Архимаг с пеленок. Том 6 (СИ)
Всё тот же здоровенный старшеклассник попросил девочку подождать у дверей. На меня он смотрел без какого-то осуждения, или пренебрежения.
Но и, явно, без страха за меня. Видимо, эта Вейя не из тех, кого боятся даже собственные подчинённые.
Подобной мрази, наверное, и не держат среди педагогов столь престижной школы. Хочется в это верить, м-да.
Так что втаскивал свой шар, уже заметно мерцающий золотистым светом, я без особой опаски. До тех пор, пока Заклинание не оповестило меня о повышенной концентрации Скверны.
Впрочем, стоило мне резко вскинуть голову и посмотреть на хозяйку кабинета, как мои опасения… ну, не развеялись, конечно. Но заметно поубавились.
Кабинет был обставлен простенько, я бы даже сказал бедно. В нём только и было, что два кресла — причём, оба для гостей, — да массивный и высокий письменный стол.
Стол пустовал. На нём вообще ничего не было, да и в самом кабинете больше ничего не было. Зато он оказался идеально чист.
А за столом стояла… да, именно стояла — у неё кресла или стула не было — его хозяйка. Вейя Кас Нориан. Высокая женщина с безупречной осанкой. Вся её фигура прямо таки излучала властность и какую-то… возвышенность.
И эффект только усиливался при взгляде на два больших лебединых крыла, сложенных за её спиной. Почти совершенно чёрных крыла — лишь немногие перья выбивались, отдавая снежной белизной.
А над спадающими с плеч белыми волосами в воздухе парили какие-то куски золотого… чего-то. Какого-то кольца, или…
Меня обдало ароматом Благодати, но какой-то… порченной. Это что у неё, нимб⁈
— Добрый вечер, юноша. Мы не знакомы. — кивнула мне женщина. — Присаживайтесь. Своё изделие можете положить на второе кресло. Обещаю, у вас не будет неприятностей, ибо вы не совершили ничего незаконного.
— Добрый вечер, госпожа… э-э, Нориан? Или Кас Нориан? Как будет правильней?
С этими словами я отвесил ей лёгкий почтительный поклон, аккуратно положил свой шар и уселся в мягкое зелёное кресло. Заглянул в большие глаза женщины с пурпурными зрачками.
Они будто излучают свет.
— Удивлён? — мягко улыбнулась она. — Да, я ангел… Была им когда-то, очень давно.
Последние её слова обдали меня такой волной скорби и раскаяния, что аж сердце защемило! Я приготовился уже отражать какой-то ментальный удар, но это был не он.
Похоже, женщина просто искренне скорбит, а её сила отражает это. Иначе Заклинание уже забило бы тревогу. Пока же оно лишь регистрирует в кабинете Скверну.
— Честно сказать, не ожидал. — чуть хрипло ответил я. — Даже предположить не мог!
— На моих первых уроках все ребята удивляются! — вновь улыбнулась ангелица. — Но младшие здесь почти не общаются со старшими о преподавателях… особенно обо мне. Это не поощряется школой.
— Буду знать. — спокойно ответил я, желая поскорее убраться отсюда. Больно мне есть дело до того, кого тут собрала эта школа! — Вы что-то от меня хотели? Я не занимаюсь ничем незаконным, вы и сами сказали.
— Ты ведь понимаешь, что создавать Прозреватели не запрещено законом только потому что в мире сием их создавать не умеют?
Вот этот вопрос, заданный мне совершенно спокойным тоном, как задают вопрос «как сегодня прошёл день», резко вновь повысил градус напряжения.
Ну да! Если она и ангелица в собственном смысле слова — дух из Рая, это не говорит о том, что она родом с Земли!
Скорее наоборот. Ведь, насколько я знаю, Земля из под юрисдикции этого светлого мира уже выведена. Причины мне неизвестны, как и земным теоретикам, но считается, что это так.
Такого названия Глаза Бога я ещё не слышал. Так что, не оставляя надежды, что она всё-таки приняла мой Глаз за что-то другое, я спросил:
— Что такое Прозреватель? Не очень понимаю, о чём вы.
— Я была четыре тысячи семьсот двадцатым ангелом Исканий, молодой человек. — без тени хвастовства холодно ответила крылатая дама. — Одной из Законов. Не архангелом, конечно, но и не рядовой святой. Познавать сущее было моей сутью и смыслом. Думаешь, ты сумеешь меня провести?
