Борьба за господство (СИ)
— Хорошо, -сказал он. — Проверим на простом. Скажи, сколько будет два плюс два?
Фея вскинула голову, ее фотофоры мигнули четырежды, и тонкий писк прозвучал в унисон с телепатическим импульсом в сознание Вадима. Образ цифры «„4“».
— Быстро, -признал он. — А тринадцать плюс десять?
На этот раз задержка была чуть длиннее, но через пару секунд в голове возникла «„23“», на этот раз с радостным оттенком, существо гордилось, что справилось. Дружок не упустил шанса вставить свое:
— А ты как думал? Если они не умеют складывать числа, то как, по-твоему, будут считать численность вражеских солдат, техники?
Вадим хмыкнул, но молча протянул фее палец, и та ухватилась за него, будто соглашаясь продолжать.
— Теперь другое, -сказал он уже вслух, одновременно лучше подстраиваясь на телепатический контакт. — Покажи мне танк.
В ответ в голове вспыхнул ясный образ Т-72: силуэт башни, пушка, даже характерные детали ходовой части.
— Хорошо. А теперь самолет.
Появился четкий силуэт Су-34 с заостренным носом, испускающими огонь соплами двигателей.
— Молодец, -пробормотал Вадим. — Теперь посмотрим… холодильник.
Фея замерла, фотофоры на груди замигали сбивчиво, словно в сомнении. В сознании Вадима вспыхнул неясный образ то ли ящика, то ли какой-то белой коробки без деталей. В итоге фея откинулась назад и издала жалобный писк, признавая поражение.
— Ага, — Вадим усмехнулся. — Холодильник она смутно представляет.
— И не обязана, -вмешался Дружок. — Я их учил всякому бытовому хламу по остаточному принципу. Важно, чтобы они понимали технику, оружие, схемы. Все, что может пригодиться в бою или в разведке.
Фея виновато наклонила голову, но Вадим погладил ее кончиком пальца, и фотофоры снова загорелись мягким светом.
— За экзамен пять баллов тебе, Быстрое Крыло, -сказал он вслух. — Незнание — не преступление.
Дружок, с явным азартом в голосе, продолжал:
— Ты думаешь о них, как о временной игрушке, но со временем они станут полноценной расой. Я это уже вижу. Старые особи, появившиеся первыми, обучают молодняк. Это не просто инстинкт. Они сознательно транслируют опыт через роевое взаимодействие. И что еще важнее, сами придумывают имена. Уже появляются зачатки иерархии, распределение ролей, ритуалы при встречах. По сути, формируются культурные паттерны.
Вадим скептически поднял бровь:
— Культура у кукол размером с ладонь?
— Не недооценивай, -возразил Дружок. — Если у них уже сейчас есть элементы условного языка, символы, зачатки традиций, значит, процесс пошел. Это не дрессировка, это спонтанная социальная динамика.
Он на секунду замолчал, словно собирая мысли, потом продолжил:
— А дальше еще интереснее. Как только численность вырастет до определенного уровня, феи смогут обходиться без ульев. Они перейдут на самостоятельное размножение. Для меня это критически важно, я не смогу их научить правильному воспитанию потомства. Это процесс, который должен идти изнутри, в их собственной культуре.
Вадим задумчиво провел пальцем по ладони, где еще недавно сидела Быстрое Крыло:
— Хорошо. Тогда уточни. Сколько занимает беременность?
— Три месяца, -спокойно ответил Дружок. — Причем я адаптировал систему эмбриогенеза к ускоренному развитию: закладка органов идет в том же порядке, что у человека, но временные рамки сжаты почти в три раза.
— А зрелость?
— Полтора года до полной физиологической и когнитивной зрелости, — отчеканил Дружок. — За это время формируется устойчивая миелинизация аксонов, оканчивается стабилизация синаптической пластичности. Их мозг выходит на стабильный уровень работы.
— Все это звучит красиво, но меня беспокоит одно. Ты не боишься, что из твоих фей получится новый инвазивный вид? Они начнут плодиться, распространяться… и все, контроль потерян.
Дружок покачал массивной головой:
— Это исключено. Я встроил в их физиологию репродуктивный ограничитель. Механизм простой и подчиняется альфе, то есть тебе и мне. Стоит дать команду «„не рожать“», и их гипоталамо-гипофизарная ось блокирует выработку гонадотропинов. У самок тут же угнетается овуляция, у самцов выработка спермоподобных псевдовирионов. Все управляется на уровне гормональной регуляции, без всякой грубой кастрации.
