всем аккаунтам, она не похожа на типичную «богатую стерву ». Все её статусы онлайн и сообщения, которые взломал Баррет, делают её милой, если не сказать немного наивной и беззаботной. Ей просто никогда не приходилось отстаивать свою независимость, поэтому она такая.
Дом Робинсонов располагался в прекрасной части города, заполненным мини-особняками, в которых имелись комнаты с сувенирами, и было всё в мраморе. Сам дом снаружи не выглядел вычурным, крепкое трёхэтажное здание, декорированное насыщенно-серой штукатуркой с мини-балконами из кованого железа и огромной железной дверью спереди. Сад по периметру ограждён кустарником, и извилистая каменная дорожка вела к двери.
Мы вышли вместе, почему-то уверенные, пока шли к двери, что за нами вызовут полицию просто из-за нахождения здесь.
Мы позвонили.
Постучали.
Подождали.
— У них стоит система безопасности, — сказал Тиг, кивнув на кодовый замок встроенный в парадную дверь.
— Верно, — ответил я, потянувшись в карман за телефоном.
— Где ты, чёрт возьми? Рия держится, но беспокоится, — произнёс в трубке голос Баррета.
— Отвлеки её. Мы все ещё вынуждены отсутствовать этой ночью. Мы у дома жены Майкла и никто не отвечает. Есть какой-нибудь шанс, что ты сможешь добыть код к их системе безопасности?
Баррет издал некое подобие фырканья, как бы говоря, что я идиот.
— Ноль-четыре-девять-шесть-восемь-четыре-два.
Я замер, тряся головой.
— То, что ты помнишь это дерьмо, одновременно впечатляет и ужасает. Спасибо. И найди способ успокоить мою женщину, ладно? — после этих слов я разъединился и кивнул Броку, который потянулся за своими отмычками, выбирая другой набор для более продвинутой двери.
Как только дверь была открыта, началось пиканье, достаточно громкое, чтобы быть практически нервирующим, пока я вводил код. Это заняло долгие секунды, прежде чем оно прекратилось и на устройстве отобразилось, что система отключена.
  
— Иисус. Я должен был стать доктором, — сказал Брок, смотря на широкую лестницу, ведущую наверх, гигантскую и блестящую люстру.
Должен согласиться, место было приятным. Полы были деревянными, тёмными, блестящими. На стенах были идеально подобранные произведения искусства. Мебель в комнатах с обеих сторон была высококлассной и дорогой, выбранной со вкусом, хотя и немного безликой.