Борьба за господство (СИ)
Генерал кивнул, но не перебивал.
— Теперь о личном составе. Омеги. Они не просто зараженные, это абсолютные фанатики. Связь с коллективным разумом убирает сомнения и страх. На поле боя они не бегут, не сдаются, не теряются. Координация между ними на таком уровне, что ни одна наша автоматизированная система управления боем и рядом не стояла. Они двигаются, как части одного организма, даже когда просто патрулируют местность.
Каплан замолчал на секунду, посмотрел на карту.
— Если мы пойдем в наступление на Карелию, то легкой прогулки не будет. Армия умоется кровью, если будет недооценивать противника. Мы привыкли думать, что мутант — это тупое, голодное животное. Но в случае с Единством это не так, уже нет…
Жданов поставил локти на стол, сцепил пальцы.
— Вы предлагаете отказаться от наступления?
Каплан покачал головой.
— Нет, но я считаю, что нужно думать не только о штыках и танках. Возможно, стоит хотя бы временно заключить перемирие и лучше подготовиться.
В кабинете повисла пауза. Замкомандующего откинулся на спинку кресла, посмотрел на майора исподлобья.
— Перемирие, говорите…
— Хоть на время, чтобы сосредоточиться на других направлениях. На тех же Основателях, к примеру.
Генерал медленно покачал головой и усмехнулся, но без веселья.
— Знаете, майор, если мы подпишем перемирие с Единством, нас не станет. Это самоубийство. Они постоянно засылают на север своих разведчиков под видом обычных омег. Выглядят как люди, разговаривают как люди, часто даже документы имеют. А потом, одно касание, капля крови или слюны, и перед вами уже новый зараженный, сохранивший внешность и память. Отличить его от нормального бойца или беженца почти невозможно.
Он стукнул пальцами по карте на столе.
— Они хуже похитителей тел. Для них перемирие — всего лишь способ проникнуть глубже. Заключим договор и через месяц у нас в штабе половина будет зараженных, и никто даже не заметит, пока не станет слишком поздно. Поэтому только полная зачистка. Другого пути нет.
— Но, товарищ генерал-майор, это значит, что война будет долгой. Потери будут огромные.
Жданов посмотрел прямо в глаза майору.
— Я прекрасно это понимаю, но я также помню другое. Если бы год назад, перед отступлением в санитарные зоны, я не отдал приказ ликвидировать всех, кто не подлежал эвакуации… -он сделал паузу, голос его стал глухим. — Даже здоровых, даже детей. Тогда все считали это преступлением… Но если бы я этого не сделал, зараженных сейчас было бы в разы больше. И Единство контролировало бы не три больших города, а тридцать три.
Каплан отвел взгляд. В его памяти всплыли кадры, о которых он предпочитал не думать: расстрельные полигоны, разбомбленные колонны беженцев. Он понимал, о чем говорил генерал. Наконец он нехотя кивнул.
— Понимаю, товарищ генерал. С этим спорить трудно.
Жданов снова наклонился к карте.
— Поэтому забудьте о перемирии. Единство должно быть уничтожено, иного варианта не существует.
— Товарищ генерал-майор, а как насчет Основателей? Они ведь тоже угроза. Может быть, стоило бы сосредоточиться на них?
Жданов оторвал взгляд от карты и усмехнулся уголком губ.
— Основатели… -он покачал головой. — С ними все иначе. Пока что они не стремятся к прямому столкновению с нами. Не потому, что боятся, а потому, что у них хватает других проблем. Китайцы, Северная Корея, да и внутри остальной Евразии у них не все гладко. Их Директор занят глобальными задачами, и север для него не приоритет. Но не заблуждайтесь, майор. Основатели — это угроза другого порядка. Они играют в долгую. Их цель — перекроить весь мир под свой стандарт, оставить только «„чистых“». У них ресурсы, технологии, спутники, промышленность, которую они кое-где сумели запустить заново. Они угроза глобального уровня.
Каплан кивнул, но нахмурился.
— Тогда почему мы их не трогаем?
