Борьба за господство (СИ)

Пауза.
— Уточни характер удара.
— Ракетно-ядерный, -просто сказал Вадим.
— Ты применишь арсенал ВССР? -уточнил ДИРЕКТОР.
— Да, -без колебаний ответил Вадим.
— Тебе не хватит, -хладнокровно констатировал ИИ. — У меня распределенная сеть баз. Инфраструктура рассредоточена на нескольких континентах. Вы не знаете точного расположения всех баз, дата-центров, заводов. Ты уничтожишь часть, но я выживу. И последует ответный контрудар.
  
Вадим пожал плечом, и хитин на плече треснул сухо, как дерево.
— Ты бы и сейчас мог сжечь нас, -заметил он. — Почему не делаешь?
— Я не стреляю из пушки по воробьям, -отозвался ИИ. — Единство пока локальный феномен, не главный вектор угрозы. К тому же наладить добычу, производство радиоактивных материалов в нынешних условиях непросто. Ядерное оружие сегодня — невосполнимый ресурс. Многие из вас после применения ОМП останутся живы, перейдут к партизанской войне, отследить вас станет труднее.
— Значит, пат, -резюмировал Вадим. — Ты не можешь или не хочешь просто так нас грохнуть. Мы — тоже.
— Верно, -подтвердил ИИ.
— Тогда что делаем дальше? -спросил Вадим. — Сидим и ждем, кто первый сорвется?
В разговор вмешалась Барбара.
— Мы не можем тебе верить. Ты не способен отойти от своих директив. Даже если захочешь — не сможешь. С другой стороны, обмен ядерными ударами для всех нас всех дорого обойдется
ИИ молчал несколько секунд. Затем сказал:
— Относительно верная постановка проблемы.
— И как ты ее собираешься решать? -прищурился Вадим.
ДИРЕКТОР ответил без тени шутки:
— Договариваемся о правилах войны.
— Правило будет одно, -коротко сказал Вадим. — Сунешься к нам или дашь хоть малейший повод заподозрить подготовку удара, мы не будем больше разговаривать. Без предупреждения вломим. Точка.
— Вы поступаете иррационально. Угроза, которую вы заявляете, повышает риск…
— Замолкни!
Терминал был обесточен путем нажатия кнопки питания. Для пущей гарантии Вадим выдернул сетевой шнур, который вел на поверхность к спутниковой антенне. Барбаре пришелся не по нраву подход лидера Единства.
— Не лучшее завершение переговоров.
— В самый раз. Мы поняли, что жестянка необучаема, а значит нет больше смысла тянуть. Выезжаю в Мурманск сегодня же.
— Ты что задумал?
— Уравнять шансы.
  
