367 дней (ЛП)

Через пару минут мы подъехали к входу в её дом. Это было маленькое квартирное здание, возможно, всего с 12 квартирами. Всё поддерживалось на хорошем уровне: вымытый водомойкой зелёный сайдинг и свежеокрашенные белые балкончики. Это был тот вид квартиры, который оправдывал каждое пенни, уплаченное за аренду или другие сборы. Всё восполнялось достойным управлением, хорошим уходом за территорией, современными обновлениями и мерами безопасности.
  
— И во сколько тебе обошлось это место? — спросил я, зная, что эта информация, вероятнее всего, есть в файле Баррета, который он мне прислал, но у меня ещё пару часов не будет времени для ознакомления с ним.
— У меня однокомнатная квартира примерно за 1100 баксов, — сказала она, пожав плечами. — Была, — поправила она себя, остановившись и покачав головой. — У меня была однокомнатная квартира.
— Пойдём, — сказал я, положив руку ей на поясницу, почувствовав, как она ускользает от прикосновения. — Давай-ка посмотрим, что сделал этот милый управляющий с твоими шмотками : выбросил, продал или сохранил.
Я поднялся к центральным дверям, и Рия инстинктивно потянулась ввести код, но дверь издала пикающий звук, который означал, что код сменили.
— Дерьмо, — сказала она, тяжело вздохнув.
— Вот для чего существует такая кнопочка, — сказал я, удерживая палец на звонке, пока не увидел фигуру, вышедшею в коридор и направившуюся к нам.
Он открыл дверь, разинув рот, а его брови сошлись вместе.
— Квартира 2-а? — заявил он, глядя на Рию.
— Привет, Чип, — сказала она, немного неуютно переминаясь с ноги на ногу.
— Что случилось с тобой, девочка? — спросил он, мотая головой, всё ещё не веря увиденному. Рия, должно быть, была для него приведением. — Пять лет никогда не задерживала платежи, никогда и дня не пропускала, не проверив почту. Затем… ничего. Исчезла. Как сквозь землю провалилась.
Взглянув в лицо Рии, я увидел, что её глаза увлажнились, а губы чуть подрагивали.
— Она попала в аварию и находилась в коме, — ответил я немного бессердечно, желая утрясти эту ситуацию. — У неё не было семьи, чтобы разобраться со всем этим, поэтому счета не оплачивались.
— О, Боже, — сказал он, посмотрев на меня, обеспокоенными голубыми глазами. — Ого, я понятия не имел. Я так рад, что ты очнулась, — сказал он, снова посмотрев на Рию.
— Да, настоящее чудо. А теперь скажите, вы выкинули её вещи?
Чип отпрянул назад, будто я ударил его.
— Выкинул? Нет. Конечно, нет.
— Вы сдали квартиру в аренду в том виде, в каком она была?
— Нет, — сказал он, становясь злым. — Я бы так не сделал. У меня нет достаточно места для хранения всего здесь, поэтому некоторые из вещей я храню на складе в соседнем городке. Всю мебель и подобные вещи. Но небольшие предметы я упаковал в коробки и спустил в подвал.
Ну, как выяснилось, она была права. Он был хорошим парнем. Я так редко встречаю таких людей, что трудно поверить в их существование, пока не встретишься с одним из них лицом к лицу.
— Мы можем взглянуть? — спросил я. — Не думаю, что мы сможем забрать всё сегодня, но было бы неплохо забрать что-то из основного, например, одежду…
— Конечно, — сказал Чип, освобождая проход. — Думал, что с тобой случилось что-то ужасное, — добавил он, когда мы вошли внутрь и направились по коридору к лестнице в подвал.
Она вздрогнула от его слов, даже не имея понятия, что с ней случилось на самом деле, но вероятно понимая, что это было скорее ужасным, чем прекрасным.
— Это здесь. Прямо за оборудованием спортзала, оставшегося от подпольного бойца, когда он… умер, — сказал он, увиливая от всей правды. Как я выяснил, он умер от передозировки или во время драки. — Я оставлю вас ненадолго одних, — отступая немного смущённо от того, что она знала, что ему пришлось обшарить всё её имущество, чтобы перенести с той квартиры.
— Спасибо, Чип, — сказала Риа, слегка напряжённо, натянуто улыбаясь, но, тем не менее, она всё же улыбалась.