— Потому что пока действует необъявленное перемирие. Мы не бьем по ним, они не трогают нас. Для них выгодно, что мы воюем с Единством. Для нас выгодно, что они заняты своими проблемами. Но запомните, майор: рано или поздно придется разбираться и с ними. А вот Единство — угроза локальная, но ее нужно решать уже сейчас. Если их оставить, они разрастутся и затмят Основателей. У нас есть окно возможностей и если мы его упустим, через год-два будет поздно. Тогда ни перемирие, ни мобилизация нас не спасут… Карелию мы будем брать, но сейчас главное — устранить их Пророка. Конкретно того, кто называет себя Странником.
— Хотите, чтобы именно мы его ликвидировали?
— Не я хочу, так надо, -кивнул Жданов. — И именно вам я доверю эту задачу. У вас опыт, которого у других нет, после пандемии подобных профессионалов практически не осталось, а уж с врожденным иммунитетом по пальцам пересчитать… Я не понаслышке знаком с вашим послужным списком, майор. Вторая Украинская, ваши рейды по тылам ВСУ. Там вы показали, что умеете работать скрытно и без лишнего шума кошмарить противника. Но вы должны понимать: Единство — не хохлы. За своего не получится сойти, там совсем другие правила.
Каплан коротко кивнул.
— А как мы вообще подберемся к этому Страннику? Агентуры у нас в Петрозаводске нет.
— Не все так плохо. В Единстве есть люди, которых они не трогают. Иммунные. Зараженные позволяют им жить рядом, иногда используют как посредников с другими незараженными, мы одного нашли и установили контакт. Он может провести вас вглубь. Но на сто процентов доверять ему нельзя, могли обратить, а на расстоянии это не выявишь.
— Когда мы наступаем?
— Скоро, но точные сроки я не назову даже вам, майор. Поймите сами, вражеская разведка не дремлет. Только позавчера на КПП застрелили одного лейтенанта, оказался омегой.
Каплан удивленно поднял брови.
— Как выявили? Кровь?
— Радиосканеры. Зараженные постоянно обмениваются мозговыми импульсами, это их «„радиотелепатия“»… Аппаратура позволяет засечь характерный фон. У чистого человека таких волн нет, а у омеги, не умеющего контролировать себя, видно, как на ладони. Так и вычислили этого ублюдка. Так что готовьтесь, майор. Ваш отряд будет одним из ключевых в операции. Устраните Пророка, удастся дезорганизовать противника хотя бы на короткий срок и наступление пойдет куда легче.
Глава 4
Совет
Станция метро, выбранная для совещаний Внутреннего Круга, находилась глубоко под землей. Старые тоннели взорваны в начале пандемии, но центральный зал, заросший биомассой, сохранился в относительной целости. Сюда невозможно было пробиться ни радиоперехвату, ни разведывательным дронам Основателей.
За длинным столом собрались ключевые фигуры Единства. Вадим место во главе. Рядом сидел Артур Исаев, чуть дальше бывший полковник Росгвардии Эдуард Стасевич, которого до сих пор называли «„полковником“», и его заместитель Игнат, командовавший ульевыми воинами. Рядом на полу устроился Дружок, шестиметровой туши ни какое кресло не подойдет, а рядом с ним тихо расположилась Настя.
Совещание начал Исаев. Он говорил четко, размеренно, на научном языке, хотя остальные не всегда понимали каждое слово.
— Я изучил проблему с уязвимостью к химоружию нервно-паралитического класса, -начал он. — Классический механизм действия таких токсинов заключается в блокировке ацетилхолинэстеразы, фермента, отвечающего за разрушение нейромедиатора ацетилхолина в синаптической щели. Результат — неконтролируемое возбуждение мышечных волокон и остановка дыхания.
Он сделал паузу и посмотрел на Вадима.
— Я предлагаю модифицировать вирусный вектор Хронофага так, чтобы он менял электрофизиологию нейронов. Конкретно, повысить проводимость калиевых ионных каналов, ввести дополнительные белки-регуляторы, которые ускорят реполяризацию мембраны. Таким образом, даже при блокаде ацетилхолинэстеразы избыток ацетилхолина не вызовет тотального тетанического спазма. Смертельный исход будет предотвращен в большинстве случаев, хотя без информации о точной формуле вещества это довольно дырявый щит.