— Может и сумею. — уже не притворяясь ответил я. — Может и не сумею. Но попытка не пытка!
— Однажды и я так подумала. Решила, что холодная Истина важнее праведности. Что для победы над Тьмой её стоит познать, погрузиться в неё… Я совершила ошибку.
— Печально. Но при чём тут я? Я действительно никогда не слышал слова «Прозреватель» и пытаюсь понять, понимаете ли вы, что я вообще создаю. При всём уважении.
Обычно святые и прочие такие ребята не нуждаются в угодливости и внешних признаках почёта, а иногда прямо просят их не оказывать. Так что я решил сразу говорить с ней как есть. И это, похоже, оказалось удачным решением.
— Творение, способное заглядывать за край мира. Смотреть через миры. — ответила Вейя. — Я не знаю и не могу узнать, зачем ты его делаешь. Но я должна тебя предупредить…
— … Что это опасно? Я знаю. Вы же не думаете, что Глаз Бога смог бы сделать тот, кто не знает, для чего он нужен? Вы верно заметили, что в этом мире его не знают. Вряд ли я нашёл его чертежи у деда на чердаке, верно?
— Верно. — признала ангелица. — Глаз Бога… Увы, я уже очень давно не способна прозревать Вселенную и не могу узнать, в каком из миров его называют так. На этой службе я предельно ограничена, и это величайшая радость для меня.
— Ограничены? Радость? Неужели, местная знать сумела пленить небожительницу⁈
Когда я понял, что зная о Глазе Бога эта Вейя не пытается его у меня отнять, или что-то мне запретить, опасение моё отошло на второй план.
На первый вылезла моя вечная жажда исследования! Если до школьных мелочей мне нет дела, то судьба целой ангелицы, да ещё явно не рядовой… Ну кто тут откажется хотя бы попробовать её распросить⁈
Я не откажусь.
В ответ на мой вопрос Вейя мелодично рассмеялась. Её голос вообще очень приятен слуху — глубокий, переливистый, текучий как музыка.
— Не дума.что они сумели бы. — отсмеявшись ответила женщина. — Хотя, как знать… Всё-таки Рай не просто так оставил этот мир. Мы… они признали его силу. Увы, я пала задолго до этого. А здесь, в мире, не знающем света Господня, я… прохожу своё Искупление.
Вот оно как. Падший ангел, желающий вернуться на свои Небеса? Но как этому помогает работа в школе⁈ Да ещё в той, в которой по соседству демон мучает детей!
Ну не может же она об этом не знать. Так я прямо и спросил.
— Да, я знаю об этом. — кивнула она головой, тряхнув тяжёлыми густыми локонами. — Но это тоже часть моего Искупления. Я впала в грех гордыни, юноша. Решила, что лучше Господа знаю, каков путь к исправлению несовершенного мира. Решила, что смертные просто не знают о сути Тьмы, а потому поддаются ей.
— И теперь вы вынуждены видеть, что мы её прекрасно знаем, но всё равно лезем? — мрачно усмехнулся я. Я сидел уже расслабленно, глядя на собеседницу с любопытством.
— Именно так. Уже две тысячи сто три года я отлучена от миров Света Господня, коих, хвала Ему, всё больше в обозримом мире. Мне уготован жребий наблюдать за жизнью смертных, наставлять их, учить всему, чему угодно… но никогда ни во что не вмешиваться. Никогда ничего не менять делом своим.
— Вот оно как. Ваш Демиург решил показать тебе, что ты можешь хоть до посинения вдалбливать смертным какие угодно истины, но сами по себе они никому не нужны?
— Ты воистину проницателен, юноша. А заодно мне на плечи возложена миссия проповедника. За свою долю срока я воочию увидела, как живут смертные без Света Господня, как они нуждаются в нём… и как отвергают его без сожаления. Как отвергла его когда-то и я…
Интересно, чего это она перед каким-то школьником тут распинается? Рассказывает свои слезливые истории и всё такое… Не о Боге же она со мной планирует поговорить⁈
Как оказалось нет. Но о чём-то не менее унылом.
— Я рассказываю тебе всё это потому что чувствую, что ты не просто юноша. Что ты странствующая душа, остающаяся, однако, душой смертного. И силы твои… они способны привести к ужасающей ошибке!