Глава 27
 
Джинн в бутылке
 
Конвой Единства, состоявший из десятков грузовиков и бронетранспортеров, въехал в Мурманск беспрепятственно. Гостей с юга никто не останавливал, не досматривал. Большинство ключевых позиций в армии и гражданских структурах уже были заняты омегами.
Агитация Единства сработала, люди шли и массово принимали омега-штаммы. Они боялись Хронофага, но еще больше хотели исцеления от болезней, хотели жить дольше. Для многих доступность мыслей взамен на безопасность и здоровье казался приемлемой ценой.
Вадим задействовал ТКТ и коснулся местного роя. Синхронизация заняла секунды, каждый омега ощутил прошедший через коллективное поле ободряющий импульс.
Контакт с альфой изменил настроение людей: сомнения ушли, цели понятны. Все сработало ровно и предсказуемо. Мурманск оказался под полным контролем, необращенные больше не имеют решающего перевеса…
Дальше Пророка ждал Североморск. Там другая картина, омег почти нет. Военный гарнизон крепко окопался и не пускал за периметр кого попало, люди тут не спешили прививаться, атмосфера была напряженной и унылой.
Отделившийся от основного конвой с Вадимом долго мурыжили на внешнем КПП, досматривали, потом долго согласовывали проезд с вышестоящим начальством. Намек на то, что терпение Пророка не безгранично от одного из ульевых воинов заставил военных шевелиться активнее и допуск был получен.
Соколовский потребовал личной встречи с новым главой остатков правительства. Его провели через коридоры к кабинету с табличкой «„командующий ВССР“». С момента переговоров в Нижней Ладоге устроивший переворот министр изменился, в худшую сторону. Усталое лицо, покрасневшие от недосыпа глаза, трехдневная щетина.
— Степан Олегович, -бодро сказал Вадим. — Как вы тут поживаете?
— Могло быть и лучше, -ворчливо ответил Сорокин, не предложив ни присесть, ни чаю. — Народ массово заражает себя вирусом, побежали сами, едва поняли, что ваша зараза может омолодить, избавить от прочих болезней.
— Мы выполняем свои обещания. Никого не принуждаем.
— Да, -признал Сорокин. — Но человечеству в прежнем виде конец.
— Я прибыл сюда не просто на экскурсию. Мы пытались перепрограммировать Директора, -сменил Вадим тему. — Не получилось.
Сорокин сразу понял, о чем речь, и лицо его стало напряженным.
— Что вы предлагаете? -спросил он.
— Пришло время нанести удар, -ответил Вадим прямо. — Удар, который серьезно ослабит Основателей.
В глазах Сорокина побледнело. Он спросил прямо:
— Ядерный?
— Да, -сказал Вадим.
— Это безумие, -сказал Сорокин. — Вы понимаете последствия? Ответные удары? Жертвы среди гражданского населения?
— Это не просьба, -сказал Вадим. — Решение принято.
— Кем именно принято? -переспросил Сорокин.
— Мною и теми, кто со мной, -ответил Вадим. — Никаких голосований. План есть. И ни одна боеголовка не взорвется на поверхности Земли.
— Как вы это собираетесь сделать? -спросил Сорокин, стараясь сохранить спокойный тон.
— Три-четыре десятка боевых блоков, взорванных над Евразией, Австралией и Африкой. Зона покрытия рассчитана так, чтобы минимально затронуть европейскую часть России. Электромагнитный импульс выведет из строя спутники и сожжет незащищенную электронику. Мощь Основателей окажется подорвана, ДИРЕКТОР наверняка не будет до конца уничтожен, у него найдется пара-тройка защищенных бункеров с запасными серверами, но их глобальная структура нарушится.
Сорокину, кажется, стало реально плохо от услышанного
— Но это может вызвать ответный удар не только со стороны Основателей, — прошептал он. — США, другие державы…
— Я все продумал, -сказал Вадим. — Залп не будет произведен прямо завтра. Сначала рассредоточение населения, чтобы минимизировать потери. Ракетоносцы выйдут в автономное плавание в разные дни. Пуски синхронизируем из разных точек планеты. Системы предупреждения о ракетном нападении вряд ли работают в прежнем режиме… Если вообще работают. Если часть стартов пойдет из района Антарктиды, а другая из Индийского океана, никто не поймет вовремя. Можно списать на китайцев или американцев, которые имеют резон разобраться с ДИРЕКТОРом не меньше нашего.
— Это безумие, -повторил Сорокин.
— Либо вы помогаете, либо отойдете в сторону и не мешаете, -сказал Вадим. — Решать вам.
Сорокин молчал, перебирая варианты.
— Я хочу увидеть бывшего президента Казакова, -добавил Вадим. — Его еще не поставили к стенке?
— Держат на гауптвахте под охраной, -проворчал Сорокин. — Могу организовать встречу.
— Хорошо.
Гарнизонная гауптвахта напоминала следственный изолятор, виденные Вадимом только на экране телевизора. Неуютные бетонные коридоры, решетки, охрана на дежурстве. Никаких показательных условий даже для бывших генералов и президентов. Местные солдаты не спорили, просто проводили. Один из них открыл дверь камеры, отступил в сторону.
Внутри, на обычной койке, сидел мужчина лет шестидесяти с небольшим. Залысина, чуть заметные морщины на лице, живот выдавался вперед — не жир, а возрастная дряблость. Одет в черную робу, словно зек из колонии строгого режима. Это был бывший глава государства. Он поднял взгляд, не узнав гостя. Вадим остановился у двери, присмотрелся, криво усмехнулся.
  
— А я ведь за вас голосовал когда-то, Николай Петрович, — сказал он. — Что ж вы электорат обманываете?
Казаков скривился.
— Ты еще кто? -спросил он, не вставая.
Вадим вытянул руку в комичном подобии парадного жеста, чуть склонил голову.
— Так называемый Пророк, -сказал он. — Если по титулу.