Девушка подождала, пока шаги Чипа перестанут доноситься с лестницы, прежде чем направиться к своим коробкам. Усевшись на корточки, она вытянула первую и открыла её.
Через десять минут абсолютной тишины, когда Рия просмотрела свои вещи, она посмотрела на меня и покачала головой.
— Их здесь нет.
— Чего нет?
— Моего кошелька или любого документа, удостоверяющего личность.
— Свидетельство о рождении? Социальная карта? — спросил я, зная, что эти два документа значат всё для подтверждения, что ты реальный человек.
Она покачала головой.
— Я держу их в ячейке в банке. В банке, в который я не могу попасть без документа с фото, удостоверяющего личность, — сказала она, безнадёжность заполняла её голос. — Если я не смогу получить доступ к деньгам, то не смогу снять новую квартиру. Я не смогу… — внезапно прервавшись, она отвернулась от меня и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
Я посчитал это одновременно и благородным, и глупым. В общем, я был убеждён, что если ты чувствуешь что-то, то ты это показываешь. Допустим, большинство из того, что чувствую я, — общая апатия, цинизм, юмор и лёгкий гнев. Всё это намного легче выразить, чем её очевидную хрупкость, страх, опустошение и смятение. Но я уважаю то, что она пытается не развалиться на части.
Это не было чем-то, к чему я привык.
Будучи в этом деле, я атакован женщинами, попадающими в тяжелые ситуации в их жизни, я лишь протягивал коробку с салфетками через стол, пока они ревели так сильно, что их тела сотрясались, когда я говорил им, что их мужья им изменяют. Эта их реакция была выше моего понимания. Какого чёрта реветь о каком-то ублюдке, который не уважает вас достаточно для того, чтобы держать свой член в штанах?
Но Рия не была одной из тех женщин.
Рия не намеревалась разваливаться на части.
Так или иначе, эта её решимость побудила меня убедить её, что всё хорошо, даже если это случится.
— Рия, послушай, — сказал я, становясь рядом с ней и положив руку ей на плечо, немного сжав его. — Это не конец света. Мы всё восстановим, и в твоей жизни всё наладится.
Её голова упала, и она тряхнула ей, от чего её гладкие чёрные волосы накрыли лицо.
— Я не знаю как…
— Тебе и не нужно знать как. Я знаю как. Так что, прямо сейчас, давай сосредоточимся на хорошем. Твой старый управляющий оказался не мешком с дерьмом. И ты вернула часть своих вещей. У тебя есть место, где остаться. Ты…
— Ты разрешаешь мне остаться у тебя? — спросила она, развернувшись, её брови нахмурились. — Почему?
Бл*дь, если бы я знал.
— Потому что тебе нужно встать на ноги, детка. Может быть, я не белый и пушистый, но я не какой-нибудь придурок , который выставит женщину на улицу, когда ей больше некуда пойти. Ты можешь свободно пользоваться моей гостевой комнатой, пока мы не разберёмся со всем твоим дерьмом.
— Это правда, мило, но…
— Проглоти свою гордость и прими помощь. Это не значит, что ты слабая.
— Я и не думаю, что слабая, — сказала она, ощетинившись. Рия выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на меня, подняв вверх подбородок.
Я почувствовал, как приподнимаются кончики моих губ, наслаждаясь её решимостью больше, чем печалью.
— Ладно, хорошо. Это не делает тебя менее независимой, — предположил я. — Так что хватай то, что тебе нужно, и пошли отсюда.
Она слегка закатила глаза и повернулась к своим коробкам. Рия перебирала и группировала вещи в две коробки приличных размеров.
— Я могла бы сейчас обойтись без твоего жужжания, — сорвалась она, когда я уже наполовину спел «Independent Woman»[8].
— Эй, я всего лишь пытаюсь поднять боевой дух, — сказал я, забирая у неё коробку, когда она посмотрела на меня острым взглядом поверх плеча и направилась к лестнице.
  
И будь я проклят, если этот взгляд не послал искру желания в мою кровь, поскольку я очень старался не смотреть на её задницу , когда девушка поднималась по лестнице.
Она была клиентом.