— То есть они могут отключить функцию размножения по приказу? — уточнил Вадим.
— Именно. Причем обратимо. При необходимости цикл запускается снова. Это встроенный биоконтроль, аналог стерильных популяций в генной инженерии, но с динамическим управлением.
Вадим выдохнул, но в глазах все еще мелькала тень сомнения:
— А как долго они вообще живут?
— Средняя продолжительность жизни около пятидесяти лет, -ответил Дружок. — Я встроил механизмы замедленной деградации теломер, насколько смог при столь быстром метаболизме.
Вадим вскинул бровь:
— Почему? Мы-то вроде считаемся биологически бессмертными.
Дружок посмотрел на него внимательно, потом ухмыльнулся:
— А тебе Исаев ничего не объяснял?
— Нет.
— Тогда слушай. Изначальные представления о нашем бессмертии были преувеличены. Даже Хронофаг не способен полностью остановить естественный ход вещей. Да, регенерация и контроль над клеточным циклом почти идеальны. Но мутационный дрейф генома никто не отменял каждым делением клеток накапливаются ошибки, хоть и сильно меньше, чем у незараженных. И в какой-то момент организм вынужден снижать активность обновления тканей, иначе все уйдет в разнос. Тогда и включается старение.
Вадим хмуро спросил:
— Сколько нам остается?
— Намного больше, чем обычным людям, -уверенно ответил Дружок. — Шестьсот лет, может, тысяча. Альфы вроде тебя или меня протянут дольше. Первая стадия выработает ресурс за сто-двести лет, а мы… намного долговечнее.
Вадим медленно кивнул, явно удовлетворенный услышанным.
— Даже триста лет выглядят почти вечностью. А тысяча…
Фея Быстрое Крыло, сидевшая у него на плече, вдруг прижала ладонь к его щеке и тихо пискнула, будто выражая преданность. Дружок усмехнулся:
— Кстати, для них ты не просто хозяин. Они воспринимают тебя как бога-прародителя. Первого, кто дал им жизнь через меня. Уже сейчас у них формируется что-то вроде культа.
— Культа? — Вадим нахмурился.
— Возможно, со временем это станет квазирелигией. И знаешь, что? Это может сыграть нам на руку.
Вадим нахмурился и недовольно фыркнул:
— Еще одного культа мне не хватало. Омеги и так зовут меня Пророком, и этого за глаза… Я не собираюсь становиться посмешищем для истории, каким-нибудь самопровозглашенным мессией.
Дружок не обиделся, только покачал головой и чуть прищурился, словно преподаватель, который собирается прочитать лекцию упрямому студенту:
— Видишь ли, дружище. Религиозное обожествление — не просто выдумка и не случайность. Видимо, это глубинный механизм, встроенный в саму структуру сознания разумных существ. Люди всегда искали что-то выше себя: духов, богов, идеалы. Теперь ту же тенденцию мы наблюдаем у фей. Они воспринимают тебя не как «„командира“„, “„вожака“», а как источник их происхождения, прародителя. И с этим ничего не поделаешь. Это не ошибка, а четко просматриваемая закономерность.
Вадим нахмурился еще сильнее:
— Закономерность, говоришь… Мне от этого не легче.
— Тогда используем это, -уверенно сказал Дружок. — Не можешь победить — возглавь. Пусть их вера в тебя работает на Единство. Пусть служит инструментом. Со временем у них появятся ритуалы, традиции, моральные нормы, направим в нужное русло.
Фея Быстрое Крыло, будто подтверждая слова, снова пискнула и обвила своими тонкими руками палец Вадима. Он посмотрел на нее, потом на Дружка, и тяжело вздохнул.
— Твоя взяла! -сказал он после паузы. — Но если из этого действительно вырастет религия, отвечать за нее будешь ты. Я не хочу быть священником, пророком или богом. У меня война на носу.
Дружок ухмыльнулся, но кивнул.
Глава 5
Отвлекающий маневр
Анджей Нижинский проснулся ровно в шесть утра, как предписывал регламент. В казарме звена «„Лямбда“» уже горел свет. Сослуживцы, такие же младшие специалисты, молча натягивали стандартную черную униформу с красными шевронами «„ОТГ Карнавал, сектор 3“„. Здесь почти никто не говорил “„солдат“» или «„армия“„, официально это называлось “„ресурсные единицы оперативно-тактической группы“».